Часть 4. Я иду искать… Глава 16. Индивидуальная практика

Остаток дня Кай провел наматывая круги по городу и нарушая все скоростные ограничения. Он уже красочно представлял сумму штрафов, если на его пути попалась камера, но необходимость отвлечься была сильнее. Пропущенные пары бессильными призраками висели над душой, их тонкие голоса тонули в хоре нервов после сегодняшней конференции.

«Отец еще не знает или уже в ярости?!»

Помимо прочего Кай был собой недоволен и чувствовал себя последним дураком. Таблетки все меньше помогали держать себя в руках. Страх и злость легко пробивали химическую завесу. Вся его жизнь превратилась лишь в эти две эмоции, раскрасив ее на темный и еще темнее.

Когда автомобиль подъехал к общежитию на улице давно стемнело. Эмпату безумно хотелось лечь на диван и уснуть, но одна мысль о том, что придется столкнуться с однокурсниками, вызывала сплошное сопротивление. Моральных сил даже на банальное «привет» у него не было.

А если там еще и Джиён шляется…

Внутренности обожгло горячей волной адреналинового азарта при этой мысли. Ощущение мелькнуло и пропало, и Кай злорадно запил очередную таблетку. Если он и мог испытать какой-то интерес к их с дискретом специфическому общению, то не в ближайший месяц, пока эмоциональный транквилизатор не выветрится из головы.

Эмпат давно относился к лечению как к мучению, которое лишь сдерживает бурный поток эмоций. Какие-то ощущения ушли совсем, что-то, как агрессия, неубиваемыми ростками пробивалось сквозь бетонную громаду. В никакое излечение, обещанное врачом, он давно не верил. И на обязательное сопровождение психотерапевтом и вовсе плюнул.

От ностальгического самокопания его отвлек знакомый автомобиль, влетевший на парковку. Внедорожник с визгом затормозил рядом, почти протаранив спорткар. Кай рванул наружу едва ли не раньше, чем экспрессивный водитель.

– Фрея! – имя сестры вырвалось рефлекторно, еще до того, как он ее увидел.

– У тебя что, последние мозги отбило?! – от злости та даже не могла кричать, только шипела, тыкая в брата пальцем.

Эмпат терпеливо выдержал все пинки, не отрывая взгляда от янтарных глаз. Идеально уложенные локоны растрепались, сестра приехала при полном параде. Открытое коктейльное платье совершенно неуместно белело посреди парковки. Интересно, откуда ее выдернула новость о брате?

– Зачем ты связался с Инспекцией? Зачем, ответь мне?!

– Мне больше некуда было идти, – ответил Кай, только сейчас осознав это.

Да, его вынудили. Да, шантажировали. Да, угрожали.

И еще раз да – в Инспекцию его загнала безысходность. Вот только не от перспективы понести заслуженное наказание за срыв на стадионе. А от того, что семья в лице отца в очередной раз указала на его незавидное место.

– Ты мог прийти ко мне! Ты, черт возьми, знаешь, что семья бы приняла твое возвращение! – тычки стали сильнее, Фрея не на шутку разозлилась, пытаясь достучаться до брата.

– Я больше не хочу быть отбросом в своем… вашем доме, – прямо ответил он, все еще не пытаясь уклониться.

Но каждое слово только сильнее выбешивало сестру, которая фурией налетела на свое зеркальное отражение.

– А кем ты хочешь быть?! Шестеркой инсайдеров?

– Мама была инсайдером!

– Она была дискретом! – Фрея, запыхавшись, умерила свой пыл.

– Это, блин, тоже инсайдер!

– Она пыталась навести порядок, а не плодить хаос!

Кай умолк, не найдя что ответить. Привносить в свою и жизнь окружающих хаос у него получалось даже слишком хорошо.

– Ты можешь ненавидеть инсайдеров и исключать из них маму, – тихо произнес он. – Но не исключишь из них меня?

Лицо сестры скривилось, светло-карие глаза блеснули в свете фонаря.

– Леона была предана своему делу, – прозвучал холодный ответ. – Корпорации Мёрфи.

– Леона? – эмпат вздернул брови, отреагировав на демонстративное отчуждение.

– Черт возьми, Кай, она всю жизнь вилась вокруг тебя, одержимая своими идеями об инсайдерском излечении! – голос Фреи разнесся по всей парковке. – Я имею полное право называть ее как угодно, но не своей матерью!

Крик эхом отразился вдалеке, особенно слышный в наступившей тишине. Эмпат тщательно маскировал жалость, которая могла оскорбить близняшку сильнее, чем пощечина. Внутри уродливым червяком шевельнулась вина, хотя его роль в отношениях сестры с матерью была более чем пассивная.

– Фрея, – так и не найдя слов, позвал он.

Та сердито обернулась, прекратив высматривать неведомых врагов в кустах. Вдалеке действительно виднелось пару фигур, обычная вечерняя толкучка у общежития.

– Почему?..

Закончить свой вопрос он не смог, но сестра и так все поняла.

– Я выбрала корпорацию, Кай. Потому что это все, что у меня было. Компания и отец.

– А я? – горький смешок сам сорвался с губ.

– А ты стал как она. Ты всегда был как она.

С металлическим грохотом упала невидимая гильотина, отрезая разрезая то, что по задумке самой природы должно было быть вместе. Кай почти чувствовал, как кусок пустоты внутри откололся, оголяя сплошной беззвездный вакуум. Мрак и тьму внутри разрывали только редкие алые всполохи.

– До шестнадцати тебя ничего не смущало. Ты демонстративно отреклась от меня только узнав, что я инсайдер, – не удержался от упрека эмпат.

Фрея так сильно сжала губы, что те побелели. Налетевший порыв ветра играл подолом платья, и она поежилась от холода. Кай дернулся было в сторону кофты в машине, но усилием воли остановил себя. К тому же она была не первой свежести.

«Ей не нужна твоя забота.»

– Зачем ты все разрушила?! – а ему нужен был ответ.

– Все было разрушено с самого начала.

– Неправда.

Кай чувствовал лишь холод со стороны сестры. Ощущая себя разбитым на тысячи кусочков, сейчас он не мог разобрать даже мельчайшую эмоцию. Отторжение, равнодушие, ненависть – эмпат не знал, что именно транслирует сестра. Он лишь знал, что оно холодное.

Воздух вокруг предупреждающе сгущался, и Кай с усилием сглотнул, боясь совершенно неуместно рассмеяться.

«Не сейчас. Держи себя в руках.»

– Все свое внимание Леона посвящала тебе. Тебя вечно утаскивали к каким-то невероятным учителям. Я чувствовала себя… примитивной рядом с собственным близнецом. А когда я узнала причину… я возненавидела ее еще сильнее, – шепот Фреи был едва различим.

– И меня?

– У меня не было выбора.

Близнецы умолкли, янтарные огоньки, не отрываясь, вглядывались друг в друга. Каю хотелось яростно замотать головой и с криком проснуться.

«Бред, бред, бред, это сплошной бред.»

– Мы же могли быть вместе против всего этого? – спросил он, уже сам не веря в то, что говорит.

– Нас разделили без нашего ведома. И теперь каждый играет на своей стороне. Мне тоже пришлось это принять, Кай. Просто немного раньше, чем тебе.

– Какая же все это чушь, – выдохнул он, закрыв лицо руками. Ему хотелось содрать с себя правду, швырнуть на асфальт и переехать спорткаром. А лучше внедорожником сестры.

– Ну, конечно. Настоящие эмоции у нас испытываешь только ты, – криво усмехнулась Фрея, в этот момент ставшая особенно похожая на близнеца.

– Я не это имел в виду…

Не дав брату договорить, она вывалила на него очередную порцию информации.

– Отец хочет с тобой поговорить.

– Что?! – округлил глаза Кай, не готовый к столь резкой перемене темы.

Фрея выразительно подняла руку с ключами и кивнула в сторону своей машины.

– Это все зашло слишком далеко. Он… мы не можем поставить корпорацию под угрозу.

Смех, сорвавшийся с губ эмпата, вынудил ее зло сузить глаза. Сестра ненавидела, когда ее не воспринимают всерьез.

– Я сказала что-то смешное?

– Нет, – эмпат помотал головой, силой запихивая нервное веселье поглубже. Тот все равно пытался вырваться, сотрясая спину, но уже беззвучно. – Я никуда не поеду.

– Отец хочет тебя видеть! – повысила голос она, словно брат первый раз не расслышал. – Это важно, так что хоть раз сделай что-то для семьи!

– Это не семья! – огрызнулся он.

Если бы Кай захотел нарисовать эмоции сестры сейчас, то он просто бы изобразил ее фигуру, охваченную огнем. Та выглядела как настоящая боевая ведьма, разве что не воспламеняла все вокруг.

– Ты хоть понимаешь, на что они пошли, оставив тебя? Оставив инсайдера в самом сердце корпорации? И сейчас ты подтверждаешь все их опасения!

– Ко мне относились как к отбросу, Фрея!

– С тобой возились, как с хрустальной вазой!

Близнецы вновь замолчали, пораженные тем, насколько по-разному они смотрят на одну и ту же ситуацию. И пауза, и разговор затягивались, выматывая обоих. Первой решила действовать сестра.

– Ты едешь со мной! – Фрея вцепилась в рукав пиджака, искренне уверенная, что утащит брата куда угодно.

Кай остался стоять на месте, упираясь и чувствуя себя так, словно им вновь пять лет и они дерутся за игрушечную машинку. Он даже сейчас помнил ярко-оранжевый кузов, приглянувшийся обоим близнецам. В реальности рывки становились в разы сильнее, и он перехватил руку сестры, пытаясь удержать ее.

Ситуация становилась все острее и абсурдней.

– Привет, – флегматичное приветствие совершенно не вязалось с происходящим. Как и высившийся над ними Себастьян.

– Что ты тут делаешь? – вырвалось у Кая.

Аудиал пожал плечами, косясь на переплетенные руки близнецов. Он продолжал неловко топтаться рядом, в тишине отчетливо разносились звуки приглушенных битов. Сегодня у него на плечах болтались громадные полноразмерные наушники, больше похожие на портативные колонки.

– Топай отсюда, мы разговариваем, – Фрея оказалась не столь приветливой к незнакомому инсайдеру.

Казалось, Себастьяна сейчас разорвет от неловкости ситуации, но он стойко продолжал стоять на месте.

– Может, позвать Джиёна? – зачем-то предложил он Каю.

– Не смей! – крик вырвался сам собой, эмпат даже не ожидал от себя столь экспрессивной реакции.

– Вали, тебе сказали! – продолжала закипать сестра, разжав, наконец, руки и отпустив пиджак.

Эмпат поспешно поправил рукава, в первую очередь нащупав браслет. Хотя после этого разговора переживать за него было глупо. За воспоминания здесь держался только он.

– Причем тут дискрет? – не удержался от любопытства Кай.

«Что за странная ассоциация меня с дискретом?»

– Ну… он всегда всех разнимает.

Ответ оказался настолько простым и даже наивным, что эмпат не смог подавить улыбку. А он-то уже успел накрутить у себя в голове диких теорий.

Фрея, растеряв остатки терпения, но сохранив подобие приличия, вновь схватила брата за пиджак, чтоб не орать опять на всю парковку и зашипела не хуже гадюки:

– Отец будет в ярости. Поехали, Кай, у нас нет времени!

«Ярость» и «отец» в одном приложении заставили сердце тревожно екнуть. Все набитые шишки и наработанные дома рефлексы кричали в унисон, умоляя сдаться. С трудом сохранив здравый смысл, Кай нервно сглотнул.

– Я не могу.

– Этого он точно не простит. Это последний шанс все исправить, Кай.

– Я… – химический тремор грозил перерасти в панический, и эмпат что есть сил стиснул зубы. – Я не поеду.

– Отлично. Порадую семью, что они были правы, – сестра яростно сузила глаза.

Пихнув Себастьяна плечом, хотя он едва стоял на ее пути, она вернулась в машину. Оба инсайдера прикрыли глаза от вспыхнувших фар (не иначе как назло им Фрея включила дальний свет) и едва успели отпрыгнуть от промелькнувшего рядом кузова.

– Это твоя сестра? – флегматично спросил аудиал, словно ничего не случилось.

– Да.

Кай впился глазами в автомобиль сестры, не отрывая взгляда, пока тот не исчез за углом. С каждой секундной ему казалось, что он совершил непоправимую ошибку. Его уже откровенно трясло.

– Красивая. То есть вы оба. Красивые, – запутался в своей речи Себастьян, осознав, что они все-таки близнецы.

Окончательно смутившись, аудиал что-то пробормотал, махнул рукой и торопливо направился в сторону общежития. Видимо, свою миссию он посчитал выполненной.

Проводив его слегка безумным взглядом, эмпат нарочито медленно подошел к машине и сел на водительское сиденье. Щелкнул замок. В ту же секунду осознание ударило по голове вспышкой раскаленного метеора. Не долетев до земли, он ослепил своего адресата, рассыпавшись на тысячи искр, которые теперь метались вокруг.

«Что я наделал?!»

– Ничего не случилось, ничего не случилось, ничего не случилось… – скороговоркой повторял он, вцепившись в руль и даже не осознавая этого.

Не имело значения, что именно он говорит. Слова сливались в единый успокаивающий поток. Ему просто надо было слышать голос.

«Я официально предал корпорацию. Предал семью».

Руль слегка дернулся в ответ на его судорожное движение. Ехать никуда в таком состоянии эмпат не собирался, но знакомое ощущение успокаивало. Пальцы без остановки скользили по шершавой поверхности, не давая ему потерять связь с реальностью.

– Я ушел еще месяц назад. Я принял это решение сам… почти сам, – даже в таком состоянии Кай не хотел лукавить перед собой. – Я бы все равно ушел. Рано или поздно.

Последние слова чуть успокоили его, хотя нервно зудящая рана внутри никуда не делась. Эмпат с трудом расцепил пальцы, отпуская руль, и неловко перелез на заднее сиденье. Схватив первую попавшуюся тряпку, он свернулся вокруг нее и закрыл глаза.

«Я бы все равно ушел. Я бы ушел. Я просто выбрал свою сторону.»

***

Ночью ему снился отец.

Бесконечная и, к сожалению, набившая оскомину череда кошмаров, в которых Кай раз за разом пытался убежать. Он возвращался в эту ситуацию сотню раз, каждый раз с новыми декорациями, зациклившись на смутном детском воспоминании.

В этот раз это был отцовский кабинет. Маленький Кай сидит прямо на полу, в руках у него стеклянная безделушка. Прозрачные грани отблескивают в косых солнечных лучах. Обычный сувенир с какой-то деловой поездки, но почему-то запретный. Его нельзя было брать, но если только на секунду, только взглянуть…

Щелчок входной двери мигом выдергивает его из спокойствия. Кай всю оставшуюся жизнь будет ненавидеть этот звук, мало отличающийся от ощущения взведенного курка. Желтые лучи налились тревожным красноватым светом.

Это случилось. Отец пришел.

Тяжелые шаги по коридору, которые он узнает из тысячи. С его умением различать, кто именно идет, впору бы стать аудиалом. Стук приближается с каждой секундой, и бежать уже поздно.

Кай заполошно мечется по кабинету, но все вокруг плоское, спрятаться негде. И посреди отцовского стола криво лежащая безделушка, по которой сразу видно, что к ней прикасались.

Кай резко распахнул глаза, выныривая из кошмара.

– Опять… – досадливо пробормотал эмпат.

Мерзкое, но знакомое чувство внутри не стало сюрпризом и дополняло ощущение после сна. Что-то случилось, и что-то очень плохое – вот что оно значило.

С трудом сфокусировав взгляд на телефоне, Кай равнодушно обнаружил, что проспал половину пар и не испытал по этому поводу никакого раскаяния.

«Плевать.»

Рухнув обратно на сиденье он закрыл глаза. Поворочавшись несколько минут, эмпат вновь протянул руку к телефону. Если выехать сейчас, то он успеет на последнюю пару. Первое в семестре индивидуальное занятие.

«Черт.»

Внутренний отличник настойчиво дергал за ниточку, а жгучее любопытство не дало бы вновь спокойно уснуть.

Кай обреченно переполз на водительское сиденье, мысленно костеря свою жажду познаний. Теоретически он успевал даже забежать в душ, но появляться в общежитии ему категорически не хотелось. Придется преподавателю потерпеть слегка помятого студента. Зато в пиджаке.

Машина уныло выползла с парковки и успешно проползла пол дороги, когда эмпат наконец обратил внимания на истерично мигающий значок топлива. Он едва успел вырулить к краю дороги и припарковаться, когда мотор заглох, прощально чихнув.

– Да за что, – уныло пробормотал Кай, хотя винить в подобном разгильдяйстве можно было только себя.

Оглянувшись в надежде найти в кустах притаившуюся заправку, эмпат хлопнул дверцей (показательно недовольно, но не настолько, чтоб нежный слух автолюбителя ужаснулся содеянному). Бродить по округе в поисках бензина и окончательно опоздать на пару? Или заняться этим после учебы? Ответственно выбрав второй вариант, Кай поплелся дальше пешком.

Порывы ветра трепали полы пиджака, став даже холоднее, чем ночью. Сон в машине все больше напоминал попытку пересидеть зиму в холодильнике. Относительно тепло, но разница только в том, что спину не поддувает. А значит, пора возвращаться на привычный диванчик, заплатив за это общением с одногруппниками. Впрочем, к некоторым из них он уже начал привыкать.

С трудом переборов входную дверь, которую с другой стороны перетягивал сквозняк, эмпат прорвался в институт и облегченно выдохнул. На улице он ощущал себя слишком уязвимо и нервно оглядывался в поисках недоброжелателей: от злобного одногруппника, до журналиста или вовсе отца во плоти.

Институт начинал восприниматься если не как защитный блокпост, то как место, где можно скрыться от части проблем. Взамен встретив новые, конечно, но ему было не привыкать.

Словив себя на этих мыслях, Кай недовольно нахмурился. Он отнюдь не собирался привыкать к своему положению и менять воинственный настрой по отношению к инсайдерскому миру, частью которого эмпат так себя и не признал. Но тот по капле просачивался в сознание, оказавшись не чужеродным захватчиком, а тем самым ощущением дома, которого ему так не хватало.

«Чушь какая.»

Досадливо пролетев коридор, Кай остановился у нужной аудитории, продолжая супить брови. Излишне экспрессивно распахнув дверь, он с таким видом вошел внутрь, словно пришел на разборки, а не учебу.

Незнакомая преподавательница лишь подняла взгляд и хмыкнула, будто не ожидала иного и злобные студенты врываются к ней каждый день. Еще и огромные настольные часы показывали, что часть занятия уже прошла, пока студента сдувало на подходе к институту.

– Не думала, что дождусь вас. Присаживайтесь, – она кивнула на стул напротив. – Вода. Пейте.

Кай ошарашенно глянул на полный графин перед собой. Вокруг него хороводом выстроились огромные стаканы. В аудитории царила такая волна спокойствия, что его раздражение медленно и бесславно угасало, как сдутый шарик. Ни единого сомнения, что перед ним сидела очень опытная эмпатка, способная контролировать пространство вокруг себя.

– Мне необходимо, чтоб вы стабилизировали свой эмоциональный фон перед тем, как мы приступим, – пояснила преподавательница.

Эмпат пошарил глазами по столу, отыскивая табличку с именем. Он абсолютно забыл, кто должен вести у него индивидуальную практику, и чувствовал себя неловко. Взгляд наткнулся на древний метроном, больше похожий на инопланетное устройство.

– Спасибо, – буркнул он и тут же ощутил укус совести за недовольный тон.

Эмпатка откинулась на спинку стула, изучая его профессиональным взглядом. У Кая крепло ощущение, что он находится на медицинском приеме. Седые волосы преподавательницы крепились на затылке массивной брошью, придавая ей суровости. Удивительно ясные глаза насыщенного синего цвета смотрели прямо, но складывалось ощущение, что для них студент не более чем рабочий инструмент, который необходимо настроить.

– Вы раньше осознанно воздействовали?

Кай задумался даже не над управлением собственной силой, а о том, что вообще в его жизни он делал осознанно.

«Попадал в неприятности.»

– Скорее нет, чем да. Удачно лишь раз или два, – не очень уверенно ответил он.

«А неудачно – убил три человека при срыве, обычное дело.»

Эмпат глубоко вдохнул, не желая делиться своими переживания на этот счет. Преподавательница была гораздо опаснее дискретов или того же Мики. Она-то уж точно уловит малейшую эмоцию и верно ее расшифрует, дай он ей такую возможность.

– Сосредоточьтесь на наиболее близкой вам эмоции. Любой, – перешла к инструктажу она, не давая ему времени покопаться в себе. Возможно, именно потому, что уловила его внутренние метания.

Выпрямившись, Кай поерзал на месте, пытаясь сосредоточиться. Мысли разбежались стаей суматошных кур, не желая участвовать в построении.

«Как же все-таки ее зовут?»

Преподавательница вздернула брови, почувствовав смятение студента.

– Закройте глаза и сосредоточьтесь просто на дыхании. Максимально глубокий вдох и выдох в полтора раза медленнее, – взяла управление в свои руки она. – И прекратите ерзать.

«Полтора это сколько в секундах?!»

Кай честно попытался выполнить указания, но понял, что уже откровенно метушится. Сознание активно истерило о собственной бездарности уже на этапе подготовки к воздействию.

«Я безнадежен.»

– Дышите, Мёрфи. Что вы сегодня ели на завтрак?

– Что?

– Просто отвечайте на вопросы. Не раздумывайте, – голос преподавательницы окружал его, заставляя только сильнее нервничать.

Пространство надежно экранировалось от любых эмоций, кроме его собственных, и Кай ощущал себя оглохшим и ослепшим одновременно. В тишину внезапно вторглось мерное тиканье метронома, вынудив его вздрогнуть от неожиданности. Въедливое тиканье пронзало до самого костного мозга.

Сидеть с закрытыми глазами становилось все сложнее. Не то чтобы он планировал контролировать всю ситуацию, но невозможность хотя бы визуально наблюдать ее – напрягала. Не говоря уже о сплошном штиле на эмоциональном фронте.

– Я… я не завтракал, – пробормотал Кай.

– А чем бы вы хотели позавтракать после занятия? – ничуть не удивилась преподавательница диете подопытного, продолжая расспросы.

Бытовые и безобидные вопросы должны были помочь студенту сосредоточиться, но вместо этого внутри всколыхнулось раздражение. Кай передернул плечами от ощущения, что он лежит на операционном столе и за любой его реакцией ведут тщательное наблюдение.

«Возьми себя в руки. Нахрен внешний мир, есть только я, и я себя контролирую.»

Самоубеждение помогало слабо, но всяко лучше его вялого диалога с эмпаткой. Общение именно со своими инсайдерскими коллегами давалось Каю едва ли не тяжелее, чем встреча с дискретом.

«Дискрет.»

Мысль прозвучала золотым ключиком у амбарного замка, наглухо перекрывающего дверь к самоконтролю. Его накрыло позабытое ощущение бархатной темноты. Ощущения теплой руки, прикрывающей глаза и ограждающей от всего мира. Нос уловил пряный аромат розового перца.

– Отлично, – кажется, преподавательница приписала утихшую нервозность студента своим методам. Они, несомненно, были неплохи. Но не в этом случае.

Кай выдохнул, балансируя на крохотном островке посреди океана сомнений и метаний. Самым тяжелым было запретить себе думать о способе, действительно его успокоившим, и его первооткрывателе. Иначе его бы моментально затянуло в новый водоворот переживаний.

– А теперь выберите свою недавнюю эмоцию. Сильную, которая полностью способна захватить ваш разум. Для начала попытаемся направить и удержать ее. Только эмоцию, не возвращайтесь мысленно в ситуацию!

«Легко сказать.»

Как всегда, первой на ум пришла злость. Инспекция, Камилла, Фрея, сон – все это тонкими тропками вело к одной фигуре. Отец.

– Ненависть, – утвердительно прозвучало с другой стороны стола. – Отлично, а теперь откройте глаза и полностью сконцентрируйте ее на мне.

Эмпат не стал выжидать ни секунды, ощущая, как грудную клетку сдавливает огненный вал. Будь Николаус рядом – сын бы швырнул все ярость ему прямо в лицо, как некогда попал под удар Джиён, когда вмешался в спор близнецов.

«Это в своем роде и было первое осознанное воздействие.»

На этой мысли Кай распахнул глаза, бросив ком ненависти и обиды в лицо преподавательницы. Синие глаза напротив ничуть не напоминали отца, но эмпату хотелось выжечь их своей злостью. Хотелось, чтоб она почувствовала, каково это.

– Отлично, – та не изменилась в лице, выдерживая зрительный контакт. Лишь брови чуть нахмурились, сдерживая поток воздействия.

Комната, в которой царило прохладное синеглазое спокойствие, теперь напоминала огненный куб. Янтарные потоки лавы бились о стены, желая вырваться наружу.

– Держите себя в руках, Мёрфи. Не злость должна контролировать вас. А вы ее.

Предупреждение запоздало. Ненависть снаружи выжигала воздух, но та, что все еще оставалась внутри – была гораздо сильнее, огненным комом перекрывая дыхание. Чувства, которые он выпустил наружу, невозможно было обуздать.

В голове раздалась яркая алая вспышка, от которой нестерпимо зазвенело в ушах. Звук усиливался, грозя разорвать барабанные перепонки. Только спустя секунду Кай понял, что это его крик. Прежде чем голова взорвалась от этого диссонанса, его привел в себя графин воды, выплеснутый в лицо.

Эмпатка тяжело дышала, но в остальном выглядела абсолютно невозмутимой. Поставив стеклянный кувшин обратно на стол, она села на свое место и слегка дрожащими руками поправила прическу.

– Я настоятельно рекомендую вам посетить психолога. Пока у вас есть подобная травма, она будет фонить, перекрывая любые другие эмоции, – преподавательница достала из кармана платок и вытерла вспотевший лоб.

– Что?.. – потерянно выдохнул Кай, пытаясь осознать происходящее.

Внутри остались лишь чадящие угли пополам с душной пустотой. Злость выплеснулась наружу, оставив после себя пепелище и горькое равнодушие.

– Для первого раза… неплохо, – вежливо оценила его работу преподавательница, протягивая студенту салфетку. – Но самоконтроль следует удерживать не только при подготовке к воздействию, а и в процессе.

Кай вытер лицо, чувствуя, как мышцы напряженно дрожат. Не хватало ему побочных эффектов от таблеток, так и воздействие решило подарить ему тремор. Эмпат ощущал себя так, словно пробежал десяток километров и рухнул лицом в асфальт на финальном отрезке.

– Продолжим.

– Еще раз? – с ужасом выдохнул он.

– Конечно. Теперь вам проще будет удерживать эмоцию. Можете выбрать что-то другое для разнообразия, – с легкой опаской добавила она. Не то эмпатка не жаждала вновь окунаться в чужую ненависть, не то понадеялась, что новая волна воздействия будет значительно слабее. – И еще раз: подготовка, эмоция, воздействие.

Теплые руки. Розовый перец. Спокойствие.

Новую эмоцию транслировать было гораздо сложнее. Огненный поток превратился в обмелевший ручей, то и дело норовящий выскользнуть из дрожащих пальцев и растаять.

– Отлично, – облегчение в голосе преподавательницы было настолько явным, что Кай усмехнулся.

«Мои эмоции достали даже ее.»

Занятие затянулось, давно выйдя за временные рамки. Когда эмпат уже готов был лечь лицом на стол и взмолиться о пощаде, преподавательница довольно кивнула. Выглядела она как ученый, чей сложный и опасный опыт прошел успешно.

– Думаю, пока мы сосредоточимся над удержанием контроля. В дальнейшем вы научитесь воздействовать на конкретный объект.

– А сейчас был неконкретный? – из последних сил сиронизировал Кай.

Преподавательница поджала губы, словно заметив на своем проекте лишнюю пылинку.

– Вы воздействовали на все пространство, направив эмоцию в мою сторону. В этом деле необходима филигранность и умение действовать тонко. Чтоб никто рядом даже не догадался, что происходит.

Эмпат устало кивнул, поднимаясь. Если он сможет обезопасить окружающих от своих приступов – это уже стоило того, чтоб попасть в институт. За окном давно стемнело, и Кай с вожделением представлял себе прохладную бутылку минералки. В горле пересохло, а большая часть воды из графина высыхала на волосах.

«Или виноградной фанты.»

Преподавательница словно услышала его мысли.

– И усиливайте свой якорь. Он отлично работает, – кивнула напоследок она, вынудив Кая сжать зубы. Уши загорелись от неловкости.

«Никто об этом не узнает. Никогда.»

Буквально вывалившись из аудитории, эмпат с таким вздохом привалился к стене, будто испустил последний дух. К жажде прибавился адский голод, пожалуй, он даже в спортзале меньше уставал. Осознанное воздействие забирало гору сил.

Кай побрел в сторону холла, надеясь разжиться в автомате водой и батончиком, иначе он рисковал рухнуть где-то на полпути к машине, не то что к общежитию. Пустые коридоры только радовали, жаль, нельзя все занятия проводить ночью и без других студентов.

Голоса на выходе из института вынудили его притормозить и осторожно выглянуть из-за угла. И впервые в жизни эмпат не боялся выдать себя эмоциями, несмотря на усталость, мысленный барьер держался даже крепче, чем раньше. Ему однозначно не хватало подобной практики.

Но стоило увидеть кучку инсайдеров, он тут же усомнился в своей стойкости. С десяток групп шумно обсуждали планы на вечер, Кай сразу распознал несколько знакомых лиц.

Белоснежные пряди с угольными мазками у корней виднелись даже отсюда. Джиён резко обернулся, словно что-то почувствовал, качнулась и блеснула в тусклом свете длинная сережка, которую эмпат раньше не видел. Торопливо шарахнувшись назад, Кай задом влетел в первую попавшуюся аудиторию.

«Усиливайте свой якорь… Черта с два!»

Окна в аудитории были плотно закрыты, но по своему опыту Кай знал – не бывает окна, которое невозможно открыть… или выбить. Но столь радикальные методы можно приберечь напоследок. Одно из окон податливо скрипнуло, намертво закрученная ручка дернулась. Значит, не намертво.

Есть. Только почувствовав ледяной порыв ветра, эмпат понял, что его щеки пылают.

«Приболел, просто приболел. Никакие якоря к этому отношения не имеют.»

Дорога к машине заняла больше времени, чем он рассчитывал. Ледяной ветер пробирался под пиджак, парадоксально добавляя сил и желании поскорее спрятаться в тепло. В поисках заправки пришлось покружить по кварталу, и когда Кай увидел светящуюся вывеску, руки уже онемели от холода.

Закрыто.

Кто закрывается в каких-то двенадцать ночи?! Детское же время.

Покружив по кварталу в поисках ночных работяг, Кай смирился, что к общежитию ему придется идти пешком. Ночевать в машине и сегодня он был не готов, замерзнув до состояния стейка из морозильника.

Наконец, впереди показалась знакомая парковка. Почти все окна в общежитии уже погасли, горели только несколько гостиных и проходная с вахтершей. Эмпат ускорился, предвкушая тепло.

Фонарь над головой замигал, призывая его поторопиться. Кинув удивленный взгляд наверх, Кай продолжил путь, стараясь не думать о всех когда-либо просмотренных ужастиках. Там все начиналось примерно так же.

И тут свет в окнах общежития мигнул и погас. Квартал погрузился во тьму.