Часть 3. Emotional Глава 11. Мика

Кай чихал всю следующую неделю, все-таки простудившись после импровизированной прогулки. Плохое самочувствие и затяжные дожди отбили желание рыскать по сомнительным местам. Как эмпат подозревал – временно, но сейчас он впервые в жизни сосредоточился на учебе.

Программа обучения эмпатов содержала множество направлений психологии, от десятка названий рябило в глазах. Физиология, социология, общая генетика,и поставившая Кая в тупик антропология – также входили в список основных предметов.

Спорткар Кая превратился в передвижную библиотеку. Куда еще девать стопки книг он не представлял, не оставлять же посреди общежития? Все учебники выдавались по личным формулярам, и за любую потерю или повреждение студенту грозил штраф, объяснительная и нудные разбирательства. Причем последний пункт устрашал всех гораздо сильней.

Вопрос с жильем стоял все острее, но Кай упрямо не собирался ночевать в квартире. Постепенно он перетащил часть вещей в машину, загромоздив все заднее сидение, чтоб максимально сократить визиты. Уже три дня он даже близко не подходил к дому.

Здесь хотя бы нет ночных кошмаров. Почти.

На выходные верхний этаж общежития пустел. Часть студентов разъезжалась по домам, остальные предпочитали собираться в столовой или большой гостиной внизу.

Группа, так и не помирившись с прошлых выходных, теперь развлекалась отдельно. Джиён с компанией не появлялись в общежитии с пятницы, что вполне устраивало Кая. Иринэ по науськиванию подруги попыталась вытащить его в караоке, но эмпат отказался с таким ужасом, что кинестетница смеялась еще минут десять.

Он провел все выходные честно делая научные доклады и с головой ныряя в книги. Учеба отвлекала от мыслей, только в такие моменты он прекращал грызть себя. Даже разорванная на неровные части газета с интервью отца уже не вызывала такую сильную злость.

Николаус, пытаясь минимизировать ущерб репутации, подготовил великолепное шоу. В нем Кая представляли чуть ли не как шпиона в логове врага. Упоминались даже его визиты в Инспекцию, с которой Мёрфи то сотрудничали, то воевали. Надо ли говорить, что популярности в институте ему это не прибавило. Теперь все воспринимали его как диверсанта, готового подорвать инсайдеров изнутри.

На черта отец пошел на такую аферу Кай не понимал.

Продолжая презентовать сына как часть Мёрфи, он подставлял всю корпорацию. Любой его неверный шаг кинет тень на семью. Куда проще было бы отречься от блудного эмпата и последствий его срывов, а они непременно повторятся.

«Посмотрим, как изменится твоя позиция через полгода, отец.»

Если Николаус рассчитывал, что Кай перебесится, подчинится и отдаст свою часть акций – он сильно ошибался. Одна мысль о сотрудничестве вызывала у Кая внутреннее сопротивление. Больше никогда. Даже себе во вред, только этот принцип сейчас держал его на плаву.

Взбунтовавшийся сын – единственная часть его личности, в которой эмпат был уверен. Эмоции могли затмевать разум, толкать его на неразумные поступки, но эта его сторона оставалась неизменной.

«Надолго ли?»

«Навсегда.»

Он с такой силой надавил ручкой на конспект, что стержень жалобно хрустнул, разламываясь в его пальцах. По коже расползлись синие чернильные пятна.

– Нет, ты посмотри, он все еще тут сидит. Просто одинокий суслик!

Крик Иринэ вынудил его отвлечься от попыток вытереть руки, во время которых он испачкался до самых запястий.

– Ты знаешь, что от излишней зубрежки мозги усыхают?

Кинестетница рухнула на соседний диван, сразу же задрав ноги на стол. Кай укоризненно глянул на нее и выдернул из-под тяжелых ботинок книги. Вместо того, чтоб усовеститься, она прищурила один глаз и ткнула в эмпата пальцем:

– У тебя чернила на щеке.

– Отстань от него, Иринэ. Ты сама подготовила доклад на завтра? – рядом остановилась Лейла, держа в руках целую кучу пакетов с продуктами.

Издав отчаянный вопль, кинестетница драматично упала спиной на сиденья и попыталась замаскироваться подушкой. Нащупав плед Кая, который ему бескомпромиссно вручила визуалка на прошлой неделе, Иринэ намотала его на голову.

– Цирк, – покачала головой Лейла и направилась к холодильнику.

Попытавшись плечом оттереть щеку, эмпат сгреб учебные принадлежности. Заниматься в столь шумной атмосфере он никогда не умел, каждый крик буквально всверливался в голову, отвлекая.

– Как караоке? – из вежливости спросил он.

– Ты пропустил незабываемое зрелище. Лейле досталась реп-партия. Это надо было видеть! – раздалось из-под пледа.

Визуалка возмущенно повернулась к ним, ее щеки ощутимо заалели.

– Я просила тебя поменяться!

– О-о-о, ни за что на свете. У меня есть видео, хочешь, покажу? – Иринэ наконец освободилась из одеяльного плена и с маниакальным блеском в глазах схватила телефон.

– Ты записывала?! Не смей! – Лейла в прыжке пантеры рванула к ней, пытаясь отобрать компроматную запись. Кай провел глазами острый каблук, мелькнувший у самого лица, когда визуалка завалилась на диванчик.

– Найн, бритиш захватчик!

С адским хохотом Иринэ увернулась и, перевернув один из пакетов, ускакала в сторону комнат. Эмпат провел их взглядом и направился убирать рассыпанные продукты. В компании двух подруг ему было комфортно, а безумная энергия Иринэ заряжала чувствительного эмпата, вытаскивая из апатии.

Слегка улыбаясь, он захлопнул холодильник и вздрогнул. Само присутствие следующей компашки стирало не то что улыбку, а любое доброжелательное выражение с его лица.

По контрасту с Лейлой у Мики в руках была увесистая упаковка пива, которую он упорно тащил в одиночку. Натолкнувшись на кровного врага (по крайней мере именно такой взгляд был у второго эмпата) он выразительно скривился.

– Неизменный общажный бомж на посту, – прокомментировал Мика, проходя мимо.

– Мика, – безо всяких эмоций кинул Джиён.

– Я его не трогаю, – огрызнулся второй эмпат.

Кай поднял брови, удивляясь такому заступничеству. Он не нуждался в защите. Тем более от Джиёна.

– Пусть трогает, если у него такое недержание, – обратился напрямую к дискрету он.

Тот смерил его взглядом и равнодушно дернул плечом, мол: «Хочешь проблемы – забирай». Кай на мгновение почувствовал укол сожаления, что так резко очертил личные границы. Ему не хотелось намерено отталкивать от себя большую часть людей, хоть и меньшая этого точно заслуживала. Но он просто не умел иначе.

– Свое недержание лучше полечи! – огрызнулся Мика.

Эмпат вопросительно повернул голову, ожидая объяснений.

– Ты пялишься на дискрета так, будто он твои сраные таблетки, которые ты типа незаметно ото всех глотаешь.

Кай озадаченно моргнул, действительно переведя взгляд на Джиёна. Тот напряженно молчал, даже не улыбнувшись так называемой «шутке». Серые глаза внимательно отслеживали любую эмоцию на лице эмпата.

– Кажется, твои фантазии с телевизором перешли на новый уровень. Может тебе тоже таблеток отсыпать? – Кай щедро тряхнул баночкой, удачно завалявшейся в кармане.

Насчет лечения ему действительно было нечего возразить: прятаться при виде вошедших в гостиную инсайдеров он считал глупым. Хоть и очень хотелось продолжить свою привычную игру в «нормального». Но все и так знали, что слишком многие эмпаты стабилизируются с помощью химии, а то и чего похуже.

– Закинься ими и наконец сдохни, – прошипел Мика и грохнул дверью.

Джиён продолжал выжидающе смотреть на эмпата, словно ожидая объяснений. Когда Кай вопросительно поднял бровь, дискрет наконец отвернулся, достал из холодильника яркую банку газировки и уселся на диван. Бежать за другом он в этот раз, похоже, не собирался.

После замечания Мики не пялиться на Джиёна стало действительно сложнее. Эмпат в очередной раз скользнул взглядом мимо дискрета, как прямо перед ним выросла огромная глыба. Себастьян неловко топтался рядом, не рискуя заговорить первым.

– Привет? – неуверенно спросил Кай, до этого ни разу не общавшийся с аудиалом.

– Привет, – облегченно выдохнул он, продолжая торчать у кресла. Из кармана джинсов все так же торчала барабанная палочка.

– Тебе уступить место?

– Нет-нет, – замотал головой Себастьян.

Оглянувшись, он зачем-то пролез между креслом и окном, попытавшись устроиться на подоконнике. Барабанную палочку для этого пришлось достать, и он неловко зажимал ее в одной руке. Вниз посыпались старые газеты и чей-то забытый конспект. Эмпат осторожно отодвинулся, что его не зацепило бумажной лавиной.

Кай озадаченно обернулся на Джиёна, подозревая, что это какая-то совместная акция. Но дискрет уткнулся в телефон, иногда потягивая виноградную фанту. Фиолетовая банка уже прочно ассоциировалась именно с ним.

– Не хочу, чтоб ты подумал, что я поддерживаю Мику, – после минутной паузы невнятно пробормотал аудиал.

Кай вытаращил глаза, впечатленный таким началом разговора.

– Окей, – только и смог ответить он.

Себастьян, не удовлетворенный диалогом, поерзал на подоконнике. Следующая попытка объясниться была не лучше:

– Я не особо с ними, – короткий кивок в сторону Джиёна, – просто за компанию хожу. Меня Мика подобрал на подготовительных курсах.

Эмпат кивнул, обдумывая новую информацию. А он-то думал что они как минимум давние друзья. Джиён слишком уверенно руководил своей небольшой группой, а Мика походил на эмоциональный центр компании.

– Так вы познакомились летом?

– Ну типа. Они были знакомы раньше, а я так, затесался.

– Мика с Джиёном? – уточнил Кай, испытывая легкую неловкость, что объект их разговора сидит буквально в паре метров. Но любопытство перевесило.

– Ага. А когда нас согнали в одну группу, то оказалось, что и девчонки уже сдружились. Иринэ сразу дает понять, кто ей интересен, – Себастьян задумчиво почесал затылок барабанной палочкой.

– Лейла? – уточнил Кай больше для того, чтоб что-то сказать, чем действительно не догадавшись.

– Угу.

– И они дружат? – попытался уточнить эмпат статус их отношений.

– Да.

– Понятно.

Разговор опять затих, и Кай отчаянно захотел оказаться отсюда подальше. Неловкие диалоги зашкаливала с каждой молчаливой минутой. Дискрет, как назло, впервые не влазил в чужое общение.

«Да я бы лучше отношения выяснял.»

Себастьян, выждав еще немного, вновь заговорил, вынудив Кая практически взвыть. Он как раз стащил со стола книгу, надеясь притвориться занятым, а затем непринужденно слинять. Вечер и в машине можно досидеть.

– В общем Мика со странностями. Но я их не поддерживаю.

– Это слабо сказано, – скривился эмпат.

– Точно.

– Угу.

– М-да, – продолжил череду неловких звуков аудиал.

Кай кивнул, буквально спиной ощущая адское веселье дискрета. Поворачиваться и проверять он не стал, но легкие эманации со стороны дивана подсказывали, что Джиён откровенно наслаждается представлением. И намеренно дает это почувствовать.

– И я ничего не имею против Мёрфи, – последовало продолжение.

– М-м, спасибо. Это… важно для меня, – вымучил Кай из себя ответ.

– Не думаю, что ты поддерживаешь отца. Ты типа сам инсайдер.

– Не поддерживаю.

Если бы Себастьян был журналистом, ему бы удалось вытянуть из эмпата рефлекторное поддакивание на любой вопрос. К счастью для Кая, аудиал даже не замечал, что ответы становятся все более вымученными.

– Наверное, это тяжело.

– Ну… – неопределенно пошевелил пальцами эмпат.

– Мои родители обычные люди, они даже гордятся, что я инсайдер, – голос Себастьяна чуть притих, словно ему тяжело было говорить о семье.

– А ты нет? – из последних сил придумал вопрос Кай.

– Я хотел поступать в музыкальное училище.

– О.

– Люблю музыку.

– Классно.

– Я играл в группе до института. На барабанах.

– А теперь нет? – устало спросил Кай, уже не пытаясь подобрать слова. Разговоры с малознакомыми людьми выматывали его похлеще десятикилометровой пробежки.

– Времени мало. Но у аудиалов интересная учебная программа.

– Круто.

– Да.

Эмоциональный фон комнаты буквально содрогался от злодейского смеха.

Кай резко обернулся, намереваясь высказать все, что думает о наглом дискрете. Но Джиён сидел на диване с таким отрешенным видом, что эмпат на мгновение засомневался, не показалось ли ему. Эмоциональный фон вновь стал идеально ровным.

– Наверное, я вернусь в музыкальную группу после учебы.

– Да, давай.

– Если они не распадутся, – с сомнением добавил Себастьян.

Вновь взяв паузу, он принялся сползать с подоконника. Все, что не упало раньше – рухнуло на пол сейчас, но аудиал проигнорировал это с вдохновением истинного музыкального фаната. Если звук при падении не нес в себе ритмическую ценность – значит его можно не учитывать. Кай в этот раз и вовсе встал с кресла, которое засыпало газетами.

– В общем бывай. Ты вроде хороший парень.

– А… да, ты тоже.

Себастьян неторопливо отошел. В его слегка неловких движениях прослеживалась какая-то грациозность, которую сложно было ожидать от такого великана. Пригнувшись в дверях, он осторожно прикрыл за собой дверь.

Со стороны дивана донеслись странные звуки. Присмотревшись, Кай обнаружил, что дискрет практически рыдает от смеха, сложившись пополам. Возмущенно хватанув ртом воздух, эмпат позволил своему недовольству выплеснуться, привлекая внимание увлекшегося инсайдера.

– Вы оба бесподобны, – выдавил из себя Джиён.

– То есть? – попытался распознать оскорбление Кай.

Проигнорировав вопрос, дискрет метким броском запустил пустую банку в мусорку. Потянувшись, он глянул на часы и демонстративно зевнул.

– Тебе пора пить таблетки. Почти десять.

– Это не твое, бляха, дело, – моментально вскипел эмпат. Если к нападкам Мики он был готов, то любая попытка Джиёна нарушить его личное пространство воспринималась в штыки.

«Нахрена он ко мне лезет?!»

– Окей. Вода в холодильнике.

Кай практически зарычал, чувствуя желания швырнуть в собеседника чем-то тяжелым.

– Прекрати.

– Что? – невинно поднял глаза дискрет.

Он чуть склонил голову, пристально рассматривая собеседника. Что-то ему в увиденном не понравилось, и он, нахмурившись, подошел ближе.

– Не надо делать вид, что тебе не плевать, – Кай предусмотрительно попытался отступить, но уткнулся в кресло.

– У тебя чернила на щеке.

Джиён бесцеремонно протянул руку, пытаясь оттереть пятно с кожи. Ситуация была настолько абсурдной, что эмпат застыл столбом, неверяще уставившись на сокурсника. Только спустя пару секунду он очнулся, и шарахнулся в сторону так резко, что зацепился за диванчик и едва не упал.

– Шуганный.

Джиён вышел из комнаты с таким спокойствием, будто не почувствовал чужого раздражения.

Дверь закрылась и тут же распахнулась вновь. Эмпат, как раз придумавший хлесткий ответ, открыл было рот, но это оказался незнакомый студент. Он равнодушно скользнул взглядом по Каю и отправился шумно делать кофе. Обычная подготовка к понедельнику, в который надо сдать целую кучу домашки.

Местные инсайдеры уже привыкли, что в их гостиной торчит странный парень. Комната и так не пользовалась особенной популярностью, а теперь ей стали предпочитать столовую ниже. Пятый этаж был самым малолюдным, половину пространства здесь занимали душевые. На четвертом же были сплошные жилые комнаты, и бегать мыться приходилось на третий или пятый.

Собрав учебники и конспекты, Кай нахохлился в кресле, ожидая, пока гостиная опустеет. Стоило ночному кофеману удалится – эмпат с наслаждением растянулся на коротковатом диванчике. Ноги с него слегка свисали, но он удобно поджал их под себя и с головой укрылся пледом.

Засыпать здесь становилось все легче.

***

Неделя выдалась солнечной. Уже с понедельника солнце вновь начало пригревать, тучи разбежались кто куда и даже птицы стали петь громче. В восторге были все, кроме Кая.

В то время как большинство студентов вернулись к легким футболкам, эмпат упрямо напяливал толстовку, прячась в капюшоне. Слишком яркое освещение вызывало у него чувство, словно он стоит на сцене, видимый со всех сторон. Все его действия и недостатки подсвечивались солнечными софитами.

Он вновь вернулся к привычке забиваться на галерку, уже не смущаясь неприятным соседством. Мика продолжал комментировать само наличие скандального эмпата в их группе. Джиён прекратил его одергивать, вернувшись в свое равнодушие и предоставив Каю разбираться со своим недоброжелателем самому.

Только Себастьян кардинально сменил поведение и теперь после некоторых неудачных шуток показывал взглядом, что он это не одобряет. Мика от этого бесился только сильнее и на утренней лекции даже запустил барабанной палочкой в окно. Аудиал молча полез за ней следом, вынудив куратора сорваться с места и затаскивать его обратно в аудиторию, пока безумный меломан не сломал шею.

Сейчас оба вышли на улицу, потому как Себастьян отказывался продолжать учебу без своего талисмана, а Хейгер не рисковал отпускать того в одиночку. Судя по взгляду профессора, тот крепко сомневался в психическом здоровье казалось бы самого адекватного из инсайдеров.

Ощущение психушки усиливалось с каждым днем, что не способствовало спокойствию Кая. Да и второй эмпат был явно не в себе.

Возможно, именно поэтому Кай уже третью неделю учебы старательно игнорировал строку в расписании, подчеркнутую красным: «Психолог – пятница, 16:30. Каб. 107». Сегодняшнюю пятницу он не собирался делать исключением. Впрочем, такая же судьба ждала пары по физической подготовке, но их посещение не контролировалось так строго, подразумевая доступ студентов к спортзалу.

– Блин, Мика, ты совсем свихнулся? – Иринэ повернулась к галерке, сверля второго эмпата взглядом.

Тот сидел с кислой миной, спрятав руки под парту. Джиён что-то тихо втолковывал ему на ухо, но замолк, позволив сокурснице высказаться.

– Отвянь, хренолингва, или как там тебя, – вяло огрызнулся Мика.

– Ты вообще в курсе, что один мой удар может снести тебе голову, хоббит? – почти с жалостью спросила кинестетница.

– Иринэ, – предупреждающе кинул Джиён, не отрываясь от тетради.

– И долго ты будешь защищать этого придурка? Тебе так нравится мараться в говне?

Дискрет поднял взгляд от конспекта, жестко взглянув на сокурсницу.

– Говно есть в каждом из вас. Займись своим.

– Вас? – голос Иринэ опасно дрогнул от злости. – У тебя еще из жопы твоя святость не сияет? Иначе почему ты возомнил себя великим миротворцем?

Лейла тоже обернулась и теперь пристально наблюдала за конфликтом, готовая чуть что вмешаться. Если бы злость могла отображаться на термометре, то сейчас бы он тревожно показывал градусов пятьдесят. Кай передернул плечами, чувствуя, как чужие эмоции просачиваются через барьер. Единственный дискрет команды впервые присоединился ко всеобщему хаосу, сорвав барьер и вокруг себя, и вокруг Мики.

– Я никогда не считал себя святым. Но со своим говном я в состоянии справиться, – голос Джиёна был как никогда обманчиво спокоен.

– На данный момент этот псих – твое говно. И если чтоб снести ему голову придется захватить и твою, то я это сделаю!

– Иринэ, тише, – протянула руку Лейла, мягко пытаясь успокоить подругу.

Кинестетница никак не отреагировала на жест, продолжая кипеть злостью. Но она хотя бы перестала расти, застыв совсем рядом с критической отметкой.

– Быдло решает проблемы только одним способом, а, иммигрантка?

Не один Кай уловил агрессию в воздухе. Мика тоже нахлебался чужих эмоций сполна, а лишившись прикрытия дискрета – подхватил, усилил и полностью погрузился в нее.

От его фразы замолчали все. Даже Джиён с сожалением перевел взгляд на соседа. Иринэ, беззвучно выдохнув, рванула по ступенькам наверх. Рука Лейлы бессильно дернулась вслед, не успев удержать подругу. Дискрет также молча вышел из-за парты, встав у нее на пути.

Испуганно вскрикнул Мика, когда кинестетница замахнулась. Визуалка зло зашипела, поняв, что не успевает. А Кай впервые увидел, как действует сила дискрета.

Рука Иринэ, увитая мышцами, внезапно бессильно обвисла. Она с ужасом перевела на нее взгляд, не понимая, откуда эта слабость.

– Отступи, Иринэ. Я не хочу с тобой драться, – в голосе Джиёна чувствовалось напряжение. Воздействовать и одновременно общаться – не лучшая идея.

– Ты не знаешь, что такое драться со мной.

Губы Иринэ изогнулись в кровожадной улыбке. Она кинулась вперед, уже не пытаясь использовать руки. В последнюю секунду ноги девушки подогнулись, ослабляя рывок. Но это не помешало ей влететь в дискрета, сшибая его с ног.

Инсайдеры с грохотом рухнули на ступеньки. Со всех сторон к ним рванули одногруппники, пытаясь разнять драчунов. Паника, злость, удивление, шок – в воздух вспорхнула стая многогранных бабочек, каждая из которых выплескивала свою эмоцию.

– Какого черта вы творите? – грохнул голос куратора.

Чтоб растащить дерущихся, ему пришлось сначала пробраться сквозь кучу других желающих. Кай вскочил с места, но вперед не полез, не видя смысла устраивать еще большее столпотворение. Вернувшийся Себастьян остановился рядом, не решаясь пройти сквозь кучу-малу к своему месту.

– И как вы это объясните?

Джиён выглядел настолько отрешенным, будто это не у него из губы сочилась кровь. Равнодушно глянув на куратора, он рывком освободил руку и сел на свое место. Иринэ продолжала рваться в бой, на скуле у нее красовалась ссадина, то ли от падения на ступеньки, то ли дискрет ее зацепил.

– Думаешь, ты вечно будешь тявкать из-за спины других? – рыкнула она на Мику. – Прости за губу, Джиён. Но на твоем месте я бы подумала, кого и зачем ты выгораживаешь.

– Оно этого стоило, Иринэ? – дискрет выразительно вытер кровь, не отрывая взгляда от сокурсницы.

– Ты не можешь не усложнять, да? – бросила Иринэ, тоже возвращаясь на место. Объяснять произошедшее куратору ни один из них не собирался.

Впрочем, Хейгер не выглядел сильно опечаленным этим обстоятельством. Вернувшись к столу, он подхватил тонкую папку и поднял ее в воздух.

– Итак, вопрос на засыпку. Прошло три недели учебы. Здесь список пропущенных вами занятий. Кого нет в списке?

Почти все студенты синхронно потупили взгляд. Только Лейла осталась сидеть с гордо выпрямленной спиной и синдромом отличницы во взгляде. Впрочем, взгляд ее то и дело обеспокоенно дергался в сторону соседки, которая в такие моменты начинала особо страдальчески кряхтеть.

– Иринэ. «Психология ощущения и восприятия» – четыре пропущенные пары. Объяснения?

Кинестетница отвлеклась от показательных страданий и задумчиво потрогала ссадину на скуле, выдумывая историю позаковыристей. Но Хейгер не дал ей ответить, сразу озвучив вердикт:

– До конца месяца полностью закрыть пропуски. Никаких рефератов и плакатов, нарисованных Лейлой, только твое присутствие на дополнительных.

– Но, куратор…

– И штрафное занятие по «Физиологии ЦНС», – тут же припечатал профессор. – Лейла. Еще раз увижу твой почерк в чужой работе – тебя ждет то же самое.

Визуалка неодобрительно передернула плечами и гордо отвернулась, выражая свое недовольство молча. Хейгер убедился, что достаточно устрашил студенток и перешел к галерке.

– Себастьян. Ни одного пропуска.

Прежде чем аудиал успел получить завистливые поздравления, куратор спустил его с небес на землю:

– При этом активность на парах – нулевая. Если ты приходишь на них поспать и послушать музыку, то мне придется обыскивать тебя на входе в институт. Намек понятен?

Себастьян кивнул, выравниваясь за столом. Но наушник из одного уха так и не вынул, лишь приглушив громкость.

– Джиён. Тут пропустил, там не пропустил… Балансируешь на грани выговора, надеюсь на твое благоразумие.

– Все под контролем, куратор, – кивнул дискрет.

Хейгер бросил на него продолжительный взгляд, но продолжать наезды не стал. Видимо, надежда действительно была сильна.

– Мёрфи… – почему-то именно к нему куратор обратился по фамилии, и все синхронно повернули головы. Кай поежился и неодобрительно зыркнул в ответ. – Идеальное посещение всех пар, на которых ты молчишь, как истинный партизан, пряча под столом домашку.

С галерки донеслись смешки, но эмпат никак не среагировал.

– Я выполняю все указанные учебные нормы и могу предъявить все работы, – холодно сказал он Хейгеру.

Профессор только покачал головой, заранее предполагая, что все аргументы о социальной активности будут отвергнуты.

– К успеваемости у меня вопросов нет. Сегодня я виделся с психологом. У тебя нет ни одного посещения индивидуальных сессий.

– Это не профильный предмет, – в качестве защиты Кай вцепился в расписание, готовый отстаивать свою точку зрения до последнего.

– Это профильная обязанность!

– В уставе института такого нет, – упрямо продолжил Кай и схватил телефон, используя свой главный козырь и зачитывая текст. – «Инсайдер имеет право посещать индивидуальные сессии с психологом/психотерапевтом/психиатром…»

– Все-все, я понял, ты подготовился отстаивать свою психологическую невинность! – закатил глаза куратора.

– Эмпат и невинность? Вы не перепутали адресата, профессор? – глумливо отозвался Мика.

Иринэ с таким стоном закатила глаза, что Кай едва удержался от смеха. Поведение второго эмпата становилось до того абсурдным, что реагировать на него абсолютно не хотелось.

– Мика! – предупредительно рявкнул Хейгер.

– Профессор, я всего лишь беспокоюсь о репутации всей группы, она может пострадать из-за одного недообследованного полудурка!

Не хотелось, но пришлось.

– Может, сойдемся хотя на валерьянке, чтоб ты свою недообследованность успокоил? – не выдержал Кай.

– Я не псих, чтоб пить таблетки! – Мика вскочил с места, сжимая кулаки.

От злости, вспыхнувшей в воздухе, у Кая стрельнуло в висках. Такая реакция на относительно безобидную фразу была более чем странной. Джиён схватил друга за руку и мягко потянул вниз, усаживая и успокаивая. Воздух перестал искриться от эмоций, но предгрозовое ощущение осталось у всех.

– Мика, – куратор сделал вид, что ничего особенного не произошло и продолжил идти по списку. – У тебя самый большой пропуск занять. Начинать от индивидуальных консультаций с психологом, заканчивая всеми дисциплинами.

– И что? – мрачно буркнул Мика.

– И все! – не сдержался Хейгер. – Если ты не способен придерживаться элементарных правил, то я вынужден буду писать докладную в Инспекцию.

– Да пошли вы со своей Инспекцией!

Мика вылетел с аудитории, даже не прихватив вещи. По внутренней защите Кая мазнуло чужой злостью и отчаянием. Это моментально притушило негативное отношение ко второму эмпату, переключив эмоции на жалость. Пришлось старательно вспоминать все, что Мика натворил хотя бы за последние сутки, чтоб не проникнуться к нему покровительством на манер Джиёна.

– Чудно, – удержать второго эмпата никто не успел, только дискрет поднялся следом, но тут грянул звонок. – Занятия на сегодня окончено, от вас жду закрытия хвостов. Джиён, если Мика не возьмет себя в руки, то мне придется говорить с инспекторами.

– Я все решу, – ответил дискрет, собирая свои и чужие вещи.

Группа разошлась в неловкой тишине. Кай вышел одним из первых, опасаясь, что куратор возобновит свои психологические пытки. На сегодня он считал свою учебную программу выполненной и с чистой совестью побрел к выходу из института.

Как долго ему удастся избегать индивидуальных сессий?

Эмпат не имел ничего против психологов, пока они не лезли к нему в голову. Кай даже признавал некоторую пользу от терапии, но за эти годы он слишком устал от того, что его мысли достояние общественности. Ему хотелось оградить хотя бы свой мозг от чужого вмешательства.

Он и сам справится.

В голову настойчиво лезли слова одного из терапевтов: «Операцию на сердце вы тоже сами себе сделаете?». Мания пациента со всем справляться самостоятельно сильно тревожила врача.

«Сделаю.»

От самокопания Кая отвлек резкий эмоциональный всплеск. Он с сомнением глянул на дверь туалета, из-за которой донеслись эманации. Сейчас все затихло, но внутренние метания не позволяли просто пройти мимо. Раз уж он эмпат, то пора воспользоваться этой привилегией.

Туалет был пуст за исключением одного студента. Возле умывальников стоял Мика. Второго эмпата било сильной дрожью, пальцы намертво вцепились в поверхность. В зеркале отображалось побелевшее лицо с абсолютно пустым взглядом.

Кай мягко шагнул вперед, оставаясь незамеченным. Он не знал, как помочь Мике. Но и игнорировать его боль и панику было невозможно.

Впервые в жизни Кай осознано прибегнул к воздействию. Волна отрешенности неспешно затопила помещение, накрывая обоих инсайдеров. Никакой другой эмоции он в себе найти не смог.

Мика озадаченно обернулся. Светлые волосы торчали во все стороны, в голубых глазах отчетливо виднелись отголоски слез. Стоило второму эмпату увидеть, кто именно зашел внутрь, как полог спокойствия дрогнул.

Сцепив зубы, Кай продолжил воздействовать, изо всех сил удерживая сокурсника в своей власти. Тот походил на ужа, выскальзывая из-под его концентрации.

– Мика, – позвал он.

Второй эмпат равнодушно моргнул, едва среагировав на звук. Происходящее напоминало Каю о том, как на него самого действовали таблетки. Сплошная завеса, где нет ни боли, ни страха. Но нет и радости. И даже желания дышать.

– Мика, я помогу тебе.

Губы сокурсника дрогнули в горькой гримасе.

«Что с тобой случилось?»

Вперив в него взгляд, второй эмпат резко и быстро забормотал что-то себе под нос. Выглядело это настолько жутко, что Кай почувствовал мурашки на спине. Но все равно шагнул вперед, прислушиваясь.

– Не трогай его, не трогай его, не трогай его…

– Кого не трогать, Мика?

– Джиён мой, он мне нужен, Джиён мой, не трогай его! – крик резанул по ушам.

Полог спокойствия рассыпался битым стеклом, болезненно хрустнув в сознании эмпата. Мику вновь начала бить дрожь. Кай отшатнулся, срыв воздействия походил на удар молотком по вискам, и сосредоточится заново не стоило и пытаться.

То, что он впервые смог удерживать чужие эмоции целую минуту – уже было невероятно.

«А с паникой получилось лучше, стадион штормило в три раза дольше.»

Очередной крик Мики отозвался звоном в ушах. Он бросился к Каю, пытаясь вцепиться в шею. Пальцы ухватились за ворот футболки, ткань опасно затрещала.

– Зачем ты к нему лезешь, чего тебе не хватает, богатенький знаменитый мальчик?!

– Я ни к кому не лезу, Мика, – по возможности спокойно попытался ответить эмпат. Но когда на тебе висит бешеный инсайдер это дается с трудом.

– Ты же просто унылый фрик, что в тебе такого?! – продолжал трясти его Мика.

Пошатнувшись, Кай попытался отодрать от себя чужие пальцы. По шее уже тянулось несколько царапин от чужих ногтей.

«А у меня только старые ссадины зажили.»

– Ну так может в этом и дело, что я унылый фрик? – пробормотал эмпат, искренне пытаясь не сорваться на потерявшего контроль сокурсника. Он слишком хорошо понимал каково это.

– Почему твоя рожа каждый день в телике, а меня просто запихивали в психушку?!

– Мика, я тоже был у врачей. Тебе больно, я понимаю…

– Ты понимаешь?! Меня пичкали таблетками за решеткой, пока ты жил в гребаном особняке!

– Мика, послушай меня.

– А теперь ты хочешь себе еще и его забрать?!

– Мика, давай поговорим.

– Думаешь я не вижу, что ты таблетки пьешь, чтоб тебя пожалели?!

– Мика, хватит! – терпение Кая стремительно таяло, злость снаружи все сильнее подтачивала барьер, приближаясь к его собственной внутренней ярости. Что будет, когда они столкнутся, он не представлял.

– Лицемер!

– Заткнись!

Эмоции вспыхнули сплошным сухостоем. Жар побежал по жилам, стремясь сжечь все на своем пути. И тем неожиданней оказался ледяной дождь от чужого воздействия. В туалет влетел главный герой диалога.

От чужого толчка Кай отлетел в сторону. Злость продолжала клокотать внутри, ничуть не подавленная дискретом. Исчез только внешний жар – Мика бессильно повис в руках Джиёна. Бросив взгляд на конкурента, он расплылся в ухмылке.

– Что вы тут устроили? – голос был таким же ледяным, как и воздействие.

– Я хотел ему помочь.

Кай отошел в сторону и сунул руки в карманы. Больше всего ему хотелось зарядить кулаком по стене, а не разбираться с чужими обвинениями. Но на фоне истерики Мики сохранять спокойствие было делом чести.

– Лучшее, чем ты можешь помочь – держаться от него подальше.

– Я просто хотел помочь, – упрямо повторил эмпат.

Джиён кинул на него оценивающий взгляд, открыл было рот, но промолчал. Мика пристально следил за любым его действием. Чуть качнув головой, дискрет вывел друга из туалета.

Кай обессилено привалился к стенке.

«Ну и что это было?»

– Бред, – прошипел он, направляясь к умывальнику. Ледяная вода плеснула в лицо, охлаждая кожу. – Просто сплошной бред.

Телефон завибрировал. Вытерев руки об джинсы, Кай равнодушно глянул на экран. В оповещениях засветилось новое сообщение.

«Я зайду вечером. Д.»