Часть 2. Инсайдеры Глава 6. Командный дух

Все тело тряслось так, что Кай уже пять минут не мог попасть пуговицей в петлю. Утренний холод тут был не при чем, хотя проснулся он именно от него.

Ночью он исполнил свое обещание, бездумно проглотив сразу четыре таблетки и наплевав на все рекомендации врача о повышениях дозы. Восхождение по четвертинкам в день казалось ему редкостной глупостью. По половинкам – трусостью. Собственные воспоминания о том, как минимальное увеличение химии мучительно било по телу поблекли на фоне нервов.

В итоге глупость, замаскировавшись под импульсивность и решительность, все равно его настигла – и организм ему этого не простил.

«Идиот.»

Теперь же, достав единственные чистые, но кошмарно помятые вещи из рюкзака, он пытался привести себя в порядок. Кожа еще поблескивала после купания в парковом пруду, волосы слиплись в длинные сосульки и холодили шею. У босых ног валялось несколько пробников с шампунем, которые ему пришлось открывать зубами и еще долго отплевываться от мыльного привкуса.

Кай с трудом разжал челюсть и сделал глоток воды из купленной вчера бутылки. Мышцы на химию всегда реагировали первыми – судорожным сжатием в сочетании с дрожью. Иногда это создавало проблемы не только при вождении, но и таких элементарных вещах как открыть рот, зажатый настолько, что вся нижняя часть лица болела.

При мыслях, что ждет его в институте, Каю хотелось выть в голос.

Сегодня был максимально неудачный день для новых знакомств. Если ему хотелось предстать перед сокурсниками во всей его отмороженной красе – увеличивать дозу таблеток следовало неделю назад. А лучше две. Мысль о трех Кай старательно отгонял, хотя регулярно получал по носу от собственного организма за наплевательское отношение к лечению и инструкциям.

Рубашка наконец сдалась, превратив его из мрачного гопника в необъятной толстовке – в студента, заснувшего на вечеринке для готов. Фрея иронично называла это: «Стая енотов пожевала». Но где ему взять утюг посреди парка?! Попытавшись осмотреть себя, Кай остался недоволен увиденным и с такой яростью натянул сверху толстовку, что та протестующе затрещала. Капюшон привычно взгромоздился на голову.

Сложнее всего оказалось не одеться, а обновить пластыри на лице. Дрожащие пальцы не способствовали точности, будь он хирургом – не только прикончил бы пациента, но и зарезался сам.

В итоге в институт он пришел одним из первых. Солнце неторопливо выползло на небосвод, издевательски осветив единственного студента в округе. Двери оказались закрыты, и он мрачно нахохлился у порога. Рюкзак, уже порядком потасканный, плюхнулся рядом. Кай угрюмо разглядывал следы песка и карман с торчащими нитками: зацепился в парке за лавочку.

Когда через полчаса над ним раздался голос, он уже дремал сидя на ступеньках и облокотившись на перила. Плечо протестующе ныло от неудобного положения, но усталость оказалась сильнее.

– Вот это я понимаю страсть к учебе, – из сонного оцепенения Кая выдернул легкий пинок по его ботинку.

Встрепенувшись, он недовольно глянул вверх. На него не менее дружелюбно уставился мужчина с папкой в руках. Блеснула зеленым уже осточертевшая эмблема «ЭКВАД».

– Какая группа?

– Что? – спросонья Кай соображал очень туго.

Мужчина поднял густые черные брови, которые буквально затмевали все остальные черты лица. Под бровями поблескивали стеклышки очков в тонкой золотистой оправе. По левой дужке вилась надпись известного бренда, логотип которого украшала вставка из камней.

– Значит группу мы не знаем. Вид воздействия?

Кай, продолжая настороженно наблюдать за ним, поднялся на ноги. Смотреть на кого-то снизу вверх числилось еще одним пунктом в его и без того огромном списке неприемлемых вещей. Острое чувство опасности и беззащитности буквально не давало усидеть на месте. Пока он раздумывал над ответом, мужчина нетерпеливо щелкнул пальцами прямо перед его лицом.

– Давай еще проще. Фамилия!

– Зачем вам? – наконец неохотно выдал Кай.

Мужчина смерил его взглядом, в котором невероятным образом смешалось бесконечное терпение и желание сбросить нерадивого студента с лестницы.

– Студенческий, – протянутая рука зависла перед Каем.

Потянув еще минуту, тот сунул руку в рюкзак и достал зеленую пластиковую карту. Дожидаться, пока ее мирно передадут незнакомец не стал, выдернув прямо из рук.

– Мёрфи. Ясно. За мной.

Студенческий удалялся вместе с идеально выглаженным пиджаком. Хлопнула дверь университета. Кай встрепенулся и рванул следом, обнаружив преследуемого в конце коридора. Догнать его удалось аж у аудитории, которую тот открывал собственными ключами.

– Садись, – короткий кивок в сторону ряда скамей, возвышающихся над трибуной. Над ней белела маркерная доска, поперек которой каллиграфическим почерком красовалась надпись: «Группа 13/01».

«И пусть удача всегда будет с вами…»

Кай не был в курсе внутренних отношений между инсайдерами, но подозревал, что у него есть все шансы попасть в свою личную пародию на «Голодные игры». Он не страдал от предрассудков, но номер группы его позабавил.

– Тринадцатая группа сформирована последней, из остатков. «01» – номер курса, если не догадался.

Щелкнул маркер, противный скрип разнесся по всей аудитории. Рядом с цифрами тем же идеальным почерком появилось: «проф. Хейгер».

– Вас шестеро, сначала по стандарту: эмпат, кинестетик, аудиал, дискрет, визуал и, поздравляю, еще один эмпат. К концу года одного из вас, вероятно, исключат или переведут туда, где исключили другого неудачника. А может вы оба словите белочку и группа продолжит заниматься черте чем без полного состава.

– Разве из института исключают? – спросил Кай, не сдержав любопытства. Инспекция практически силком запихивала сюда потенциальных инсайдеров, и жесткость контроля обучения равнялась армейскому призыву в некоторых странах.

– Нет.

Кай поднял брови, ожидая продолжения, и оно последовало:

– Единственный твой шанс досрочно уйти из института – прямиком в психушку и всю жизнь провести под строгим контролем психиатра.

«Никакой разницы с моей жизнью.»

На стол перед ним упало несколько листов, а сверху шлепнулся студенческий. Тихо звякнул металл о столешницу. Кай разглядел расписание занятий, список литературы и совершенно неуместный значок с буквой «Э». На молчаливый вопросительный взгляд «проф. Хейгер» ухмыльнулся:

– Кафедра всем раздает такие значки, сувенир. Обычно студенты предпочитают ими швыряться, а вот визуалы такие штуки любят. Свой можешь запустить кому-то в лоб после занятия или демонстративно швырнуть в окно, тут каждый второй эмпат такое делал. Но – после!

Кай молча сгреб бумаги и поднялся на самый верх аудитории, подальше от так называемого профессора. Определиться с отношением к нему он пока не мог, осторожно лавируя в чужих приглушенных эмоциях. Высокую фигуру окутывала насмешливость и легкое снисхождение, ровно настолько, чтоб едва уловить их. Значок отправился в недры рюкзака, хотя действительно захотелось швырнуть его профессору в лоб.

– С утра у вас групповое занятие, затем потоковая лекция по виду воздействия. Куратор «13/01» – я. И да. Еще раз пропустишь учебный день – влеплю штрафные занятия. Раз у тебя такая тяга к индивидуальным консультациям.

– Это все? – ледяным тоном спросил Кай.

Чужие нотации начинали его раздражать. Эмпата потряхивало, хотелось просто лечь на лавку и не двигаться, а не слушать нравоучения.

– Не все, – ничуть не смутился преподаватель.

Каю подумалось, что он с такими взбрыками имеет дело каждый день. Внутри колыхнулся стыд, что он успешно пополняет стереотипные ряды эмпатов, но ничего поделать с собой он не мог.

– Пока у нас есть полчаса, пробежимся по основам. Хочешь что-то запомнить – доставай конспект. Нет – будем надеяться, что среди всех талантов у тебя еще и сверхпамять.

Маркер опять зачеркал по доске, с огромной скоростью выводя буквы. Профессорская рука напоминала принтер, и без малейшего сомнения чертила идеальные линии. Пальцы Кая издевательски дрожали, и он только сильнее вцепился в ручку, которую только что откопал в рюкзаке. Ждать, пока новоиспеченный студент соберется с мыслями никто не собирался.

– «ЭКВАД». Быстро пробежимся по самой основе. «Э» – эмпаты. Воздействие на чужие эмоции. Разницу между чувствами и эмоциями объяснять надо?

Взгляд профессора стрельнул через всю аудитории, с легкостью достав до последнего ряда и забившегося туда Кая.

– Не надо.

– Эмоция – кратковременна и поверхностна. Средний эмпат может удерживать чужую эмоцию до трех-четырех минут. Это психологическая и физиологическая реакция человека на «здесь и сейчас». Тут все ясно? – проигнорировал профессор чужой ответ.

– Нет, – сменил тактику Кай, но толку от этого было еще меньше.

– Чувство же – длительно. Опытный эмпат может уловить чужое чувство, но повлиять на него не способен. Только перекрыть временной эмоцией.

В конспекте появилась небрежная буква «Э», от которой протянулись две стрелки к «Чув.» и «Эмо.» Страсть к сокращению даже коротких слов зачастую превращала конспекты Кая в сплошной шифр, который не мог разобрать даже его создатель.

Рядом Кай пририсовал таймер, и ручка задумчиво замерла. Он никогда осознанно не пытался воздействовать. Импульсивно, в отчаянии – да. Сколько бы минут он смог удерживать чужую эмоцию?..

– Доброе утречко, преподаватель вызывает эмпат-центр!

Ручка выпала с рук и покатилась по столу, подхваченная у самого края. Демонстративно пришпилив ее обратно к парте, профессор смерил студента выразительным взглядом и ткнул пальцем в сторону доски.

– На передний ряд. Я задолбаюсь бегать и будить тебя.

– Я и здесь отлично слышу, – огрызнулся Кай. Сжал зубы и повторил чуть мягче: – Я слушаю.

– Если хоть раз еще выпадешь из реальности… – многозначительно пригрозил преподаватель и вернулся к трибуне. По его бодрому шагу сложно было сказать, что он «задолбается бегать».

Кай выпрямил спину и не мигая уставился на доску, изо всех сил удерживая внимание. Оно мокрым мылом пыталось ускользнуть и затеряться в глубинах сознания.

– «К» – кинестетик. Тот самый студент, который даже преподавателя во время экзамена попытается потрогать, – профессор волнообразно повел плечами. – Если ты почувствовал у себя на ноге крокодила, а крокодила нет – на тебя воздействует кинестетик. Это ясно?

Конспект пополнился тем самым крокодилом, висящим клыками на схематическом человечке. Художник из Кая был откровенно плохой, но рисунок получился выразительным. С трудом оторвав себя от прорисовывания лужи крови, он вернулся к доске. С нее издевательски светилась преподавательская каллиграфия.

– Вкус, обоняние, осязание, включая тепло, холод и боль, – не удержался от вставки Кай.

Профессор Хейгер так выразительно изогнул бровь, что она стала похожа на черный зигзаг. Эмпат завороженно уставился на нее: такая развитая мимика прямиком указывала на то, что преподаватель принадлежит к этому самому виду воздействия. Либо просто любит кривляться.

Окинув куратора более внимательным взглядом, Кай убедился, что его физическая форма в полном порядке. Большинство кинестетиков яро фанатели от любого вида спорта, что еще раз подтверждало объявление в общежитии.

– Выставил себя полным дуриком, а я тут распинаюсь. «В»?

Невесть откуда взятая указка ткнула на единственного студента.

– Визуал.

– И? – продолжил давить профессор.

– Галлюцинации, – нехотя ответил Кай, уже пожалев, что высунулся.

– Фи, как примитивно. Раскручивай тему.

Вздохнув, эмпат неодобрительно окинул взглядом преподавателя, который теперь вольготно расселся на столе. Доска больше не пополнялась, указка бдительно лежала у его бедра.

– Визуал воздействует на зрительные центры, вынуждая мозг видеть то, чего нет. Или не видеть очевидного.

– Какие умные слова мы знаем! Ну вы посмотрите на него.

Профессор Хейгер несколько раз хлопнул в ладоши, изображая благодарную аудиторию. Кай с тоской подумал о лавочке в парке, которая уже не казалась ему такой неудобной.

– Аудиал – слуховое воздействие. От глухоты, до голосов. Дискрет… – тут он запнулся, стремясь побыстрее окончить допрос и подбирая слова.

На кончике языке ощутимо горчило, и он сглотнул. К горлу на мгновение подступила тошнота, пальцы сжались на краю парты.

– Дискрет это тот элемент, который может выстоять против любого вида воздействия. Ощутить и скорректировать его. У него нет ни капли своей силы, но он может влиять на силу любого другого инсайдера. Дискрет бессилен рядом с обычным человеком. И всесилен рядом с чужим воздействием.

Кай отрывисто дернул подбородком, изображая согласие.

– Будем считать, наш экспресс-курс окончен. У тебя полчаса до начала группового занятия.

Не раздумывая ни секунды, Кай облегченно сполз под парту. Лавка была широкой и удобной, и он планировал пролежать на ней ближайшие пару лет. Ну или хотя бы до начала урока. Под закрытыми веками мелькали невнятные образы, но сосредотачиваться на них не хотелось.

Когда через полчаса дверь в аудиторию резко распахнулась и раздался крик, Кай ошарашенно открыл глаза и попытался вскочить. Висок пронзило болью от столкновения с партой. Чертыхнувшись, он схватился за голову и осторожно выглянул.

– Ts’adi shen q’listavo siro!¹

Высокий девичий голос абсолютно не сочетался с его владелицей. Буквально влетев в аудиторию с ноги, она продолжала что-то кричать в коридор, тыкая в его сторону сразу два оттопыренных средних пальца. Камуфляжные штаны, черная майка и рельефные мышцы – ко всему этому не хватало только винтовки.

– Доброе утро, Иринэ, – профессор неодобрительно уставился на нарушительницу спокойствия. Весь его вид намекал, что он не любитель столь экстравагантных пришествий.

– Пардоньте, мой любимый куратор!

Подняв руки в знак капитуляции, она провела ладонью по коротко стриженным волосам. Кудряшки на мгновение распрямились, а затем вернулись в прежнее буйное состояние.

Словив взгляд Кая, камуфляжница весело подмигнула ему и с грохотом рухнула за переднюю парту. Тяжелые ботинки взгромоздились было на край стола, но под пристальным взглядом преподавателя неохотно сползли вниз.

Поерзав минуту, Иринэ вновь повернулась к задним рядам и громоподобно зашептала, стараясь привлечь внимание:

– Эй! Эй, в капюшоне!

Кай поднял глаза, но вопроса получить не успел. В дверях аудитории появилась новая фигура, которая тут же привлекла внимание обладательницы тяжелых ботинок.

– Какие десерты у нас в студии, Лейла-а-а, – протянула она.

Новоприбывшая так изящно повернула голову на звук, словно по меньшей мере обладала статусом принцессы небольшого королевства. Небольшого, но о-очень гордого. Идеально уложенное каре чуть качнулось, выразив все неодобрение своей хозяйки. Светлые волосы отчетливо отдавали розовым жемчугом.

– Заткнись, – процедив это, она прошлась по аудитории и, к удивлению Кая, пошла прямо к Иринэ.

Туфли с такими острыми каблуками, что их можно было использовать как оружие, зацокали по паркету и аккуратно умостились рядом с тяжелыми ботинками. Иринэ расплылась в улыбке и попыталась подвинуться поближе, но наткнулась лбом на миндалевидный ноготок.

– Сиди смирно.

На Кая она бросила всего один взгляд, оставив ощущение, что его просканировали до самых пяток. Тонкие брови дрогнули, но легкое неодобрение скорее относилось к его одежде, чем к самому эмпату. Узкая спина в строгом платье продолжала излучать величие, а на блестящих волосах отчаянно не хватало диадемы.

– Ну и где остальные? – куратор неодобрительно дернул запястьем, изучая наручные часы. Не удовлетворившись увиденным, он подкрутил завод сбоку, словно это могло ускорить появление студентов.

– Надеюсь перегрызли друг другу глотки, – промурлыкала Иринэ, протягивая руку к локонам соседки и тут же по ней получая.

– Так, бич хауз, утихли, – махнул на них рукой профессор.

Королевская спина окаменела от негодования, еще сильнее выпрямившись, хотя казалось, дальше было некуда. Иринэ только хрюкнула от смеха.

– Что-то мне подсказывает…

Не договорив, куратор широкими шагами направился к дверям и, высунув голову, гаркнул:

– В аудиторию, живо! Какого хрена вы там стоите?!

– Вас ждем, – ответил ему абсолютно спокойный голос.

На фоне раздавался придушенный смех и невнятные крики.

– Я в аудитории уже час, черти, а ну зашли!

В дверях возникла потасовка, двое студентов старательно застревали в широком проеме, для чего им пришлось растопырить руки и ноги. Учитывая огромную разницу в росте, выглядели они действительно комично. Высоченный парень с каменным выражением лица покорно торчал посреди проема, пока его мелкий соучастник активно изображал жертву осьминога. Картину подкрепляли страдальческие крики и просьбы о помощи от последнего.

Профессор взирал на это с нескрываемым отвращением, но прежде чем он успел за шкирку втащить их внутрь, пришла помощь с коридора.

– Зайдите, – обладатель все того же спокойного голоса схватил одного из друзей за ворот куртки и втолкнул внутрь.

Кай опешил, увидев того, кто вошел в аудиторию следом. Серые глаза узнавались даже с дальнего края аудитории.

– Успокой свою чарлидерскую шайку, Джиён.

– Выпишу им валерьянку, куратор, – он шутливо отдал честь и пропихнул студентов к партам.

Новоприбывшие тут же рванули на галерку, разместившись через проход от Кая. Старый знакомый мазнул по эмпату взглядом, уголок губ чуть дрогнул. Чужая рука провела по парте, скользнув так близко, что зацепила самый край толстовки.

«Какого черта ему надо?!»

По спине Кая пробежали мурашки и он с тоской посмотрел на экран телефона. Тот безжалостно сообщил, что с начала пары не прошло и десяти минут.

– А теперь сделали вид, что вы понимаете происходящее! – грохнул голос куратора. – Сегодня пробежимся по командной работе.

– Опять тео-о-о-о-рия, – уныло протянула Иринэ, укладываясь лицом прямо в конспект.

Лейла непреклонно положила рядом с ней ручку, намекая, что хоть зубами – но писать придется.

– Пустить вас сейчас на практику это то же самое, что вручить гранату обезьянам. Что мы и сделаем через семестр, но на гранате хотя бы будет предохранитель… – с сомнением добавил Хейгер. – А пока вся практика индивидуальна либо в отдельных группах по вашему типу воздействия.

– Практика кинестетиков надеюсь пройдет в спортзале?

На передних рядах грохнуло: Иринэ, рисуясь, одним пальцем поднимала свой набитый рюкзак. Из приоткрытого кармана посыпались учебные принадлежности и раскатились по полу.

– Лично твоя практика пройдет в смирительной рубашке, если ты не успокоишься, – отрезал куратор.

По губам Лейлы скользнула легкая улыбка. Она молча помогла собрать вещи и положила свою ладонь подруге на плечо, призывая сесть спокойно.

– А почему нас шестеро? – донеслось с галерки. – Это какой-то эксперимент, или одного из нас отправят на удобрение?

Кай равнодушно водил ручкой в тетради, стараясь не сильно давить на стержень. Хаотичные линии стремительно покрывали страницу, скрыв под собой и крокодила, и короткие заметки. Рука дрожала, и он все сильнее сжимал пальцы. На нем скрестились взгляды всей группы.

Краем глаза он видел любопытного студента, одного из тех, кто старательно застревал в дверном проходе. От его белобрысой макушки так фонило любопытством, что оно буквально лезло липкими щупальцами под одежду. Эмоции были настолько навязчивыми, что хотелось вытереться. Тот самый второй эмпат.

Его союзник по застреванию в двухметровом дверном проеме спокойно дремал прямо на парте, никак не интересуясь происходящим. В ухе виднелся дорогой беспроводной наушник.

– Вы так вчера меня впечатлили, что я решил добрать еще пять человек резерва. К сожалению, согласился только один.

Пока все недоуменно переглядывались на шутку куратора, он стер с доски предыдущие записи, намекая, что разговоры окончены. Впрочем, студентов не так просто было успокоить.

– Так может мы хоть познакомимся?

– Сейчас мы будем знакомиться с командной работой инсайдеров. Открыли конспекты!

Кай выпрямился и откинулся назад, прямо смотря на соседей по галерке. Тут же наткнулся на серые глаза, заметался и изо всех сил сосредоточился на своем коллеге по воздействию.

– Кай Мёрфи.

В аудитории кто-то присвистнул. Скорее всего Иринэ, звук донесся со стороны доски, а куратор и розоволосая принцесса мало подходили на эту роль. Чужие эмоции вихрем взметнулись вокруг, выйдя из-под контроля. Внимание иглами впивалось в кожу, по спине скользнула капля пота, но Кай даже не шевельнулся.

– Хрена… – ошарашенно протянул второй эмпат, беззастенчиво пялясь на местную знаменитость.

А точнее антизнаменитость. Наследник корпорации, пытающейся уничтожить инсайдеров, в институте при «ЭКВАД» – его тут никто носить на руках не будет. Самым незаинтересованным выглядел вчерашний знакомый Кая из общежития. Равнодушно отвернувшись, он спросил:

– Так что там по командной работе?

Куратор терпеливо дорисовывал схему на доске, пока группа знакомилась с новым участником. Кай любопытно уставился на нечто, напоминающее пентаграмму: дискрет, к которому со всех сторон стекались линии.

– Для полноценного воздействия требуется группа из пяти инсайдеров. Центр группы – всегда дискрет. Именно он отслеживает все воздействия, корректирует и усиливает их. Джиён!

– Куратор Хейгер? – дружелюбно отозвался тот с галерки.

– Дискрет вашей группы. Именно с его помощью вы сможете соединить свое воздействие и создать полноценную иллюзию.

– Обращайтесь.

Иринэ честно рассмотрела предложенного инсайдера и скептически пошевелила бровями. Ее взгляд магнитом притянулся к розовым волосам рядом.

– А можно я буду соединяться с кем-то другим, м-м-м?

Лейла, даже не глядя на соседку, протянула руку и точно развернула ее лицо в сторону доски.

– Можно, – огорошил всех куратор. – Если хочешь получить кровоизлияние в мозг. Без присутствия дискрета воздействия входят в конфликт, подскакивает давление, начинается аритмия, затем разрыв сосудов мозга – и соединитесь вы с вечностью.

Ответом ему было гробовое молчание. Иринэ ощутимо побледнела и сжала кулаки. Остаток лекции прошел в тишине, только тихо шуршали страницы конспектов да изредка доносился шепот.

После звонка все ощутимо оживились и начали собираться, торопясь разойтись по потоковым занятиям. По расписанию в этой аудитории оставались только дискреты, некоторые из них уже столпились в коридоре, ожидая, пока освободят помещение.

– Так может ты устроишь с ними тройничок, а? Слышь, Иринэ! Возьмете Джиёна третьим?

– Пошел нахрен, Мика! – жест, направленный в сторону галерки, был весьма красноречив.

Инсайдер драматично схватился за сердце, пораженный чужой жестокостью. Это был тот самый эмпат, который так активно пытался познакомиться с новичком. Кай улавливал его эмоции особенно ярко, они были как два приемника, работающие на одной волне. Даже привычные барьеры не помогали. Остальные инсайдеры вряд ли чувствовали что-то, кроме особо ярких вспышек. Вон даже Джиён, наехавший на Кая в общежитии, лишь иногда досадливо морщился.

– Лейла, а Лейла, – не унимался эмпат.

Та перевела равнодушный взгляд на галерку, взмахом руки остановив подругу от вмешательства. Кай не представлял, как можно говорить похабщину, когда на тебя смотрят с таким величием. Но инсайдера это не остановило.

– А ты знаешь, что секс с эмпатом – это нечто сногсшибательное? Он буквально может чувствовать за двоих, возбудится даже бревно.

– Мика, всеми богами молю, заткнись! – все-таки не выдержала Иринэ.

– Меня от тебя тошнит, – спокойно согласилась с ней Лейла, подхватывая вещи и направляясь к выходу.

– А кто сказал, что я про себя? У нас тут есть еще один эмпат, чью смазливую мордашку по всем каналам показывают, да, Кай Мёрфи?

Кай почувствовал, как скулы загорелись от неловкости. Он знал, что сразу после звонка рискует стать центром внимания, и осознанно оставался в аудитории, не желая выглядеть трусливым беглецом. Но что это будет разговор о сексе – ожидал меньше всего.

– Тебя волнует, что я «смазливый», или что ты тайком пялишься на меня по телику?

– Такой дерзкий, а краснеешь как девственник. Вернусь домой – сразу уединюсь с теликом, симпатяшка.

Кай сжал зубы, сдерживая злость. Вестись на чужие провокации, особенно такие детские, он не собирался. Но и смолчать тут было невозможно.

– Увы, это максимум, что тебе светит.

– Пошел ты, – Мика вскочил с места.

Чужая злость хлестала по аудитории, и Кай с трудом удерживался от того, чтоб не утонуть в ней. Его коллега походил на яркий фейерверк, затмевающий темное небо. Внутренние барьеры дрожали от напряжения. Но опыт общения с отцом, тоже не подбиравшим выражения, служил лучшей защитой.

– Сядь, Мика. Ведешь себя так же тупо, как и всегда.

«Значит это еще не предел?»

Спокойный голос Джиёна моментально унял буйного эмпата. Рухнув на скамейку, он продолжал сверлить коллегу взглядом. Но эта злость сжалась в маленький комок, который уже никому не мог досадить.

Кай подхватил вещи и вышел из аудитории, чувствуя себя пехотинцем на минном поле. Одновременно внутри всколыхнула противоречивая зависть – Мика заполучил ценнейший якорь для своих эмоций в лице дискрета. Тот, которым для Кая служили таблетки.

Остальные занятия прошли для него в полнейшем тумане. Он механически записывал лекции, большую часть которых знал и так. Его комната… его бывшая комната в отцовском доме была завалена литературой по психологии. Инсайдерских учебников там, ясное дело, быть не могло, так что речь шла об углублении полученных знаний.

После третьей пары Кай вышел на улицу и остановился, размышляя о том, куда направиться. Шагнув к воротам, он замедлился, уверенный, что ему показалось.

У входа в институт стояла Фрея.