Глава 12. Ночные диалоги

Весь вечер Кай провел откровенно нервничая. Как бы он не убеждал себя, что это будет обычный разговор, нервы считали иначе. Любое общение с Джиёном уже подразумевало выяснения отношений.

Вытоптав нервную дорожку в гостиной общежития, он успокоился только после полуночи. Большинство студентов давно разошлось по комнатам, только Иринэ, скучающая по вечерам без подруги, досидела с ним до самого позднего вечера.

– Сори, бро, сегодня к себе не зову. Соседка весьма консервативна и все такое. Хотя парень у нее рыжий, может тебя и приняла бы, – кинестетница расхохоталась над своей же шуткой так громко, что кто-то возмущенно постучал в стенку.

Кай только пожал плечами, наконец принимаясь за книгу из списка дополнительной литературы. До этого он не мог заставить себя даже сидеть спокойно, не то что учиться.

– Ты так и не объяснишь, что у тебя с жильем, таинственный незнакомец?

Не дождавшись ответа, Иринэ бросила в него скомканной бумажкой, полчаса назад выдранной из своего же конспекта. Доклад по физиологии явно не задался.

– Все нормально у меня с жильем, – Кай досадливо отмахнулся от помехи.

– Жить в гостиной общаги это не нормально. Это треш.

Эмпат с сожалением оторвался от книги, поняв, что нормального чтения у него не выйдет. По крайней мере, пока над ухом настойчиво допытывается сокурсница. Прикинув варианты, он пошел напрямик, рассчитывая сбрить Иринэ одной фразой:

– Отвечу, как только ты скажешь, что Лейле от меня надо. Это ведь ее инициатива привести меня в вашу тесную компанию?

Если он и рассчитывал, что кинестетница смутится, то прогадал. Взгляд Иринэ остался таким же открытым.

– Доверять не твой вариант, да?

– Опираюсь на свой опыт, – осторожно ответил Кай.

– Не ищи в нашем общении тройное дно. Оно лишь двойное, – она подмигнула ему. – Во-первых, нам нужен противовес двинутой части группы. Хотя тут приобретение сомнительное, признаю. Но я вот уже к тебе даже привыкла, если тебя расшевелить, то вполне нормальный парень.

– Ну спасибо.

Иринэ перегнулась через спинку дивана и дружески потрепала его по макушке. Кай привычно увернулся, не поощряя подобное проявление симпатии. Кинестетница только вздохнула, пытаясь усмирить свои тактильные порывы, что для нее было большой уступкой.

– А во-вторых? – не сдержал любопытство эмпат.

– Во-вторых, Лейла просто ищет своих.

Ответ был такой простой и одновременно сложный, что Кай на секунду озадачился.

– Я «свой»?

– Она тоже отчасти публичная личность. Ее родители владельцы одной из крупнейших торговых сетей с претензией на вхождение в высший свет. Компанию ей, конечно, не передавали, но пытались запихнуть в богему. Знаешь, что здесь самое смешное?

Иринэ сделала максимально таинственное выражения лица и понизила голос почти до шепота. С трудом подавив улыбку, Кай вопросительно поднял бровь.

– Она до пятнадцати лет курила дрянные сигареты, шлялась по подворотням и играла в баскетбол с такими же отбитыми пацанами. И посмотри на нее сейчас!

– Качество сигарет поменялось, тут согласен, – пошутил Кай, предусмотрительно отодвигаясь от вероятной мести собеседницы. С ростом Лейлы баскетбол вполне мог стать для нее профессией.

«Интересно, играет ли она до сих пор?»

Не достав до эмпата ногой, Иринэ вновь рассмеялась.

– После того, как журналисты раскопали все истории ее детства, она категорически отказывается иметь с ними какое-либо дело. Родители не оставили попыток завернуть ее в красивый фантик и поставить на витрину. Поэтому, когда она мелькнула в той скандальной статье, ей здорово досталось.

Кай поежился, снедаемый чувством вины.

– Мне жаль…

– Ой, да замолчи ты, десятый раз слушать твои извинения я не выдержу! – закатила глаза кинестетница. – И расслабься. Это просто дружеское партнерство. Пока мы не бесим друг друга и нас троих бесит Мика – узы наши крепки и нерушимы!

Воспоминания о втором эмпате и их сегодняшнем столкновении моментально испортили Каю настроение. Он искренне ненавидел конфликты и так же успешно в них вляпывался, не сумев сдержать очередной порыв. Неприятный осадок продолжал бултыхаться где-то в подсознании, не желая затихать ни сегодня, ни в ближайшие пару дней точно.

Эмпат даже не заметил, как Иринэ попрощалась и ушла в комнату, очнувшись уже от звука хлопнувшей двери. Растянувшись на диванчике, он бесцельно скользил глазами по тексту, не понимая ни слова. Смыслы скользили по поверхности, не оставляя отпечатков.

«Что делать с Микой?»

«Чего хочет от него Инспекция?»

«Какой следующий ход отца, который не оставит его в покое?»

«Поговорит ли он еще с Фреей, или она больше не захочет?..»

***

Кай проснулся от чужого прикосновения. Твердая обложка книги впилась углом в шею, выпав из рук, когда он уснул.

В ногах вольготно расположился Джиён, отстукивая на колене эмпата знакомый ритм. Что-то похожее доносилось сегодня из наушников Себастьяна. Пальцы отбивали мелодию прямо на ткани, иногда цепляя кожу, видневшуюся в дизайнерской прорехе.

Кай так резко сел, что учебник упал на пол. Голова закружилась от рывка, и ему пришлось несколько раз моргнуть, чтоб убедиться в реальности происходящего.

– Что ты делаешь? – хриплым спросонья голосом прокаркал он.

– Доброе утро.

– Который час? – озадаченно заморгал Кай, все еще не осознавая реальность.

– Четыре утра, – Джиён демонстративно повернул экран телефона, но сосредоточиться на цифрах удалось не сразу. Яркое свечение резануло по глазам. Свет в гостиной был приглушен, и разглядеть ночного гостя удалось только благодаря уличному фонарю.

Кай прикрыл лицо рукой, с сожалением убеждаясь, что это не ночной кошмар.

– Какого черта ты здесь делаешь в четыре утра?

– Кажется, это общая гостиная. Но я пришел поговорить. Помнишь? – дискрет вновь качнул телефоном.

– В четыре утра? – продолжал недоумевать Кай.

– А тебя что-то смущает?

– Ты? – поднял брови эмпат.

Дискрет чуть подался вперед, чтоб получше разглядеть лицо собеседника.

– Я тебя смущаю?

– Чего тебе надо? – помотал головой Кай, пытаясь вытряхнуть из нее лишние вопросы.

– Поговорить, – безмятежно пожал плечами Джиён.

– Так говори, – эмпат на всякий случай отодвинулся подальше, все еще испытывая желание зажмуриться и представить, что это сон.

Возникшая тишина вызывала соблазн лечь на диван и вздремнуть, пока дискрет подбирает слова или вообще вспоминает, зачем явился. Кай обхватил колени и мрачно уставился в темноту, понемногу начиная клевать носом.

– Ты подумал о моем предложении помощи?

– Нет, – тут же отрезал Кай.

– Нет, не подумал?

– Нет, мне не нужна помощь. Особенно твоя.

– Судя по тому, что я застал сегодня…

Эмпат досадливо поморщился и перебил:

– Это не твое дело.

Дискрет вздохнул и облокотился на диван рядом с собеседником. Аромат розового перца усилился, вызывая у Кая желание не то вдохнуть сильнее, не то уткнуться лицом в колени, чтоб не чувствовать запаха. Теплая пряность и привкус можжевеловых ягод путали мысли.

– Если это касается Мики – мое.

Напряженная пауза резанула по ушам. Эмпат потер руками лицо, пытаясь пригасить внезапную злость.

«Нахрен таблетки, если толку от них никакого. Все бесит.»

– Ты будешь бегать вокруг него всю жизнь, защищая от пылинок?

– А ты завидуешь?

Кай ошарашенно поднял голову, всматриваясь в собеседника. Глаза Джиёна чуть поблескивали в темноте.

– Что? Я просто не хочу быть замешанным в этом дерьме.

– Тогда почему ты так злишься из-за Мики? – все тот же спокойный тон придавал вопросам сюрреалистичной обыденности. Все казалось почти нормальным. Если бы не середина ночи, бархатная темнота вокруг, аромат розового перца и разговор с Джиёном.

– Я злюсь, потому что ты влазишь в любую мою стычку с Микой.

– Тебя злит, что я защищаю Мику от тебя? Или что я защищаю именно его?

Разговор становился все запутанней с каждым вопросом. Запутанней для Кая. Чем дальше, тем больше казалось, что его загоняют в ловушку, вынуждая оправдываться.

«Каких ответов ты хочешь, если я сам их не знаю.»

Кай затих, суматошно копаясь у себя в голове. Пока собеседник оставался спокойным – ему тяжело было вычленить собственную злость. Даже скрытые эмоции другого человека влияли на него слишком сильно. Невозможно понять, что чувствуешь внутри, когда снаружи на тебя буквально давит чужой покой.

«Я спокоен? Я зол?»

«Это спокойствие Джиёна? Или равнодушие таблеток? Или мне самому плевать?»

«Я понятия не имею, что сейчас чувствую.»

Каю захотелось вцепиться себе в волосы и заорать, пытаясь разбудить собственную душу. Внутренняя пустота смешивалась с осколками эмпатического зеркала, которое как испорченный телевизор круглосуточно ловило чужие мысли.

Он порывисто встал, видя перед собой только одну цель – ледяную воду из-под крана. Зашумела труба, кожу обожгло холодом. Мир перестал раскручиваться в водовороте мыслей и, покачнувшись, встал на место.

На шею легла теплая рука, вынудив его вздрогнуть и резко выпрямиться. Ну, попытаться. Ударившись затылком о кран, Кай зашипел от боли.

– Ты в порядке?

Рука Джиёна продолжала лежать на его затылке. Вода стекала с волос, заползая под футболку. Спина покрылась мурашками то ли от холода, то ли от слишком близкого контакта.

Серые глаза в темноте казались неестественно светлыми. И слишком обеспокоенными. Внутри всколыхнулось раздражение. Кай не верил в чужое беспокойство.

Эмпат вывернулся из-под чужой руки и потряс головой, разбрызгивая вокруг капли.

– Все нормально, – буркнул он, возвращаясь в свое кресло. Диван показался ему слишком опасным. – Слегка взбодрился.

– В морозильнике есть лед. Тебе отсыпать? – ехидно донеслось со стороны кухни.

– Себе за шиворот отсыпь, – огрызнулся Кай.

Как ни странно, Джиён прислушался к совету. По-своему. Раздался звон льда о стекло, затем щелкнула крышка и с шипением потекла газировка. На стол перед Каем стало два ледяных стакана. В сумраке они казались почти черными, но под бликами фонаря отчетливо виднелся фиолетовый цвет.

Эмпат с трудом подавил желание вцепиться в него двумя руками. Бросив равнодушный взгляд на угощение, он глубже забился в кресло.

– Мы закончили?

– А ты как считаешь? – Джиён сел на диван и отпил напиток. Кай невольно сглотнул и отвернулся.

– Почему ты с ним так носишься? – пошел напрямик эмпат.

Дискрет осторожно отставил стакан, словно ответ требовал от него особых сил.

– Мика близкий для меня человек.

– Ты всех близких спасаешь от малейшей ссоры? И выбираешь самых несчастных страдальцев? – голос Кая мигом наполнился ядом.

Его слишком злили несправедливые привилегии второго эмпата, чтоб удержаться от бурчания. Он то и дело одергивал себя, но эмоции все равно прорывались сквозь силу воли и химический занавес в крови.

– Я обязан Мике, – прозвучал холодный ответ.

«Хватит повторять это чертово имя.»

– Чем?

– Однажды я его уже не спас.

Кай удивленно моргнул, пытаясь осознать сказанное.

– Ты обязан ему чувством вины? – осторожно подбирая слова, уточнил он.

Картинка складывалась слишком странная. Эмпат ожидал чего-то более… весомого. Впрочем, не он ли сам таскался по больницам, грустно пялясь в окна реанимационного отделения?

– Мы знакомы с детства. Мика всегда был рядом. Не ставя условий, не требуя ничего взамен, не ища выгоды от моего статуса.

– Сына посла?

– Сына дипломатического работника. Отец не всегда был послом.

Кай кивнул, позабыв, что в темноте собеседник мог этого не заметить. Однако Джиён продолжил говорить, не нуждаясь в поощрении. Внутренняя злость улеглась, словно усыпленный зверь. Спокойный голос рядом успокаивал его даже лучше, чем химия.

«Или это воздействие дискрета.»

Но воздействия Кай не ощущал. Он никогда не испытывал подобного при матери. Леона не несла спокойствие. Она была опасна, потому что ассоциировалась с «лечением». Но она никогда не действовала жестко или агрессивно. А уже за это Кай был готов простить ей многое. Ее воздействие несло одну цель – заставить его доверять и убедить в том, что он болен.

И ей это удалось.

Джиён ненадолго умолк, думая о своем, сделал глоток воды и лишь затем продолжил:

– Его родители – ублюдки. У них всегда были сложные отношения, но мое присутствие сдерживало их. И когда меня не было рядом – его попросту напичкали лекарствами и засадили в психбольницу. Ему было пятнадцать.

Кай сжал губы, скрывая свою реакцию. Он никогда не лечился в клинике. Но его дом и так был превращен в филиал психбольницы. Что из этого хуже? Он не знал.

«Мика такой же, как и я. Просто у нас разные якоря.»

Мика мог позволить себе срываться и не держать внутреннюю ярость в узде. У него был Джиён, готовый принять на себя последствия. Дискрет, готовый погасить любое, даже самое отчаянное воздействие.

Кая же ломало изнутри. Таблетки помогали подавить боль, но не излечить ее. Его срывы были опасны для окружающих и его самого. Трое невинных уже пострадало и ему никогда не отмыться от их крови.

«Я справлюсь.»

«Ложь.»

Привычная мантра совсем не помогала. Кай ощутил режущую боль внутри. Боль и злость – все, что у него было своего. Уж их-то он ни с чем не спутает.

По спине словно мазнуло ледяным сквозняком от мысли, пронесшейся у него в голове.

«Я злюсь даже сейчас, до предела накачанный сдерживающими лекарствами. Без таблеток – я и есть Мика. Вот что меня злит.»

«Ненавижу.»

Темнота, в которой так уютно было скрываться от собеседника, внезапно начала давить на виски. Она сгущалась вокруг, грозя поглотить его, забиваясь в горло и не давая вздохнуть.

Ему нужен свет. Срочно.

Кай было испуганно рванулся к торшеру, но неожиданно на лицо легли чужие руки, удерживая на месте.

Пока он метался в панике, дискрет зашел за кресло, встав за спиной и склонившись к нему. По щеке мазнули пряди волос и теплый порыв воздуха. Ладонь Джиёна прикрыла его глаза, превращая тьму из опасного зверя обратно в бархатное покрывало. Вторая рука коснулась шеи, словно удерживая его от побега.

Эмпат замер, в очередной раз за ночь балансируя на самом краю срыва. В этот раз он не пытался оттолкнуть Джиёна, настороженно изучая свою реакцию. Дискрет стоял, не двигаясь, и позволяя привыкнуть к своему присутствию.

Прошло не меньше минуты, прежде чем дыхание эмпата выровнялось. Паника с позором отступила, не оставив и следа. Оказывается, ему не нужен был свет, пока рядом было тепло.

– Как ты это делаешь? – наконец спросил Кай.

– Я ничего не делаю.

– Я не понимаю, – выдохнул эмпат, не рискуя шелохнуться.

– Мы же договорились – никакого воздействия друг на друга. Я здесь не как дискрет.

Аромат розового перца наполнил легкие. От него уже не хотелось сбежать. Он проник внутрь, обволакивая так же, как темнота. Теплое дыхание едва касалось шеи, вынуждая Кая задерживать собственное.

«Слишком близко?..»

– А как кто?

– Друг.

– Зачем тебе это? – минутное спокойствие утекало сквозь пальцы талой водой. Хрустальные снежинки корчились в его руках, не выдерживая внутреннего сопротивления.

Снаружи – обнадеживающее тепло. Внутри – успокоительная прохлада.

С каждой секундой все катастрофически менялось.

Внутри разгорался пожар, сметая все мысли, а кожу обдавало могильным холодом.

Кай чувствовал, как в теплый бархат ночи вновь прокрадываются ледяные ручейки. Его мозг истерически искал двойное дно, скрытые мотивы, подоплеку – да что угодно, что могло бы объяснить внезапную доброту Джиёна.

И это он умел делать просто отлично.

– Чтоб обезопасить Мику? – холод пробрался уже и в голос эмпата.

Ладонь на глазах дрогнула. Большой палец чуть скользнул по коже на висках, одновременно поглаживая и надавливая чуть сильнее. Это странным образом удерживало скачущее внимание Кая, чувствующего чужую спокойную силу.

– Я могу помочь тебе. Этого недостаточно?

Тихий уклончивый ответ походил на грохот разбитого зеркала. Подсознание торжественно расхохоталось, ледяными узорами выжигая в его голове единственную мысль.

«Тебя успокаивают, как ребенка. Чтоб ты не причинил вред Мике. Ты жалок.»

Кай резко откинул голову назад, задирая подбородок. Лицо Джиёна оказалось прямо над ним, руки послушно опустились вниз, больше не удерживая и не успокаивая. Эмпат почувствовал их вес на своих плечах, их ободряющее тепло и хотел, чтоб это продолжалось вечно. И от этого разозлился только сильнее.

– У тебя что, синдром спасателя? Мне не нужна твоя жалость.

Слова разрезали воздух между ними, четко обозначая границы. Кай на мгновение пожалел о сказанном, но разум привычно перехватил контроль. Все верно. Не следует забываться. Эта доброта не для него. А значит нечего расслабляться.

Джиён убрал руки, все верно поняв. С этого ракурса эмпат не мог разглядеть выражения его лица, и просто бездумно пялился в светлые очертания. Ему уже казалось, дискрет никогда не заговорит, и эта тишина все больше ужасала своей неотвратимой безысходностью.

– Мика не скрывает ничего из вышесказанного. Но надеюсь, этот разговор останется между нами.

Скрипнула дверь, закрываясь за ночным гостем и оставляя эмпата одного.

Кай продолжал сидеть в кресле. Взгляд уперся в потолок, а шея уже затекла от неподвижности. Но он упрямо не шевелился, боясь расплескать странное чувство утраты внутри. По щеке скользнула горячая слезинка.

«Все правильно.»