Ann
Господи!
Я ничего не понимаю. Мозг ушёл на перезагрузку. Но то, что творится с моим сердце, мне совсем не нравится.
Оно поет…
Поет через слезы.
А Чернов так искренне, так проникновенно аккомпанирует ему.
— Пожалуйста, малышка! Пожалуйста… — вцепился он в мою ладонь. Холодную и дрожащую. — Пожалуйста, Энн. Пожалуйста, скажи, что я не безнадёжен… Скажи, что я всего лишь сильно наложавший fool, который может все исправить…
А что тут исправишь?
Анька и так дура дурою, а тут совсем мозги свои копеечные растеряла.
Опять! Или это уже снова!
Но сейчас я однозначно чувствовала, что меня любят.
Не говорят, что любят, а любят взаправду.
Бескорыстно и без подтекста.
Нет, я, конечно, кричала сама себе:
— Дементьева, алло! Ты чего удумала? Хватит!
Пугала себя мыслено страшными перспективами.
Но вот отчего-то больше не верила в них!
Зато верила в любовь и искренность Богдана Чернова.
И не спрашивайте почему…
Не могу объяснить…
Я просто читала это на его ополошенном лице и в резких, дерганных движениях. Дан был обычно по-кошачьи пластичен и медлителен в движениях, но сейчас эмоции брали над ним верх, рвались рывками наружу, заставляя парня вибрировать всем телом.
И это его состояние не оставляло мне другого выбора, как оставаться на месте притихшей тенью.
Недвижимой и безмолвной.
Нужно было что-то сказать, сделать… Но у меня сейчас два слова связать не получалось. Мысли, как тараканы от включенного света, разбежались в разные стороны.
— Энн, блин! — с жанром выдал Чернов на тупую паузу между нами. — Решайся уже на что-то. Хватит жестить…
Злится!
А как ты хотела, идиотка!
Нервы все вытрепала парню, а теперь явилась, надеясь, что он разум от счастья потеряет и ковриком к ногам упадёт…
Нет, это не в характере Черной Пантеры…
— Можно я тебе помогу? — промямлила я, опуская голову и борясь с приступом паники и смущения.
Вот к чему были все эти мои “никогда”, если сейчас единственное, что хочется сказать — это “давай вместе и навсегда”...
Нелогично, конечно, но что уже поделаешь, если блаженный рай только рядом с Богданом Черновым…
— Поможешь ебануться окончательно? — сурово гаркнул Дан, видимо, вконец потеряв терпение.
— Сажать розы… — прошептала я, немного осмелев.
А почему и нет!
Умирать — так с музыкой!
— Пиздец, Скрипка! — зарычал парень с нерешительной улыбкой на устах. — Умеешь же ты меня выбесить!
— Это я ещё не старалась… — передразнила я повеселевший тон Чернова. — Говори, что делать надо, пока я не передумала тебе помогать.
— Ок, только учти, что ты сама должна ухаживать за всеми посаженными тобой цветами.
— Ага, если они вообще выживут в мороз… — выдала я, заглядывая в расширенные зрачки парня.
Под кайфом!
Впрочем, как и я…
Ведь мы оба худо-бедно понимали, куда движемся, и это одновременно грело душу и издевательски шарашило по гордости…
Хотелось быть любимой и счастливой, но не льстило проиграть всухую. Особенно когда гордость только поднялась с колен.
Задрала подбородок повыше и выдернула руку из ладони Чернова. А что ещё оставалось, если было так сладенько, а показывать этого не хотелось. Подняла, оброненную Даном лопату и прицелилась к лунке.
— Жаль, если я зря потрачу время… — наигранно недовольно буркнула я, пытаясь вогнать лезвие лопаты в твердую землю.
— На меня?
— На цветы… — поспешно ответила, стрельнув косым взглядом на снова приближающегося ко мне парня.
— Круто! — прошептал парень у самого моего уха. — Значит ещё не поздно…
Ох, ну почему он такой?
Такой напористый и … приятный на ощупь!
Прижался упругой грудью, сжал сильными руками, потерся щетинистой щекой о мой висок… А я словно в нежнейшее облачко нырнула и притихла там.
Тихо-тихо…
Хорошо-хорошо…
— Энн, это на всю жизнь… — пробежался жгучим дыханием парень по моим волосам.
— Что? — с искренним непониманием переспросила я, осознав, что в тёплых объятиях потеряла нить разговора.
— Забота о цветах… — луково прошептал Дан, продолжая беззастенчиво шлифовать моё такое податливое на его касание тельце. — Они без тебя погибнуть. Они на вид только стойкие и колючие, а так беззащитные и хрупкие. Им без тебя никак…
— Я ответственная, — словно чумная, прохрипела я, прикрывая глаза и покрываясь трепетными мурашками. — Если пообещала, то обязательно выполню.
— Папа, конечно, проектировать эту теплицу как зимний сад для мамы, — продолжил Дан, словно не замечая, в каком шоке пребывала каждая моя клеточкам. — Оснастил её и капельным поливом, и системой регулирования тепла и влажности, но цветы живые… Им нужна забота и внимание. И не раз в месяц, а ежедневно, точнее, даже двадцать четыре на семь. Сейчас зима и погода очень переменчивая. Может быть адекватной, а может дурить по страшному. То большой мороз, то, наоборот, оттепель… Поэтому тебе никак нельзя в Англию. Особенно если тебя там никто не ждёт… А тут я очень скучаю без тебе… и розы, конечно, тоже.
Ой, ну все! Будь что будет!
Не выходит у меня ничего без этого парня.
Он моя больная одержимость!
Но только рядом с ним я знаю, кто я такая.
Я его бесячая выскочка.
Только с ним я знаю чего хочу.
Хочу, чтобы Дан был счастливым. А для этого Пантере нужна сцена…
И я…
Нет!
В другом порядке…
Сначала я, а потом уже все остальное.
Сейчас я убедилась в этот. И если бы я поняла это раньше, то не было бы ни Дементьева, ни транквилизаторов, ни ненависти.
Два года назад я отняла у Чернова самое ценное…
Его Скрипку.
Но сейчас намерена вернуть…
— Дан…, - простонала я, кончиками пальцев от страха вцепляясь в его руки, скрещенные на моем животе. — Что будет, если я скажу, что остаюсь, но не ради цветов, а потому что люблю тебя?