Глава 14. Первая жертва

Кай вздрогнул так, что это заметили все в комнате. А дискреты еще и наверняка почувствовали леденящую вспышку паники. В голове суматошно заметались мысли.

«Он же был аудиалом? Пострадал кто-то еще?!»

Сердце забилось так тяжело и тревожно, что он с трудом подавил порыв прижать руку к груди, проверяя его работу. Очертания комнаты налились резкостью, цвета становились все более контрастными.

«Успокойся.»

Сквозь собственную мини-истерику он почувствовал острое внимание Джиёна, и именно это заставило Кая взять себя в руки. Меньше всего ему хотелось спровоцировать дискрета на очередной допрос в ночи.

Он не рискнул смотреть на своего ночного собеседника, опасаясь выдать свои эмоции, и неподвижно уставился чуть выше лица Камиллы. Та, выждав эффектную паузу, во время которой все округляли глаза, переглядывались и удивленно вскрикивали, вновь заговорила.

– Полторы недели назад Инспекция обнаружила труп эмпата.

– После того теракта на стадионе удивительно, что нас еще не отстреливают на улице чокнутые антиинсайдеры, – буркнула Иринэ.

Все согласно хмыкнули: после инцидента прошел целый ряд протестов от противников воздействия, и два из них Кай видел лично. Эмпат виновато ссутулился, чувствуя себя диверсантом во вражеском стане.

«Если они однажды узнают – мне конец.»

Кай бросил осторожный взгляд на инспекторку, стараясь не поддаваться мыслям, как она может использовать эту информацию против него. В защиту Камиллы он не верил ни капли, если это будет выгодно Инспекции – его сдадут с потрохами. Но, вероятно, наследник Мёрфи на поводке был ей выгодней, чем опозоренный Николаус. Пока что.

– Слышал, что это стадо сбилось в кучу и теперь называет себя «Андер». Пафоса больше, чем смысла, – хмыкнул Мика, забыв о своей вселенской обиде.

– «Андер»? Они что, футбольный клуб Испании? – кинестетница презрительно дернула уголком рта, не одобрив бы любое название ненавистников воздействия.

– «Ан» – от анти, «дер» – от инсайдер.

– Надеюсь, они начнут выпускать именные футболочки, я бы прикупила парочку.

В раздражении махнув рукой, Иринэ не заметила, как зацепила вазу у входа и та с грохотом упала на пол, чудом не разбившись. Хейгер выразительно кашлянул, одним взглядом приковывая студентку к месту. Та виновато помахала ему ладошкой.

Камилла дождалась тишины и продолжила:

– Убийства более чем странные. Ответственность никакая организация за них не взяла. Журналисты пока не в курсе, что это не единичный случай.

– Убийства?

– В смысле не единичный?

– Вы же сказали, что убили только эмпата?

Выдержав град расспросов, инспектора неопределенно развела руками, признавая свою маленькую недоговорку. Кай прикрыл глаза и облокотился затылком о стену, одновременно страшась и желая услышать подробности.

– За неделю было обнаружено еще два трупа.

– Тоже эмпатов?! – напрягся Мика.

– Более того, способ убийства точно такой же.

Куратор Хейгер с сомнением повернулся к гостье, бросив недоверчивый взгляд на свою группу.

– Вы уверены, что можете разглашать подробности? – сделал акцент на последнем слове он, не то защищая студентов от опасной информации, не то опасаясь, что Мика побежит кричать об этом на весь институт.

– Этот разговор останется только между нами. Другие студенты получают общую информацию и рекомендации по безопасности.

– А чем это мы такие особенные? – подозрительно осведомился Мика, косясь на самую вероятную, по его мнению, причину. Причина продолжала мрачно подпирать стену.

– Целых два эмпата, как же вас не беречь, – улыбка Камиллы светилась вежливым дружелюбием, в которой едва проскакивала насмешка. Делиться информацией сверх надобности она не собиралась.

– Как они умерли? – раздался тихий голос Кая.

Инспекторка так довольно на него посмотрела, словно ждала этот вопрос весь день.

– Тебя интересует как именно их потрошили, псих?

Джиён, не тратя времени на разговоры, ухватил второго эмпата за плечо и посадил в кресло. Мика недовольно вякнул, заваливаясь на спину, и временно выбыл из спора.

– Синдром такоцубо. Желудочек буквально взорвался.

– Чей желудочек? – округлила глаза Иринэ.

– Сердечный, – все так же невозмутимо ответила инспекторка.

Кинестетница попыталась переглянуться с сокурсниками, но потерпела неудачу: все смотрели на гостью.

– Переходите к сути, – кинул Джиён.

Камилла вздохнула, подбирая слова.

– Они буквально умерли от страха. Все тела имели признаки сердечного приступа, хотя при жизни инсайдеры были относительно здоровы.

Со стороны кресла раздался нервный смешок. Судя по реакции, на самом деле Мике было отнюдь не смешно. Он ощутимо напрягся, впечатленный информацией.

– При синдроме такоцубо желудочек буквально может разорваться. Переживания жертв этого феномена настолько сильны, что среди врачей давно ходит другое название: «Синдром разбитого сердца», – Камилла задумчиво приложила руку к груди, слушая равномерные удары.

Хейгер бросил на нее мрачный взгляд, все более недовольный речью спутницы. Технически он мог отказать визитерше в подобном разговоре, как куратор группы. Но фактически – именно Инспекция руководила институтом, и Камилла занимала куда более высокий статус, чем профессор. И на полную им пользовалась, укрывая мягким покрывалом жесткие условия.

Кай задумчиво наклонил голову, невидящим взглядом смотря на рассказчицу. Как обладатель панических атак, он отлично мог понять то, что произошло с эмпатами. И одновременно испытывал к этому абсолютное химическое равнодушие. Ему хотелось ужаснуться, проявить сочувствие, но внутри лежала глыба с ярлычком «Таблетки», перекрывая любые эмоции. А может, это уже его личная пустота?

– И что же их так напугало? – впервые подала голос Лейла.

– Лейла Барлоу, – протянула инспекторка, глядя на визуалку. – Страх, дорогая Лейла, может быть не только реакцией на внешний раздражитель. Зачастую страх – это исключительно внутренний процесс, больше подвязанный на воображение, чем реальность.

Лейла сузила глаза, покоробленная снисходительным тоном собеседницы. Задрав подбородок, она процедила:

– Хотите сказать, инсайдеров до смерти напугало их воображение?

– Скажем так. Они получили такую дозу ужаса, что их сердце не выдержало.

– Получили чем? Воздействием? – продолжила Лейла.

– Именно так предполагает Инспекция. И именно поэтому я здесь. Чтоб защитить вас.

Группа в очередной раз переглянулась, возжаждав обменяться мнениями, но обсуждать при инспекторке ничего не желала. Даже если она пришла в роли защитницы, Камилла ясно давала понять, кто здесь главный. Наедине с Каем она вела себя гораздо мягче, сразу поняв, какой линии поведения с ним следует придерживаться. Но группа своевольных инсайдеров требовала строгости и сразу расставить все акценты.

– Вы проводите личный разговор именно с нашей группой, – иронично хмыкнул Джиён. – Надеюсь не потому, что подозреваете кого-то в этой комнате?

– Джиён! – рыкнул куратор, понимая, во что может вылиться любой наезд в сторону инспекторки.

– Все в порядке, Филипп, – панибратски улыбнулась ему Камилла. – Вы не обделены интеллектом, уважаемый дискрет. Но может стоит воспользоваться опытом отца и научиться выражать свое мнение дипломатически, а не с позиции агрессии?

Лицо Джиёна осталось непроницаемым, хотя Кай практически в упор уставился на сокурсника, ожидая его реакции.

– Основной посыл вы услышали. Облекать правду в красивую одежду не моя прерогатива среди присутствующих.

Камилла улыбнулась, прекрасно распознав намек.

– Моя главная цель – быть услышанной. Инспекция не хочет новых жертв.

В своем кресле шевельнулся Мика. Зачем и почему здесь Камилла его мало интересовало, а вот вероятность быть убитым не давала покоя.

– Если это было воздействие страхом, то подозревать стоит эмпата?

– Я не сказала, что это воздействие страхом. Я сказала, что страх – внутри вашей головы. Поверит ли жертва, что она горит заживо, увидит, что на нее летит реактивный самолет, услышит свист пуль над головой, а может против нее обратится собственное эмпатическое воздействие? Вариантов масса.

– То есть подозреваемых у вас нет? – вздернул бровь Джиён.

– Вы же знаете, что после окончания института у вас будет открыта дорога в Инспекцию? Очень советую сохранить вашу настойчивость для продвижения по службе. Составите мне достойную конкуренцию, мистер Шин, – с улыбкой ответила Камилла.

Встав с кресла, она разгладила невидимую складку на брюках, и сухо кивнула присутствующим.

– На сегодня вы свободны, в случае необходимости с вами свяжутся.

Группа, недовольно заворчав, начала подтягиваться к выходу. Первым ломанулся Себастьян, за всю встречу не произнесший ни единого слова и выглядевший так, словно погибшие эмпаты поголовно были его родственниками, за которых он жаждет отомстить. Иринэ притормозила, пропуская аудиала и ожидая подругу.

– И это все? Вы пришли просто нас запугать? – недоверчиво спросила Лейла, не замечая, что ее ждут.

– Предупрежден – значит вооружен. Мой вам совет: умерьте посещение клубов и злачных мест пока сохраняется опасность.

Кай, желая побыстрее выбраться из кабинета, где царила и метафорическая, и реальная духота, попытался обойти визуалку. Лейла продолжала торчать посреди кабинета, яростно раздувая ноздри. С другой стороны комнаты таким же изваянием застыл Джиён.

– Кай, задержись, пожалуйста. Остальные могут идти, – догнал его голос инспекторки у самой двери.

Эмпат обернулся, кисло глянув на нее. Рядом прошел куратор Хейгер, овеяв его дорогим парфюмом и оттеснив в сторону, освобождая дорогу.

– Топайте, насколько я помню, на этой неделе начинаются индивидуальные занятия у отдельных студентов. Расписание я вам выдал, так что не отвертитесь.

Кабинет быстро опустел, оставляя тяжелый дух недовольства витать в воздухе. Одним из его источников был Кай, все еще стоящий на месте и засунувший руки в карманы.

– Джиён? Ты идешь? – донесся голос Мики из коридора.

– Давай, у дискретов еще потоковая лекция сегодня, – поддакнул Хейгер, стоя у открытой двери.

Эмпат только сейчас заметил, что дискрет продолжал стоять за креслом, хотя его подопечный оттуда давно убрался.

– Я остаюсь.

– Что? – подавился смешком Кай.

– Что вы хотите услышать, господин Шин? – вежливо повернулась к нему Камилла.

– Сейчас не до твоего желания сверхконтроля, Джиён, выметайся из кабинета! – куратор продолжал загораживать проход, не пуская Мику обратно в кабинет. Второй эмпат едва доставал профессору до плеча, но отчаянно пыхтел, пытаясь прорваться.

– Как дискрет я несу ответственность за состояние всей группы. И если вы сейчас расшатаете Мёрфи до срыва, разгребать это мне.

– Интересная мысль, – Камилла с любопытством перевела взгляд на Кая, не столь радикально настроенная, как куратор.

Кай зашипел от негодования, резко поворачиваясь к дискрету. Готовность к капитуляции инспекторки разозлила его едва ли не больше, чем вмешательство постороннего в его отношения с Инспекцией.

– Свали отсюда, я сам разберусь со своими проблемами!

– То есть проблемы есть?

– То есть это не твое дело! – от злости голос эмпата задрожал.

Джиён плавно облокотился руками на кресло, не сводя пристального взгляда с собеседника. От затопившей пространство грозовой серости Каю хотелось что-нибудь разнести, тем самым доказывая свою неадекватность и возможность срыва. Только последняя мысль позволила ему взять себя в руки и не приняться лично выпихивать дискрета.

– Если у Мёрфи какие-то проблемы, то рано или поздно с этим придется столкнуться всей группе. Вы, кажется, очень ратовали за нашу безопасность? – обратился Джиён к Камилле.

Инспекторка выглядела слишком довольной. Махнув рукой Хейгеру, чтоб тот закрыл кабинет, она ясно указала на свое решение. Хлопнула дверь, отрезая их от группы. Кай почувствовал себя в ловушке, с трех сторон окруженный людьми, считающими себя вправе решать за него.

– Кай, – мягко позвала Камилла, отвлекая его от внутренних метаний. – Полторы недели назад Инспекция зафиксировала странный звонок в службу спасения…

«Что?!»

Меньше всего эмпат ожидал разговора о его визите к Змигродской. Внутри одновременно вспыхнуло облегчение и острая нотка паранойи.

– Звонок? – уточнил он, пытаясь понять, в какую сторону придется лавировать в оправданиях.

– Исходящий вызов шел из одного из спальных районов города. Достаточно далеко от института.

Шумно выдохнув, Кай постарался игнорировать пристальное внимание сразу трех допросчиков. Такая обстановка мешала быстро соображать, что было жизненно необходимо при общении с Инспекцией. Любое его слово может стоить ему слишком многого.

– Я теперь не имею права пользоваться телефоном? Или ваша слежка зайдет еще дальше и за мной будет ходить неприметный инспектор в зеленом костюмчике?

Камилла задумчиво глянула на свою одежду: стандартная форма Инспекции в зеленых тонах. На пиджаке поблескивала эмблема старшего инспектора.

– Дело не в звонке, Кай. А в том, что обнаружила служба спасения после своего приезда. Знаешь, что это?

«Знаю. Змигродская.»

Кай молчал, ожидая, пока собеседница прекратит ходить вокруг да около и выложит если не всю, то хотя бы большую часть информации.

– Труп, – припечатала инспекторка.

«Что?!»

– Что?! – ошарашенно открыл рот Кай.

Такой поворот событий окончательно сбил его с толку. Если изначально он воспринял финт с личным разговором попыткой контроля, то сейчас ситуация настолько кардинально перевернулась, так что он с трудом удержался от желания сесть в ближайшее кресло. Но там бы над ним высился Джиён.

– Именно там был убит эмпат.

«Нет, она же была в порядке. Стоило довести ее до самого дома?!»

– Нет… – пробормотал он, чувствуя, как сверху на него рухнуло чувство вины.

«Я убил ее мужа, а потом и саму Ханну своим бездействием?!»

Эмоции взвились вокруг, как стая безумных птиц. Он изо всех сил пытался держать их под контролем, но те обезумевшим вихрем взлетали все выше. Титаническим усилием воли он не двинулся с места, остановившимся взглядом пялясь в сторону окна. Со стороны это даже можно было принять за задумчивость.

– Остановка сердца. Парень был со второго курса института, – продолжила Камилла, не сводя с него внимательного взгляда. Барьер, не выпускавший безумие наружу, задрожал, но присутствие такого количества наблюдателей укрепляло его лучше, чем любые тренировки.

«Я не покажу им ничего из того, что чувствую.»

Услышав последнюю фразу инспекторки, эмпат недоуменно моргнул, возвращаясь к реальности. Даже истошно кричащие вокруг птицы умолкли.

– Парень? – осторожно уточнил он.

– Ему было двадцать лет. Предполагаю, что в своем возрасте я могу назвать погибшего студента парнем, – иронично ответила Камилла.

– Погодите, что? – от схлынувшего напряжения у него вырвался смешок. – Какой еще студент, причем тут я?

Камилла переглянулась с Хейгером, молча стоящим у двери. Тот слегка злорадно пожал плечами, не собираясь вмешиваться и наблюдая за представлением с первых рядов. Если инспекторка и хотела переложить на него грязную часть работы, то ей этого не удалось.

Подойдя к Каю, она попыталась заглянуть ему в глаза, но эмпат тут же шагнул назад, не желая поддерживать столь близкий зрительный контакт.

– Вы что, думаете я его грохнул? – в голосе прозвучало такое удивление, что любые пристяжные его мигом бы оправдали. Но Инспекция проводила суды и дознания без оценочного жюри.

– Надеюсь, ты помнишь наш предыдущий разговор?

Лицо Кая перечеркнула кривая ухмылка. Вот они и добрались до мотивов Камиллы с ее помощью.

– Если вы хотите повесить на меня еще и это – облом. В этот раз доказательства еще более мутные.

Камилла с тем же доброжелательным видом покачала головой и наклонилась к нему, перейдя на шепот:

– Два мутных доказательств по двум делам с убийством инсайдеров. Тебе не кажется, что это многовато?

– Чего вы от меня хотите? – прошипел Кай, сцепив зубы и не отступая назад. В нос шибанул призрачный запах корицы от дорогих сигарет.

– Завтра состоится пресс-конференция, на которой Инспекция сообщит о серии убийств. В том числе будет присутствовать пресс-служба Николауса.

– Хотите, чтоб я их отговорил? – ехидно уточнил эмпат.

– Хочу, чтоб ты там присутствовал. Экспертом со стороны Инспекции.

– Вы сбрендили?!

Инспекторка пожала плечами, не отрицая такую возможность. Временно оставив эмпата в покое, она вернулась к столу. Тяжелая подошва военных ботинок неестественно мягко ступала по полу. Вероятно, в Инспекции велся отдельный курс по тому, как подкрадываться к жертвам в подобной обуви.

«А потом, как ею пинать под ребра.»

– Эксперт – это лишь предлог. Внештатный сотрудник, консультант, пиар-менеджер, на наследника Мёрфи можно поставить любой штамп, публика проглотит, – коротко уточнил куратор, увидев искренний шок на лице своего подопечного.

Камилла согласно кивнула, вполуха слушая дополнения профессора. Взяв со стола очередную черную папку с логотипом «ЭКВАД», она протянула ее Каю.

– Вот тут все основные позиции Инспекции. Придерживаемся одной линии: действует некая террористическая организация. Можешь даже упомянуть этот ваш «Андер».

В углу кабинета отмер Джиён, вмешавшись в разговор:

– Информация о создании «Андера» появилась только вчера. Не рановато ли делать подобные заявления?

– Вчера, позавчера. Нам главное дать понять, что имя инсайдеров не просто опорочено проходимцами, а и все эти убийства – терроризм, – отмахнулась инспекторка, все еще пытаясь впихнуть папку Каю в руку.

Тот с неохотой взял ее и, не удержавшись, пробежал глазами по тексту. Очередная ораторская речь в стиле Фреи, чьим тезисам он никогда не следовал. Не будет и в этот раз, даже если согласится на эту авантюру.

– Вы хотите, чтоб Мёрфи от своего лица кинул вызов целой организации? – продолжал допытываться дискрет.

– Не от своего. Кай больше не один. Теперь за него отвечает Инспекция и лично я, – рука Камиллы драматично легла эмпату на плечо, выражая свою поддержку. Тот упрямо ее сбросил и отошел в сторону. Еще немного, и они сделают полный круг по кабинету с такими догонялками.

– Вот именно потому, что он не один – я не молчу и называю это самоубийством. Как минимум политическим, – процедил дискрет. – Вы хотите сделать его лицом антитеррористической операции?

Эмпат удивленно вскинул брови, впечатленный столь экспрессивной речью. В отличие от сокурсника, мотивы Инспекции для него новостью не стали. Все замыслы Камиллы он предположил еще во время прошлого личного визита. Она замяла дело со стадионом – а теперь явилась пожинать плоды его благодарности. А точнее нежелания садиться в тюрьму и становиться объектом еще большей ненависти всех инсайдеров.

– Какой тебе дело, Джиён? – устало бросил он.

Его штормовой волной затягивало прямо в огромный механизм Инспекции, способный сожрать его заживо. У него были силы сопротивляться. Но это походило на барахтанье над омутом – рано или поздно ему придется в него заглянуть. Сражаться с подводными чудовищами можно только на глубине.

«Или торжественно утонуть там.»

Помощь Джиёна только все усложняла.

– Чем они тебя держат, Мёрфи? – проницательно спросил дискрет. Его взгляд пытался пронзить насквозь, забраться в мысли и выяснить правду.

– За яйца, – насмешливо кинул Кай и расхохотался собственной шутке. Его веселье никто не поддержал, но успокоился эмпат только через пару минут, когда смех почти перешел в икоту. – У вас с собой сигареты есть?

Камилла хмыкнула и полезла в карман, принимая своеобразную капитуляцию вкупе с истерическим смехом. Кай понял, что не ошибся с запахом, увидев упаковку, от которой ощутимо повеяло корицей.

– Эй, никакого курева на кафедре, вы совсем обалдели?! – гаркнул Хейгер, не согласный терпеть подобный беспредел.

Инспекторка с сожалением пожала плечами, пряча пачку обратно. Махнув рукой куратору, она позволила открыть дверь и принялась собирать свои вещи. Кай, некоторое время ожидавший продолжения, понял, что аудиенция окончена. Камилла получила, что ей надо, а он принял условия игры.

– Вы устроили это представление перед группой, чтоб повесить на меня ответственность за них? Запугали их, чтоб они воспринимали меня как великого спасителя, а не подстилку Инспекции? – по давней привычке остановился он у самой двери, как всегда озаренный очередной мыслью.

«Однажды я не начну толкать речь на выходе из кабинета – и тогда в Инспекции точно кто-то сдохнет.»

Вздохнув, Камилла отвлеклась от запихивания в портмоне каких-то бумаг со стола куратора. Судя по тому, что тот не возражал, документы принесла сюда она и их совещание состоялось задолго до встречи с группой.

– Тебе все равно придется брать на себя ответственность, Кай. Повезло с семьей, не так ли? – с сочувствием спросила Камилла. И не дав ему ни ответить, ни окончательно уйти, продолжила: – И, Кай. На конференции речь пойдет не только о трех убийствах эмпатов. Происшествие на стадионе также входит в нашу линию атаки.

– Но…

– Ты же понимаешь, что я практически дарю тебе этим гарант безопасности и даже некоторой свободы? – прервала она эмпата, прежде чем тот успел высказать все, что думает насчет такого откровенного вранья. Даже если оно позволит навсегда забыть эпизод со стадионом и не шарахаться от каждого его упоминания.

– Это публичное признание моей лояльности Инспекции. У меня не останется выбора на чьей я стороне.

– Но это же лучше, чем работать под постоянным шантажом? – утверждающе спросила Камилла, будто действительно предлагала ему отличный вариант.

Рядом насмешливо фыркнул Хейгер, но вмешиваться напрямую не стал. Преподаватели института поголовно были выходцами из Инспекции. И даже если он не одобрял действия конкретно Камиллы, это не означало, что он думает сильно иначе.

Кай провел его взглядом, размышляя, какова реальная позиция куратора и вновь вернулся к разговору:

– А что помешает мне кинуть вас вместе с вашей гребаной конторой?

– Ты можешь быть как подозреваемым, так и жертвой.

– После моего выступления не получиться скинуть всю вину на меня. Инспекция потом не отмоется.

– Поверь мне, Инспекция отлично научилась у твоего отца тому, как можно по локоть испачкать руки в крови и при этом белозубо улыбаться на камеру, – голос Камиллы стал откровенно хищным. – В любом случае присмотрите за ним, – последнее было брошено одновременно Джиёну и Хейгеру.

– За мной не надо присматривать, – огрызнулся Кай и торопливо вышел, пока его новые опекуны не начали исполнять волю инспекторки в тот же час.

В коридорах института было пусто, часть студентов сидела по аудиториях, часть уже разбежалась по домам. Часы показывали, что последняя пара скоро закончится. Кай злобно запихал папку в рюкзак, не особо беспокоясь, что измял дорогую обложку. Жалобно хрустнула эмблема, и он даже обрадовался. Сейчас ему хотелось вцепиться в зеленоватую бляху зубами.

«Скоро у меня наберется целая коллекция инспекторских папок.»

– Мёрфи!

Кай ускорился, не собираясь откликаться. Он почти успел завернуть за угол, где уже виднелся выход из института, как его остановил и практически провернул на месте сильный рывок за плечо.

Взгляд Джиёна моментально пригвоздил эмпата к месту. Что не помешало Каю упрямо дернуть рукой, отмахиваясь от физического контакта.

– Надо поговорить, – так спокойно сказал дискрет, словно не летел за ним через весь институт.

– Ты еще не наговорился сегодня?

Кай испытывал двоякие эмоции. С одной стороны излишняя озабоченность дискрета чужими делами раздражала. Но факт, что тот столь активно понесся за ним, отчасти льстил.

– Объясни мне, что у тебя за дела с Инспекцией.

Первая же фраза про чертову контору сдернула иллюзорные очки с глаз эмпата. Дело не в нем. Дело в визите инспекторки и в ее угрозе для всей группы.

– Пойди поговори с Камиллой об этом.

– Как давно вы знакомы? – сразу вцепился в новую деталь Джиён.

– Дольше, чем с тобой, – прошипел эмпат, отталкивая собеседника и пытаясь продолжить свой путь подальше отсюда. Ему жизненно необходимо было одиночество. Иначе эта прорва мыслей погребет его под собой, забирая остатки кислорода.

– Хватит убегать, Кай, – прошептал Джиён ему на ухо, в один шаг догоняя собеседника и оттаскивая в сторону. Эмпат тут же споткнулся, вынужденно пойдя в заданном направлении. Хлопнула дверь, закрывая их в подсобке.

«Все комедийные каноны соблюдены. Осталось, чтоб сюда ворвался, например, Мика.»

Скептически оглядев помещение эмпат не удержался от смешка. Из-под двери пробивался тусклый лучик света, больше подчеркивая темноту, чем рассеивая ее. Вести серьезные разговоры в компании швабр и ведер будет непросто. Джиён, ничуть не смущенный обстановкой, подошел почти в плотную.

В полумраке едва можно было различить черты лица, но дискрет упорно всматривался в глаза собеседника, едва не утыкаясь в него носом. Кай кожей чувствовал чужое присутствие, оно жаркими мурашками бежало по спине, оставляя на ней огненные дорожки.

– Если мы здесь, ты или действуй, или дай мне выйти, – ляпнул эмпат, не выдержав напряженного ожидания. Казалось, тяжелый воздух подсобки вот-вот пронзят грозовые молнии.

«Боже, что я несу…»

Джиён издал тихий смешок, оценив неловкую шутку. Наэлектризованное пространство звенело от напряжения. Кай обрадовался, что полумрак скрывает мигом вспыхнувшие щеки.

– Давай ты ответишь хотя бы на один вопрос. Идет?

– Нет.

Эмпат попытался сделать шаг назад, наткнулся на какие-то мешки и едва не упал. Рука дискрета скользнула по спине, удерживая его от падения. Замерла на несколько секунд и словно нехотя убралась.

– Тебе обязательно быть таким скрытным?

– А тебе обязательно быть таким доставучим? – привычно огрызнулся Кай.

Джиён вздохнул, опираясь рукой об стену около его головы. Эмпат недружелюбно оскалился, но даже при дневном свете дискрет мало реагировал на чужой негатив.

– Я понял, что ты не хочешь моей помощи. Но разреши мне помочь другим. А этого я сделать не смогу, пока не разберусь в происходящем, – тихо попросил он.

Стоило собеседнику перейти к дружелюбию, пусть и мнимому, как воинственность Кая постыдно сдулась. Держать осаду, когда перед носом машут белым флагом – задача для него почти невыполнимая.

– Не вешай на меня ответственность за других, – неуверенно попытался отмахнуться эмпат.

– Но это так. Инспекторка здесь была из-за тебя. А значит, вся группа теперь в этом дерьме.

Кай на мгновение прикрыл глаза, сдерживая рвущийся с губ вопрос. Как всегда, безуспешно.

– А точнее, Мика?

– Группа, Кай, – поправил его дискрет.

Эмпат упрямо помотал головой, отказываясь слушать и верить тому, что ему говорили. Все ощущения буквально кричали ему об обратном.

– Не верю ни единому твоему слову.

– Хорошо. Даже если Мика. Разрешишь мне защитить его?

Подобная прямота обезоруживала. Кай растерянно замолчал, в который раз за разговор теряя даже не инициативу, а нить обсуждения.

– Чего ты хочешь? – наконец бросил он.

– Объясни мне, причем здесь Камилла? – с готовностью подхватил Джиён.

«При всем. Я здесь из-за нее.»

Кай минуту помолчал, подбирая слова. Он устал врать и уворачиваться. Искренние попытки дискрета разобраться в его тайнах и хитросплетениях подкупали. Но он не настолько обезумел без дружеского плеча, чтоб выдавать всю правду.

– Ей надо накинуть на меня упряжку. И она успешно это делает, – горько усмехнулся Кай.

– Что у нее на тебя?

– Ничего, – вернулся в привычную колею эмпат.

– Кай… – устало выдохнул Джиён прямо ему в шею, вынудив вздрогнуть и попытаться отодвинуться. Угрожающе заскрипела полка, в которую он уткнулся, звякнули какие-то склянки.

Чтобы побыстрее уже избавиться от чужого пристального внимания и уйти наконец из это ситуации и кладовки, эмпат обреченно ответил:

– У нее есть на меня компромат. Но поверь, вас он никак не касается. Это я вам с Микой обещаю.

Джиён наклонился к самому его уху, почти прикоснувшись щекой к щеке. Кай отчетливо ощущал тепло, исходящее от его кожи.

– Я буду повторять это столько, сколько надо. Разреши мне помочь.

– Ты думаешь, твоя настойчивость что-то изменит? Мне не нужна помощь, – самоуверенно фыркнул эмпат.

Тем не менее сердце заходилось, как сумасшедшее. В кладовке резко стало не хватать воздуха, и Кай слегка отчаянно попытался наполнить им легкие. Мелькнула паническая мысль, что он задыхается.

«Успокойся, дурак.»

– Зачем тебе это? Помощь мне входит в социальный пакет «Спасти Мику»? – голос ощерился кинжалами, на кромке которых влажно поблескивала язвительность.

– Ты с самого появления здесь создаешь кучу проблем. Ну как я мог пройти мимо? – иронично спросил Джиён.

– Это комплимент?

– Да.

Умолкнув, Кай попытался оценить свое отношение к подобным заявлениям. Оценка выходила столь же неоднозначной, как и сам комплимент. Мозг разве что не гудел от напряженной работы, пока он пытался состыковать все детали.

– Я тебя интересую как источник проблем, решая которые, ты можешь самореализоваться? – все-таки выдал результат своего анализа эмпат.

В ответ прозвучал настолько искренний смех, что Кай почти обиделся.

– Всех нас интересует определенная комбинация качеств, вызывающих эмоциональный отклик. Ответ достаточно в твоем стиле? – насмешливо спросил дискрет.

Резкий звонок снаружи и топот студентов вынудили обоих заговорщиков вздрогнуть. Кай попытался воспользоваться ситуацией и рвануть к двери, но в темноте лишь врезался лбом в собеседника. Голова загудела от удара, и он сдавленно чертыхнулся.

– Ну и что ты творишь? – Джиён попытался приложить ладонь к месту его ушиба, но горячая кожа не способствовала успокоению. Как и само прикосновение, поэтому эмпат торопливо уклонился.

– Мы все уже обсудили, выпусти меня отсюда.

– Тебе так хочется сбежать?

Кай озадаченно моргнул, подбирая достойный, а главное цензурный ответ.

– Тебе нравится торчать в темной кладовке?

– Ты ставишь не те акценты.

– Какие к чертям акценты, ты получил, что хотел! – отчаянно взвыл эмпат.

– Ты так фонишь эмоциями, что у меня крыша едет, – невпопад ответил Джиён.

Горячая рука оказалась на его щеке, поворачивая лицо Кая к собеседнику. Растеряв остатки самоконтроля, эмпат яростно дернулся, нашарил наконец ручку двери и буквально вывалился в коридор. В толпе студентов никто не заметил его внезапного появления. Начинающие инсайдеры куда больше были заинтересованы в свободе, которая начиналась за дверями института.

Распихав толпу, Кай вылетел из университета. Случайные прохожие откровенно шарахались в стороны, пока он размашисто шел к парковке. В суматохе перепутав дверцу, эмпат ввалился на заднее сиденье машины и тут же увяз в куче вещей. Выходить наружу он не принципиально не стал, пробравшись на водительское сиденье прямо сквозь сумки и учебники. Машина, нервно виляя, направилась в сторону спальных районов.