Глава 17. Тук-тук

Кай замер, напряженно вслушиваясь и всматриваясь в округу. Ничего. Та самая короткая ночная тишина, когда все местные гуляки уже разбежались-расползлись по домам, а редкие субботние соловьи еще не проснулись. Угораздило же его вернуться так поздно…

Предвкушение горячего душа и мягкого дивана сгинуло (не говоря уже о маняще шуршащих в рюкзаке упаковках, добытых им в единственном круглосуточном ларьке, и куда менее манящей упаковке таблеток). Его сменила настороженность.

Эмоциональный фон улицы был таким же ровным, эмпат не чувствовал ничего необычного. Возможно, это лишь обычный скачок напряжения в электросети?

Устав топтаться на месте, Кай крадучись двинулся к зданию. Из кустов никто не нападал, хотя те зверски шуршали от ветра. Толстый слой облаков закрывал собой небо, лишив улицы последнего источника света. Редкие ночные тени невинно покачивались на асфальте, когда луна на мгновение выглядывала наружу. Входная дверь общежития легко поддалась рывку, приветливо заскрипев.

Вахтерша мирно сопела за перегородкой, вовсе не заметив ничего необычного и предавшись незаслуженному сну на рабочем месте.

«Параноик.»

Обругав сам себя, Кай направился к привычно темной лестнице. Подниматься приходилось тщательно выверяя каждый шаг, чтоб не полететь со ступенек. Ближе к своему этажу он остановился, одолеваемый новым всплеском подозрительности. Внизу хлопнула дверь, вынудив его подскочить и подозрительно всмотреться в темноту внизу. По ощущениям, та ответила таким же пристальным взглядом.

Сквозняк? Поздний студент? Вахтерша решила проветриться?!

Помявшись еще несколько минут, Кай сдался болезненному любопытству и принялся спускаться обратно. Сидеть в гостиной и маяться догадками, или лично сунуть нос в происходящее? Конечно, второе. Рюкзак остался стоять в углу лестничного прохода, чтоб не мешать геройскому забегу навстречу неприятностям.

«Если я опять вляпаюсь в какую-то фигню…»

В холле никаких признаков фигни не наблюдалось. Входная дверь оказалась прикрыта, хотя ни о каком замке речи все еще не шло. Видимо, вахтерша руководствовалась логикой, что никто не рискнет в здравом уме сунуться в логово инсайдеров. Иногда даже сами инсайдеры, чему Кай был отличным примером, практически за уши притянутый в навязанную альма-матер.

Поднимаясь обратно на этаж, эмпат чувствовал себя дураком чуть больше, чем обычно, набегавшись по ступенькам вверх-вниз.

Дзын-н-нь.

На этот раз звук донесся сверху, напомнив огромную сработавшую микроволновку. Не успел Кай отреагировать, как с пятого этажа донесся крик, нарастая в геометрической прогрессии. Голос, вначале одинокий, быстро превратился в хор. А за ним пришла волна боли и паники.

Он пошатнулся, чувствуя, как на разум обрушиваются чужие эмоции. С каждой секундой они усиливались, заполняя пространство. По меньшей мере несколько эмпатов не только корчились от боли, но и активно воздействовали, захватывая все больше инсайдеров. Все это походило на массовую истерию.

Кай упорно двинулся дальше, изо всех сил удерживая мысленный барьер, по которому уже шли крупные трещины. Он буквально слышал треск стекла вокруг себя, в любой момент защита грозила рухнуть, впившись в него осколками.

– Помогите! – крик разнесся по всему коридору.

На этаже мелькали редкие лучи фонариков, студенты врезались друг в друга, усиливая общую суматоху. Основным источником кошмара оказалась комната на углу, где, как смутно помнил Кай, жили эмпат и кинестетик из другой группы.

Что бы у них не случилось, инсайдеры мощно усилили воздействие друг друга и успешно заражали других.

– Что происходит?!

– Все на выход!

Часть студентов слепо рвались к лестнице, сшибая друг друга. Эмпат вцепился руками в дверной косяк, не столько опасаясь, что его снесут, сколько борясь с невыносимым желанием оказаться подальше отсюда. Чужим желанием.

– Я горю! – истеричный визг ударил по ушам, и сразу же накрыл всех новой волной воздействия.

Кай ощутил, как его кожа разогревается. Жар быстро распространялся по всему телу, но особенно горели руки и лицо. Он рефлекторно провел по ним ладонями, убеждаясь, что все происходит лишь в его голове. Очень убедительно происходит. Неизвестный кинестетик отчаянно транслировал свои ощущения на весь этаж.

Эмпат ломанулся прямо в толпу. В коридоре царила сплошная людская каша, кто-то продолжал рваться к лестнице, кто-то, как Кай, жаждал выяснить в чем дело. Получив неожиданный тычок в спину, он влетел в искомую комнату и тут же согнулся от боли. На этот раз вполне реальной и принадлежащей лично ему.

В кожу словно впивались тысячи пираний, постепенно превращаясь в огненные зубастые шары.

«Что это такое?!»

Один из пострадавших лежал на полу, не прекращая кричать. Его пытались оттащить в сторону, но тот отчаянно отбивался, мешая своим спасателям. В углу за шкафом сидел его сосед, пытаясь, кажется, процарапать стену и вырваться, не замечая дверь в полуметре от себя.

Желание оказаться подальше отсюда билось в мозгу. Паника возникала абсолютно рефлекторно, рождаясь где-то в подсознании. Тело настойчиво кричало: «Беги!».

Сопротивляться этому зову не было никаких сил. Кай и не собирался. Но можно было прихватить с собой кое-кого.

Прохромав ко второму пострадавшему, Кай схватил его за руку и изо всех сил потащил к выходу. Тот не сопротивлялся, но и не особо помогал, в своем желании скрыться продолжая биться в стену.

С каждой секундой проводить спасательные работы становилось все сложнее. Эмпат уже сам не понимал, где находится выход. По руке царапнули чужие ногти, усиливая ощущение жара и боли на коже.

– Выйдите из комнаты, оно там!

«Оно?»

Единственная связная мысль мелькнула и тут же пропала.

– Прикрой эту штуку!

В комнату прорвалось еще несколько студентов, но сделав пару шагов к окну, один из них рухнул на пол, повторив судьбу кинестетика. На остальных хлынула звуковая волна, состоящего из сплошного крика. Упавший оказался аудиалом.

Кай уже ни черта не понимал в сплошной какофонии из чужих ощущений. Он продолжал вслепую тащить агонизирующего эмпата, скорее потому, что не мог разжать руки, чем из благородных побуждений. Сам не поняв, в какой момент вывалился из комнаты, он рухнул на пол. Ощущение на коже пропало, остался только сплошной ад в голове.

Кай схватился за голову, ощущая, что та сейчас расколется от избытка эмоций. Мысленный барьер давно рухнул. Эмпата полностью затянуло в водоворот боли и паники.

«Только не воздействуй. Только не воздействуй.»

Но удерживать этот ад в себе не было никаких сил.

«Якорь, мне нужен якорь, мне…»

Он не мог вспомнить, что именно могло удержать его в реальности. В голове калейдоскопом крутились образы, похожие на черную воронку, в которой мелькали яркие пятна-воспоминания.

В темной воде мелькнуло лицо сестры, его тут же сменил оскал отца, золотые волосы матери и, неожиданно, зеленый значок Инспекции. Ничего из этого не могло его удержать. Наоборот, злость неуверенным огоньком присоединилась к своим адским собратьям.

– Ненавижу… – его шепот потонул в гвалте, не услышанный даже им самим.

Кай с трудом поднялся, взгляд невидяще уперся в стену напротив. Единственным, что могло управлять эмоциональным хаосом оказалась ярость. И он с готовностью ухватил ее протянутую ледяную руку, почти почувствовав, как цепкие когти вцепились в его пальцы.

– Ненавижу вас всех!

Отчаянная злость захлестнула его и вырвалась наружу, сметая все на своем пути. Ему хотелось вцепиться зубами в чье-то горло, вымещая обиду на все, что с ним случилось. Каю никогда не казалось, что его жизнь ужасна. Он не голодал, у него было жилье, деньги, машина. Но ничего из этого не подарило ему спокойствия. Внутри зияла дыра, которую нечем оказалось заполнить.

Кулак врезался в стену. Эмпат сжал зубы, ощущая себя на гребне волны. Черной волны с алыми всполохами. Он умел контролировать злость. Или, по крайней мере, балансировать в ней.

В коридоре раздались новые вопли, пострадавшего кинестетика наконец вытащили наружу, от его воя шевелились волосы на голове. На открытой коже виднелись ожоги.

– Вытащите остальных!

– Что у вас происходит?!

На этаж влетели запоздавшие инсайдеры.

Кай словно в замедленной съемке повернул голову, разглядывая новоприбывших. Те самые ночные гуляки, которые встретились ему после индивидуального занятия. Видимо, развлечения закончились и они вернулись в институт. В толпе мелькнуло лицо Мики, на котором светилось любопытство пополам со страхом. Ярость внутри вздрогнула, поворачивая голову вслед за хозяином.

«Я не выпил сегодня таблетку.»

Мысль мелькнула и пропала. Эмпат уже шел к цели, равнодушно отпихивая нерасторопных студентов на пути. Воздействие не прорывалось наружу только благодаря тому, что он четко знал, чего хочет. И точно знал, что не даст повториться ситуации на стадионе. Якорь может быть разный.

«Запоздалая месть тоже сладка.»

Ни друзья Мики, ни другие любопытствующие не успели понять, что произошло. Кулак влетел в челюсть второго эмпата с такой силой, что того отбросило назад. Сделав несколько неуверенных шагов в попытке сохранить равновесие, он грохнулся на задницу, ошарашенно тряся головой.

– Кай! – донесся крик в спину.

Но Кая это ни капли не взволновало. Коршуном налетев на недруга, он вцепился в ворот куртки, дернув второго эмпата так, что тот стукнулся затылком о пол.

– Я нихрена не такой, как ты! – прошипел он ему в лицо.

– Уберите от меня этого чокнутого! – сдавленно прохрипел Мика, придушенный собственным воротником.

В следующее мгновение Кай ударил воздействием в цель. Ярость можно направить в пространство. А можно…

«В дальнейшем вы научитесь воздействовать на конкретный объект.»

Мика округлил глаза, светлая голубизна легко впитала всю адресованную ей злость. Даже малейших следов барьера. Да и зачем нужна защита, если рядом на подстраховке дискрет? Его рот скривился, показывая оскал. Второй эмпат с готовностью впитал предложенную эмоцию и рванул на встречу, не иначе как собираясь вцепиться зубами в напавшего. Но за мгновение до зубоносной встречи, Кая сдернуло со своей жертвы.

– Держите второго!

Мику подхватил Себастьян, с легкостью удерживая мелкого инсайдера в медвежьих объятиях. Тот продолжая яростно биться, действительно попытавшись вцепиться зубами в чужую руку. Аудиал страдальчески поморщился, но хватку не ослабил. Нога второго эмпата пнула бегущего мимо студента, и Мику поспешили оттащить в сторону.

– Кай, – тихий голос над ухом выдернул его из злорадного наблюдения.

– Отпусти меня, – почти прорычал тот, ощущая предплечье Джиёна у самого горла. Не больно, но дернуться так, чтоб не перекрыть воздух самому себе, не получится. Вторая рука обхватывала его за грудь, отчего он ощущал себя чемоданом без ручки, хозяин которого, несмотря на все тяготы, несет свое имущество на вокзал.

– Давай поговорим.

– Опять?! Ты задолбал меня своими разговорами, – отчаянно продолжил вырываться эмпат, ощущая, что ноги едва достают до пола.

Вздохнув, дискрет потащил его обратно в коридор, где все еще продолжались спасательные работы. Эмоции там заметно поугасли, легкие волны боли и паники едва ощущались после предыдущего урагана. Наиболее пострадавших перенесли в гостиную, на диван, туда же суетливо стекались сердобольные и любопытствующие студенты. Дверь, за которой все случилось, плотно захлопнули, оставив разбирательство Инспекции, которую уже вызвали на место происшествия.

Перед носом Кая мелькнул косяк, чужие руки разжались и он обнаружил себя в комнате. Раньше он здесь не был, и теперь оглядывался, не из любопытства, а в поисках путей побега. Стандартное общажное жилье: две кровати, между ними письменный стол со стульями, невесть как втиснутыми в узкое пространство. Окно приоткрыто, но до прыжка с пятого этажа эмпат еще не докатился. Одна из стен едва виднелась, плотно обклеена плакатами, с которых неодобрительно поглядывали музыканты.

– Финская группа. Мика любитель тяжелого металла, – прокомментировал Джиён, продолжая загораживать спиной дверь.

Кай так мрачно на него уставился, словно планировал ввести казнь за имя второго эмпата, упомянутое при нем.

– Твой Мика получил по заслугам, и если ты не выпустишь меня…

– То я получу уже за свои заслуги? – искренне заинтересовался дискрет.

– Отвали, – эмпат шагнул к двери, пытаясь оттолкнуть преграду. Злость продолжала клокотать внутри, недовольная столь короткой расправой.

Джиён перехватил его за руку, удерживая на месте. Чужие пальцы полностью обхватили запястье, не давая выкрутиться. Кай так неодобрительно глянул на свою руку, что дискрет тут же ослабил захват.

– Я отчаялся донести что-то до него. Надеялся, что удастся до тебя.

Эмпат сжался, ощущая, как алым цветком внутри распускается стыд. Опуститься до драки, да еще на глаза у всего общежития… Радует только что большинству было абсолютно не до этого.

– Я… – с трудом выдавил он. – Сорвался.

– Эй, – Джиён упорно пытался заглянуть ему в глаза. – Давай просто поговорим об этом.

– Я не хочу ни о чем говорить.

Дискрет закатил глаза, услышав привычную шарманку, мелодия которой давно успела набить ему оскомину.

– Почему ты такой ершистый? Не обязательно отстреливать всех, кто протягивает тебе руку.

Скептически дернув уголком губ, Кай наконец посмотрел на собеседника, прекратив прятать взгляд. От этого слова прозвучали еще правдивей и страшнее.

– Чужая рука в опасной близости от тебя способна принести больше вреда, чем пользы. Даже чужая помощь – это лишь способ извлечь выгоду.

– Какой прагматичный подход. И все руки, которые ты кусал, желали тебе зла?

– Все, – с вызовом вздернул подбородок эмпат.

– Значит, пришло время исключения, – так убедительно заявил Джиён, что Каю захотелось пнуть его.

– Чем самоуверенней заявление, тем громче потом будет пшик.

Эмпат сунул руки в карманы, продолжая стоять лицом к лицу с одногруппником. Злость и стыд, сплетясь в плотный клубок, мерно остывали на самом дне сознания, грозя провалится еще ниже. Спокойствие окутывало мысли плотным ватным одеялом.

– Не узнаешь, пока не проверишь, – пожал плечами дискрет.

Кай замялся, не желая вестись на провокацию. Почти детская манипуляция, которую и серьезно воспринимать-то смешно. Но желание вляпаться в нее оказалось неожиданно сильным.

Стук в дверь нарушил повисшую тишину.

– Джиён, ты там? Инспекция приехала, просят всех покинуть здание!

Тот никак не среагировал, продолжая молча смотреть на Кая. Эмпат тоже не торопился отвечать или прорываться к выходу. Нарушать хрупкое моральное равновесие, вновь возвращаясь к людям с их переживаниями, ему не хотелось. Слишком легко он сегодня поддался внешнему влиянию, и теперь нуждался в уединенном восстановлении. Или в дуэте.

– Нам пора, – с легким сожалением констатировал Джиён, но так и не тронулся с места.

Он не прикоснулся к Каю ни единым пальцем. Только непринужденно подался вперед и, убедившись, что собеседник не шарахнулся от него, едва ощутимо коснулся губами скулы. Горячее дыхание щекотнуло кожу. Розовый перец из пряного сделался обжигающим.

– У тебя тут ссадина, – заметил он.

Эмпат замер, не рискуя даже дышать. Дверь вновь грохнула, сотрясаясь от ударов кулаков. Инспекция планомерно выкуривала всех из комнат:

– Всем пройти к выходу!

Кай вылетел из комнаты чуть ли не прежде, чем щелкнул замок, открытый дискретом. С его дороги шарахнулся работник в зеленой форме, чертыхнувшись на спешащего студента. Рюкзак жалобно затрещал, рефлекторно подхваченный по дороге. Ступеньки под ногами мелькали с такой скоростью, что он чудом не переломал ноги. Но сердце все равно неслось где-то впереди.

Очнулся эмпат только вылетев на улицу и столкнувшись с шумной толпой у входа. Сонные инсайдеры бродили под общежитием, похожие на озадаченных кур, над ними витал неугомонный шепот от обсуждений случившегося. Что произошло поняли не все, разбуженные и выпихнутые на улицу буквально минуту назад. Очевидцы с пятого этажа взахлеб пересказывали события, купаясь в лучах сомнительной славы.

Обойдя толпу по дуге, Кай уселся прямо на бордюр и прислонил ладони к щекам, тотчас наткнувшись на ту самую ссадину. Видимо, поцарапался во время сегодняшних приключений. События вчерашнего дня (хотя по мнению Кая если ты не спал – сегодня еще не закончилось) уже казались далекими и незначительными. Все перечеркнулось болью, паникой, злостью, а затем было затоплено волной спокойствия, на поверхности которого белыми барашками мелькало смятение.

Пальцы скользнули по запястью, выискивая браслет. Он все ожидал успокаивающего ощущения гладких бусин. Подтянув рукав, Кай уставился на руку. Украшения не было. Нервно проверив одежду и все карманы, эмпат убедился, что в этой суматохе умудрился потерять последнюю янтарную бусину.

«Ну и черт с ней.»

– Мёрфи? – к нему подошел сотрудник Инспекции, близоруко щурясь в темноте.

Кай равнодушно поднял взгляд, ожидая продолжения.

– Вас ждет старшая инспекторка.

– Где ждет? – меланхолично уточнил эмпат.

– За углом, – кивок указывал в самую темную часть территории, межующую с парковкой.

Сообщив информацию, сотрудник удалился, даже не проверив, последует ли инсайдер его указанию. Он уже несся в толпу студентов, некоторые из которых громко протестовали и жаждали вернуться в комнаты.

– Никто не возвращается в общежитие! Всем разбиться по группам, ваши кураторы скоро будут здесь!

Кай с сомнением глянул в указанном направлении. Только разглядев огонек сигареты, он поднялся и неторопливо побрел к парковке.

– Веселая ночка, да? – Камилла глубоко затянулась.

Несмотря на позднюю ночь, или скорее раннее утро, она была в форме. Только волосы вместо аккуратной прически были стянуты в хвост, из которого выбилось несколько прядей. Кай синхронно качнул своим, как всегда куда более лохматым.

– Почему вы не внутри?

– Ждем оперативную группу со спецоборудованием. Необходимо обследовать общежитие.

– Вы уже знаете, что произошло?

Инспекторка бросила на него пристальный взгляд, стряхивая пепел и думая.

– Знаю.

– Мы договаривались, что будем играть на равных. Расскажите мне, – напористо попросил Кай. – Что за оборудование?

Оглянувшись, нет ли рядом любопытных ушей, инспекторка коротко кивнула.

– Ты слышал про ИСАО?

Эмпат с секундной задержкой кивнул, вспоминая и как по учебнику перебирая подробности.

– Инсайдерская система активного отбрасывания. Старый проект корпорации, заимствованный у военных, но замороженный в связи с провалом испытаний. Сопутствующий ущерб оказался выше, чем лаборанты могли предположить. Вы хотите сказать, что сегодня?..

– Да, – сходу подтвердила инспекторка.

– Это же полноценное «нелетальное оружие», кто мог его раздобыть и тем более притащить сюда?!

Даже будучи столь сомнительным наследником, Кай изучал все материалы, связанные с разработками корпорации. САО была удачным проектом военных, которую попытались проапгрейдить ученые отца. Изначальная система напоминала микроволновку – благодаря направленному излучению, она вызывала сначала сильный жар, а затем боль, рефлекторный страх и панику. Относительно безопасная, именно поэтому Николаус жаждал обратить ее против инсайдеров, не вызвав сильного сопротивления Инспекции.

Но при использовании на добровольцах-инсайдерах она показала гораздо худший результат. Подопытные, получая дозу излучения, активно пытались избавиться от боли с помощью воздействия. И вот тогда волны паники и боли захлестывали всех, кто находился рядом, принося гораздо больше проблем, чем толку.

Приставку «И» система получила чисто символическую, ведь кардинально в устройство никто не вмешивался. В итоге проект заморозили, остатки ИСАО частично передали военным, частично законсервировали на складах.

«Как кто-то мог раздобыть даже один экземпляр?!»

– Ты задаешь не те вопросы, – Камилла зловеще покачала головой. – Что еще из оружия корпорации оказалось не в тех руках?

– Вы считаете, это кто-то посторонний, а не сама корпорация постаралась? – утвердительно кивнул Кай.

– Уверена. Ты знаешь своего отца не хуже меня. Он бы в такое дерьмо не вляпался.

Эмпат оглянулся, еще раз убеждаясь, что их никто не подслушивает. Даже часть их разговора о корпорации, услышанная посторонними, принесла бы ему только новые проблемы. Сколько бы он не отделял себя от остальных Мёрфи.

Новая мысль молнией пронзила затылок, вынудив его резко дернуться к собеседнице.

– Постойте… Инъекция?!

Камилла с такой злостью затушила бычок, что буквально размазала его по асфальту. Ошметки сигареты прилипли к ботинку, и она с силой прокрутила подошву, избавляясь от мусора.

– Инъекция, находящаяся на стадии еще более сырых испытаний, чем ИСАО, доведенная до ума хотя бы военными.

– Вы уверены?

– Я предпочитаю перестраховываться и предполагать худшее.

– Отец уже знает о случившемся? – Каю очень хотелось начать беспокойно нарезать круги вокруг собеседницы, но пришлось просто нервно сцепить руки за спиной, чтоб не раздражать инспекторку своими брожениями.

– Инспекция отправила ему запрос одновременно с вызовом сюда. Вопрос лишь в том, сразу он подтвердит пропажу или попробует юлить, чтоб его не загребли вместе с зачинщиком сегодняшнего инцидента.

Эмпат обескураженно замолчал, пытаясь осознать размах происходящего.

– Вы думаете, это все связано с убийствами эмпатов?

– Если это так, то считай нам постучались не просто в двери, а прямо в лицо, – мрачно заявила Камилла и резко повернула голову.

К ним несся недавний служащий, который и подсказал Каю дорогу. Лицо у него было обеспокоенное.

– Что такое? – недовольно поприветствовала его инспекторка.

– Обыскиваем общежитие! – бодро отчитался он, подобострастно выпрямившись и пожирая начальство глазами.

– И?

– Обыск идет полным ходом!

Камилла шумно выдохнула, намекая, что жаждет больших подробностей и, желательно, результатов.

– Специалисты сказали, что им надо еще какое-то оборудование, консультация с военным экспертом, а также… – принялся перечислять подручный.

– Через сколько они мне смогут сказать, сколько подобных устройств в общежитии и почему оно оказалось в комнате студентов?

– Не в комнате, точнее в комнате, но кто-то прикрепил установку за окном, выведя внутрь только излучатель…

– Сколько? – нереалистично спокойным тоном перебила Камилла, и эмпат на всякий случай сделал шаг назад.

Инспекторка выглядела так, словно сейчас вцепиться в воротник служащего и примется его трясти. Вместо этого она достала еще одну сигарету, не иначе как занять руки и избежать подобного сценария.

– От трех до семи дней.

– Сколько?! – на этот раз в разговор вмешался Кай, и инспекторка предупреждающе качнула головой, но было поздно.

Работник Инспекции забубнил, поочередно загибая пальцы:

– На полный обыск уйдут двое суток, плюс повторный, плюс допрос свидетелей, военный эксперт, который сотрудничает с нашим отделом сейчас в отпуске, поэтому мы хотим запросить нового, но…

– Достаточно, – Камилла взяла подручного за плечи и развернула в сторону толпы. – Найди кураторов и сообщи, чтоб подготовили спальные места в аудиториях, спортзале, где угодно, но не здесь. На неделю. Если кто-то из студентов может ночевать у родных – пусть так и сделают. В приказном порядке.

Кая новость не особо расстроила, он и так ночевал где попало. А теперь будет делать это на вполне законных основаниях.

– Иди к своим, Кай. У меня еще куча работы, а в курс дела я тебя ввела.

– Я хочу знать ответ корпорации, – остался на месте он. – По реакции отца я смогу понять…

– Буду держать тебя в курсе, – инспекторка неумолимо развернула студента и разве что не подпихнула вперед. – Поверь, Николаус не отвертится от личного разговора.

Эмпат нехотя вернулся к сокурсникам. Те все также напоминали разгневанный пчелиный улей. Увидев в толпе макушку Себастьяна, который высился над ней путеводным маяком, Кай резко вильнул, не желая сталкиваться с группой. И тут же столкнулся носом с Иринэ.

Кинестетница хищно вцепилась в его плечо и принялась трясти от избытка эмоций:

– Что за хреновина происходит?!

– Не тряси меня так, – эмпат попытался отцепиться от настойчивой одногруппницы, но та даже не заметила сопротивления.

– Нет, ну ты видел? Там скорая, несколько человек забрали!

– Не видел, но новость отличная.

– Отличная?! Я проспала теракт и никто мне не может объяснить, в чем дело! Все говорят про каких-то инопланетян, террористах, огнестрельном оружии, а у Мики вообще челюсть опухла, и когда я спросила в чем дело, он меня послал!

Кай смущенно потупился, но не спешил раскрыть карты и причислить себя к тем самым террористам. В очередной раз попытавшись отцепить пальцы Иринэ от пиджака, он сдался.

– Идем к группе, чтоб не пришлось объяснять по десять раз, – это решение далось ему нелегко, но кинестетница все равно бы поделилась информацией хотя бы с подругой. А где трое знают тайну – проще повесить плакат с подробным рассказом.

Иринэ с готовностью кивнула, оглянулась, высматривая своих, и на буксире потянула эмпата за собой. Тот с неохотой переставлял ноги, ощущая на них пудовые гири с надписью «ответственность».

«Надо было предложить Камилле выступить перед ними, ей это явно больше нравится.»

– Т-тс-с-ы… – поприветствовал его Мика, едва двигая опухшей челюстью.

Рядом стоял аудиал, сердобольно прикладывая к ней пакет со льдом. На новоприбывших он глянул так же дружелюбно, как и всегда, ничуть не расстроившись недавней потасовке.

Джиён, сунув руки в карманы, равнодушно покачивался на пятках. По нему и вовсе не было заметно, что что-то произошло. Ни на лестнице, ни после, в комнате.

«Как только ему удается делать такой отмороженный вид?»

– Кай нам сейчас все объяснит! – торжественно заявила Иринэ.

Эмпат затравленно на нее глянул и неловко кашлянул. Пристальные взгляды сокурсников, особенно пылающий ненавистью взор Мики, отнюдь не способствовали красноречию. Не успел Кай начать говорить, как Иринэ передумала:

– Нет, сначала мы подождем Лейлу, она отошла за водой!

– Может переместимся подальше отсюда? – неуверенно предложил Кай, опасаясь, что к слушателям присоединяться остальные обитатели общежития.

– Нельзя, здесь где-то бродит куратор, злобный, как стадо ослов… то есть стая акул, – торопливо поправилась кинестетница, оглядываясь, не слышал ли ее профессор. – Сказал подождать его и затем мы дружно едем в институт.

– Наш-шерта нам т-тшуда? – вмешался Мика.

Несмотря на стыд за произошедшее, Кая с трудом удерживался от самодовольной улыбки. Он вовсе не ожидал от себя такого меткого и, главное, сильного удара. Словив взгляд Джиёна, эмпат торопливо нацепил на лицо равнодушие.

– Вам! – наставительно подняла палец Иринэ. – Я отправлюсь домой к Лейле, она согласилась приютить меня на пару дней. Правда ее родители меня ненавидят, так что возможно я приеду обратно ближе к утру… – сдулась под конец речи она.

– Вам тоже негде ночевать? – спросил Кай, обращаясь по больше части к Себастьяну.

Тот покачал головой, развел руками, неопределенно хмыкнул и только затем соизволил ответить словами.

– Мои родители живут в трехстах километрах отсюда. А на отель денег нет.

– Umudunu Kaybetme!³ – Иринэ с размаху шлепнула аудиала по плечу, от чего даже он пошатнулся. – Ночевка в спортзале еще не самое худшее, что может быть. Вот мы однажды…

– Иш-ш-шбавь наш от швоих ишторий молодошти! – прошипел Мика. – Я хошу шпать в кфовати, а не на пофу!

Кинестеница демонстративно округлила глаза и приложила к ладонь к уху, пытаясь разобрать слова второго эмпата.

– Что? А можно четче?

– Ешли бы этфот уфод!.. – Мика с яростью дернулся в сторону Кая, но дискрет торопливо удержал его за руку. – Офуфти меня!

Эмпат передернул плечами, чувствуя, как остатки решимости разбегаются пугливыми зайцами. Но если тянуть дальше – груз вины и стыда станет только тяжелее. Хотя и не без доли удовлетворения.

– Извини за удар, – негромко сказал он, не совсем уверенный, что хочет быть услышанным.

Серые глаза моментально впились ему в лицо, но Кай упорно смотрел только на жертву своего очередного срыва. Мика тоже выглядел ошарашенным, но тут же взял в себя в руки и грозно зашипел:

– Кашишь к шертям, прифурок!

– Погоди… – Иринэ со смешком расставила руки, разгораживая двух эмпатов, один их которых опять рвался свести счеты. – Так это ты ему зарядил?

Кай исподлобья глянул на нее, считая, что и так сказал достаточно.

– Я все объясню, когда вернется Лейла.

– Вообще не вопрос! – заявила кинестетница и нырнула в толпу.

Между остатками группы повисла тишина. Мика продолжал воинственно пыхтеть, Себастьян пожал плечами и включил музыку в наушниках, а Джиён сверлил глазами главного оратора вечера.

Когда через пару минут вернулась Иринэ, вцепившись в рукава одновременно куратора и подруги, все облегченно выдохнули.

– Все собрались? – не дал никому раскрыть рта Хейгер.

Выглядел он контрастно свежо и солидно. Рубашка с запонками, на плечи небрежно, но стильно накинут пиджак. В руках куратор крутил брелок от машины.

– Если никто не бежит плакаться мамочке, то вас ждет увлекательная поездка в институт. Одеяла руководство закупит только днем, в общежитие за вещами никого не пустят, так что советую греться командным духом, – скептически окинул взглядом подопечных он.

Те недовольно забурчали, однако переглядывания не помогли решить проблему.

– Не знаю, как вы запихнетесь в машину. Самый мелкий пойдет в багажник, – мрачно пошутив, Хейгер направился к парковке.

Студенты потерянными утятами рванули за ним. Иринэ приотстала и, поравнявшись с эмпатом, ткнула его локтем под ребра.

– Расскажешь на месте! Мы едем с вами, – заговорчески кивнула она на Лейлу.

– Все ради информации? – с трудом пошутил Кай, потирая ушибленное место.

– Нет, просто родители Лейлы пригрозили выселить ее вместе со мной.

С другой стороны мелькнула визуалка, сердито хмуря брови. В руках она яростно крутила телефона, будто желала запустить его подальше в кусты.

– Если бы тогда не предложила папе хряпнуть коньяк с горла…

– Да это была шутка! – принялась оправдываться кинестетница.

– А затем выпила стопку залпом!

– Так он же сам предложил! В моей семье не принято отказываться от угощения и тем более оставлять стакан полным!

– Шампанское, он предложил шампанское! – закатила глаза Лейла.

– Так откуда мне было знать, там две бутылки стояло! И именно с тех пор я практически не пью!

Кай вырвался вперед, пока окончательно не оглох. Подруги тоже ускорились, перекрикиваясь с двух сторон от него. Иринэ вопила громче и выше, отчего правое ухо жалобно звенело. Остальные уже ждали их у машины.

– М-да, – оценила Иринэ вместительность кураторского автомобиля, моментально забывая о споре. – Ну что, кильки, готовы в банку?

– Сейчас пешком пойдешь, – недобро сузил глаза куратора.

– Нет-нет, мы за вами поедем, я туда не полезу! – злорадно открестилась кинестетница.

Низкий электрокар Хейгера явно не предполагал даже минимального нашествия пассажиров. Задних сидений было всего два, разделенных плоской вставкой в роли столика. Переднее пассажирское и вовсе отсутствовало, зияя пружинами.

– А что случилось? – тыкнула пальцем в дыру Иринэ.

– Демонтировал, – лаконично ответил куратор, мрачнея с каждой минутой все сильнее. Даже сияющие драгоценные камни на оправе очков поблекли.

– Зачем?

– Затем, что стая таких же орангутангов, как вы, сломала механизм.

Негативный настрой профессора вовсе не отпугнул кинестетницу, и она любопытно сунула голову в открытое окно.

– И вы решили, что лучше ездить так?

– И я забрал машину с ремонта, чтоб сюда приехать, – процедил Хейгер, отодвигая студентку и усаживаясь на сиденье.

– Ночью?! – так впечатлилась она, что безропотно посторонилась.

– Хозяин мастерской мой друг. Садитесь, пока я не передумал!

Иринэ трагично глянула на одногруппников и разве что не перекрестила их.

– Удачи, юные падаваны! Надеюсь, вы доедете мятыми, придавленными и в боевом настрое морских сардин!

– Идем уже, – дернула ее за руку Лейла, не иначе как опасаясь мести «падаванов».

Первым в машину юркнул Мика, прибившись к окну и надувшись, как мышь на крупу. Мелкая такая мышь, но очень недовольная. За ним, неловко согнувшись и тут же вписавшись лбом в низкий потолок, полез Себастьян, одновременно протягивая забытый вторым эмпатом лед.

Кай с тоской подумал о своем спорткаре, ночующем где-то в двух кварталах отсюда. Припаркованный у дороги, он сейчас казался ему таким же брошенным и несчастным, как и его хозяин.

– Залазь, – приглашающе махнул ему рукой Джиён, придерживая дверь.

Зыркнув на него, эмпат как можно быстрее просочился мимо. В машине жалобно хрустнул столик, на котором частично умостился Себастьян, так вжав Мику в дверцу, что тот даже пыхтеть перестал.

Дискрет захлопнул за собой дверь, и Кай действительно почувствовал себя в консерве. Особенно когда сверху на подголовник легла рука Джиёна, которую он убрал для экономии места.

«Может, лучше пешком?»

Но не успел эмпат ломануться обратно, как куратор тронулся, злобно выжав гудок махающей Иринэ. Той не хватало только платочка, чтоб вытереть прощальные слезы.

– Я впечатлен твоим извинением. Думал, вы вечно друг друга шпынять будете, – Джиён наклонился к его уху, чтоб их никто не услышал.

– Угу.

– Не уверен, что на Мику это подействует, но остальные точно оценили твою попытку к перемирию, – продолжал вещать дискрет.

Кай недовольно дернулся, предпочтя, чтоб ему прекратили дышать в шею. Но с другой стороны его прижимал Себастьян, сдвинуть которого не смог бы и грузовой кран.

– Да чтоб вас! – чертыхнулся куратор.

Машина резко затормозила, и всех кинуло вперед. Ночной гонщик пронесся на красный, подрезав электрокар. Из открытых окон грохотала музыка. Аудиал ударился головой об потолок, не рассчитав высоту автомобиля. Где-то в углу сдавленно взвыл Мика, челюсть которого не одобрила столь резкого маневра. Кая метнуло вперед и он уже буквально видел, как врезается носом в край водительского сиденья.

Рука Джиёна успела перехватить его за правое плечо прежде, чем тот получил кармическое возмездие за травму сокурсника. Да так там и осталась.

– Спасибо, – поблагодарил эмпат, слегка дернув спиной. Но дискрет предпочел намека не понять. Поза больше напоминала объятия, и Кая только сильнее прижало к Джиёну.

Он с тоской огляделся и столкнулся взглядом с куратором, который затормозил на очередном светофоре.

– Переночуете в нашей основной аудитории, а дальше, надеюсь, сможем организовать что-то получше.

– Штоловую? – презрительно фыркнул Мика.

– Для тебя кладовку, – пообещал куратор.

Кай поморщился, вспомнив недавнее свое пребывание в ней. Сбоку донесся смешок дискрета, тоже оценившего момент.

– Вообще… – начал было эмпат, пораженный внезапной мыслью.

«Не надо этого делать!»

Отмахнувшись от внутреннего голоса, эмпат предпочел следовать зову благородства. В конце концов он действительно может помочь, а бросать группу на произвол судьбы и столовой было не очень красиво.

К тому же в одиночку он так и будет слоняться по сомнительным ночлежкам.

– У меня есть квартира. С ремонтом туго, но душ и пара кроватей в наличии, – все больше поражаясь происходящему, продолжил он.

– Ну конефно, бохатенький нафледнифек, – на бурчание второго эмпата никто не обратил внимания.

– Это было бы клево, – стеснительно согласился аудиал, с такой надеждой глянув на Джиёна, словно решение зависело от него.

– Если тебе будет комфортно, я думаю все будут за. Только тем двоим надо сказать, – кивнул он назад, где иногда мелькала машина Лейлы.

– Тогда нам в другую сторону.

– Вы не могли раньше определиться?! – яростно гаркнул Хейгер, глядя на здание института, видневшееся впереди.

Резко дав по тормозам, он уточнил адрес и вылетел из машины, так размахивая рукой, что Лейла притормозила в паре метров от профессора, не рискуя подъезжать ближе. Пока профессор объяснял ситуацию, Кай словил на себе взгляд Мики. Тот нагнулся вперед и злобно пялился на них с дискретом.

– Ферьефно? Мы пофедем в нефу?! – метнул он грозный взгляд на Джиёна, роняя пакет со льдом.

– Ты хочешь ночевать на полу вместе со своей челюстью? – скептично поднял бровь он.

– Я хофу, фтоб фы фсе от меня отфалили.

Возмущение второго эмпата прервал Себастьян, перевернув примочку и вновь приложив ее более холодной стороной. Неловкая помощь не осталась безнаказанной – Мика неодобрительно взвыл, выбыв из спора.

– Поехали, – Хейгер элегантно скользнул на водительское сиденье.

Путь до маминого дома даже по ночным дорогам занимал больше получаса. Печка грела на полную, из приемника лилась спокойная музыка. Первым уснул Себастьян, заваливаясь то на Мику, то на Кая, смотря кто активней отбивался. В конце концов второй эмпат сдался и скукожился в своем углу, даже умудрившись подтянуть к себе ногу. Компактности ему было не занимать.

Кай пригрелся под рукой Джиёна, и тоже начал клевать носом. Аромат розового перца окружал теплой волной, успокаивая, а мерное движение машины убаюкивало. Он сам не заметил, как задремал, привалившись к дискрету.