Глава 10. Дружеские намерения

Ночевать Кай остался на полу комнаты Иринэ. Ему щедро постелили одеяло, подушки не хватило, но эмпату было не привыкать. Спалось ему отвратительно, а точнее практически не спалось. Организм жестоко мстил за те несколько глотков алкоголя, и он то и дело просыпался, беспокойно ворочаясь. Легли спать они почти на рассвете, и ближе к обеду эмпат сдался, по возможности аккуратно сложил свою постель и переместился в гостиную.

Инспекторская папка распахнулась ровно посередине, и Кай заторможено уставился в текст. После такого сомнительного сна мозги отказывались работать. Эффект от смешения таблеток и алкоголя походил на жесткое похмелье: головокружение, туман в голове и бешеное сердцебиение, особенно мешающее расслабиться. В грудной клетке словно поселился отбойный молот.

Руки сегодня особенно сильно тряслись, и эмпат с тоской подумал о времени, когда он мог перевернуть страницу с первого раза.

«А когда они не тряслись за последний год?..»

На глаза ему попалась вырезка о погибшем аудиале. «Стефан». В который раз перечитав его послужной список, Кай провел пальцем по строке «Семейное положение: женат на Ханне Змигродской. Детей нет».

Та самая активистка у больницы. Информацию о ней пришлось искать в другой части папки, среди обычных зрителей. Впечатляющая биография жены погибшего инсайдера содержала немало интересного, и хотя Кай уже помнил ее наизусть, он вновь впился глазами в текст.

Окончила Институт по типу воздействия: эмпатия. Но по инсайдерской специальности никогда не работала, и, получив лицензию, отправилась получать второе образование в политологии. Стандартная схема среди многих инсайдеров, которых в Институт загоняли инспектора. Отбыв положенные четыре года, вынужденные студенты отправлялись добывать действительно желаемую профессию.

Змигродская успела побывать и политическим консультантом, и главой благотворительного фонда, и даже входила в состав предвыборной команды местного мэра, откуда уволилась год назад.

Последним местом работы значился «Центр социологических исследований». Кай смутно представлял, чем там занимается бывшая эмпатка и задумчиво открыл карту на телефоне. Здание располагалось на самой окраине города в промышленном районе. Не слишком респектабельно, но в целом прилично. Домашний адрес значился буквально через улицу от ее офиса.

«Удобно и попахивает скорее трудоголизмом, чем совпадением.»

От изучения, а точнее зубрежки подноготной Змигродской, его отвлекла скрипнувшая дверь. На кухню сегодня почти никто не забредал, судя по приглушенному шуму внизу, основная масса студентов собралась на первом этаже. Поэтому внезапный визитер стал неприятным сюрпризом для Кая. Выражение лица Мики при виде эмпата моментально поменялось с сонно-благодушного на яростное.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

Кай выразительно поднял брови, выражая все отношение к глупому вопросу. Папка со стуком закрылась, изучать материалы в столь сомнительной компании ему перехотелось. Коротко глянув на часы, он обнаружил, что сидит здесь уже несколько часов.

– Сижу. Плохо видно из-за носа? – почти с сочувствием спросил Кай.

Синева с переносицы расползлась в стороны, образовав темные мешки под глазами скандального второго эмпата. Импровизированная повязка из пластыря и куска бинта не скрывала синяков и припухлости. В таком виде его было почти жалко, но ровно до того момента, пока тот не открыл рот. На кухню Мика пришел за пакетом льда, который достал из морозилки и держал за уголок, не обращая внимания на то, что тот понемногу начинал капать на пол.

– Жалоба куратору будет уже сегодня. Или может хочешь высказать свои искренние сожаления?

– Хочу, – Кай выдержал паузу, прежде, чем продолжить. – Жаль, что у меня был только один стакан.

– Урод, – прорычал Мика.

– Главное, что не тупой.

Второй эмпат подавился воздухом и вместо ответа яростно швырнул в соперника пакет льда. Кай едва успел подставить локоть, защищая лицо, и он тут же онемел от удара. С самоконтролем у них обоих было откровенно фигово.

– Да, у тебя похоже совсем с нервишками проблемы, – словно задумчиво протянул эмпат, стараясь не показывать, что руку до самого плеча пронзило болью. Меткости Мике было не занимать.

«Кто бы говорил про нервишки.»

– С-с-су… – прошипел второй эмпат, но услышал шаги в коридоре и тут же умолк.

– Ты чего здесь застрял?

– У нашего запасного эмпата какие-то претензии ко мне. Жалеет, что нет еще одного стакана, по его словам, – наябедничал Мика, кончиками пальцев трогая нос.

Джиён перевел взгляд на Кая. Сонный и всклоченный, он все равно вел себя так, словно контролировал все в этом здании и пару километров в округе. Майка с короткими рукавами открывала плечи, по которым вилась черная татуировка. Бамбуковый стебель обвивал руку и исчезал под воротом.

Татуировка у сына посла, окрашенные волосы, серьга в ухе? В толерантности государственных служащих к подобным вещам Кай крепко сомневался. Он был готовить поставить на то, что теплыми родственными отношениями там и не пахло.

«Не проецируй свои загоны на других.»

Из размышлений об отцах и детях его выдернул голос дискрета:

– Какие-то проблемы?

Фраза оказалась настолько кинематографичной и неуместной, что Кай не сдержал смешок. Джиён продолжал безо всякого выражения смотреть на него, обычно дружелюбные серые глаза казались непроницаемыми. Эмпат почувствовал болезненный укол сожаления, что он смотрит на него так… холодно.

Кай промолчал, не отводя взгляда. Не пытаясь что-то доказать, а просто не желая ввязываться в очередной конфликт. Внутри все сжалось, но он не позволил ни единой эмоции выплеснуться наружу.

Не дождавшись ответа, дискрет развернул Мику за плечо и подпихнул к выходу.

– Иди. Приложи лед и смени перевязку.

– Ты что, здесь останешься?

– Мика, иди.

Второй эмпат замер, губы искривились в кривой усмешке.

– Смотри не заиграйся, любитель проблем, – бросил он и вышел, так хлопнув дверью, что в шкафчиках задрожала посуда.

Кай, наблюдавший эту сцену, напрягся. Он не планировал оставаться наедине с дискретом и ненавидел выяснять отношения.

«Это необходимо.»

«Мне плевать.»

Две абсолютно противоположные мысли столкнулись в голове, превратив ее в прибежище хаоса.

– Поговорим, Кай? – дискрет шагнул к дивану и оперся руками на его спинку.

Эмпат обреченно вздохнул и перешел к тому, что считал сутью:

– Меня не интересует твой Мика. Он не трогает меня – я не трогаю его. И тогда мы избежим подобного рода инцидентов.

Подобный компромисс казался ему самым надежным. Он не мог сказать, что у него нет привычки лезть в драку. Но на второго эмпата он действительно не хотел набрасываться и тем самым усложнять себе жизнь. Не хотел, и все равно повелся на провокацию во всей своей нервной красе.

– Мика здесь не при чем, – ошарашил его Джиён.

– В смысле не при чем?

– В смысле я хочу поговорить о тебе.

Кай озадаченно закрыл рот. К такому повороту событий он готов не был.

– И что ты от меня хочешь? – осторожно начал он.

– Мне начать с того, что ты ночуешь в гостиной на диване, журналистов, которые создают проблемы всей группе, таблеток, от которых тебя трясет или того, что твой эмоциональный фон сжигает мне мозги?

Эмпат сникал с каждым аргументом, встрепенувшись только на последнем.

– Так ты докопался до меня, потому что я мешаю тебе спокойно пить кофе и бегать вокруг Мики? Не умеешь отгораживаться от чужих эмоций?

Джиён на секунду закатил глаза, сраженный выводом собеседника.

– Еще раз: Мика тут не при чем. А вот у тебя явные проблемы… во некоторых сферах, – пауза между словами создавала ощущение, что дискрет хотел сказать нечто другое.

«Скорее проблемы с головой.»

– Если я тебе так мешаю – поработай со своим барьером, Джиён, а не доставай меня. А свои проблемы я решу сам, – отрезал Кай.

Никто никогда не решал за него проблемы. И уж точно это не начнет делать наглый дискрет, возомнивший себя местным вершителем судеб. Он справится сам.

Но Джиён оказался таким же упертым, как его собеседник:

– Я пытаюсь помочь.

– Себе или мне?

– Это принципиальная разница? Если решение твоих проблем облегчит мою жизнь? – Джиён смотрел прямо, доказывая искренность своих намерений.

Но Кай не желал верить ни в чью искренность. Тем более искренность дискрета. Воздействия он не чувствовал, но это ничего не меняло.

– Мы не в настолько близких отношениях, чтоб мои проблемы сильно усложняли тебе жизнь. За статью я извинился. Но тебе не привыкать быть на виду, – упрямо сжал губы Кай.

– Мы будем работать в связке. Для инсайдера это самый близкий тип отношений.

– С чего ты взял, что в пятерке останусь именно я, а не Мика?

Джиён обернулся на дверь, словно второй эмпат мог подслушивать из коридора.

– Хочешь сдаться прямо сейчас? Твое воздействие в разы сильнее, чем у Мики. Оно буквально сносит мне голову.

– Это лесть? – если комплимент должен был развеять подозрительность Кая, то он напрягся только сильнее, не желая повестись на такую жалкую манипуляцию.

– Это факт.

– У меня проблемы с сотрудничеством. Групповое воздействие – не для меня, – вновь попытался отмазаться от помощи эмпат.

За все время разговора он не шевельнулся, и теперь чувствовал, как немеет поджатая под себя нога. Пакет со льдом все больше походил на расплывшуюся жабу, валяясь в луже на полу.

– То есть все-таки заранее сдался?

– То есть я здраво смотрю на свои перспективы.

Джиён вздохнул и слегка подался вперед. Если бы он сделал хоть шаг к нему – Кай бы вскочил и отгородился креслом. Но дискрет словно чувствовал его внутреннее сопротивление несмотря на прочные мысленные барьеры.

– Кай. Подумай о том, что я тебе сейчас сказал. Мне бы не хотелось превращаться в стену между тобой и Микой. Надеюсь ты уже понял, на чью сторону я встану и последующие разы.

Имя второго эмпата моментально откинуло Кая на изначальные позиции. Раздражение с недовольным урчанием обхватило его своими костлявыми лапками.

– Держи Мику на поводке и проблем не будет.

– У него тоже есть свои проблемы. А вашу грызню придется разгребать мне.

– Вот и решай проблемы Мики. А со своими я справлюсь сам.

– Тебя зациклило на Мике? – насмешливо поднял брови дискрет.

– Отъебись от меня, Джиён, – окончательно взбеленился Кай, моральных сил которого никогда не хватало на длительные выяснения отношений. Особенно если регулярно упоминать всяких мудаков.

Дискрет молча задержал взгляд на собеседнике и отшатнулся от дивана так, словно его ударило током. И все-таки направился к креслу.

Несмотря на свое желание отгородиться всей возможной мебелью, Кай остался на месте, поддерживаемый злостью. Босые ноги остановились возле лужи, которая успела расползтись до самого стола. Подняв дряблый пакет, Джиён некоторое время разглядывал его, а затем усмехнулся.

Рука впечаталась в спинку кресла совсем рядом с головой Кая, вынудив его вздрогнуть. Дискрет склонился к нему, приблизив лицо настолько, что эмпат почувствовал уже ненавистный аромат розового перца. Духи или что бы это не было просто насквозь пропитали чужую кожу.

Эмпат старательно контролировал дыхание, не позволяя сердцу нестись вскачь. В любую секунду он был готов вскинуть руки, прикрываясь от удара. Защитные рефлексы прочно впитались в него до самых костей.

Серые глаза продолжали маячить перед самым носом, и Кай смотрел в них, упорно не моргая и не прерывая контакт. Наконец Джиён хмыкнул и подался вперед, оставив между их телами жалкие сантиметры. Эмпат задержал дыхание, когда над ухом пронесся тихий спокойный шепот:

– Не думай, что я буду оставаться дружелюбным, если ты продолжишь в том же духе.

Резко поднявшись, дискрет на ходу швырнул пакет с водой в умывальник и вышел, ни разу не оглянувшись.

– Придурок, – прошипел Кай, решив, что это высказывание достойно того, чтоб озвучить его в голос. К сожалению, его адресат уже исчез в коридоре.

Раздраженно швырнув папку, попавшуюся под руку, Кай выругался. Нет, все-таки социальная адаптация ему никогда не дастся. Одиночество в этом плане было проще и комфортней. А принуждать себя к общению и прогибанию, которое подразумевал почти любой разговор здесь, эмпат смысла не видел. Допрогибался уже.

Собрав вещи, он вбил в карты адрес вчерашнего клуба и понадеялся, что машина все еще на месте. Вчера Кай не рискнул садиться за руль, опасаясь, что его путь закончиться у ближайшего столба. В кабриолете Лейлы его укачало, и он успел пожалеть о своем решении. Не то чтобы визуалка плохо водила, но медленные скорости действовали на эмпата угнетающе, особенно на заднем сидении.

Добраться до клуба удалось быстро, дороги пустовали, и автобус легко несся на окраину города. «Кинестетика» встретила его погасшей вывеской и пустой парковкой, на которой припарковалось всего с десяток автомобилей. Наконец усевшись в спорткар, Кай выдохнул и аккуратно провел пальцами по рулю.

«Даже несмотря на то, чей ты подарок, тебя я не брошу.»

Мотор мерно рычал, но эмпат не трогался с места. Нужный ему адрес сохранился и в телефоне, и прочно отпечатался в его голове, не говоря уже про черную папку. Но это все не оправдывало то, куда он собирался поехать.

Вряд ли Ханна Змигродская будет рада видеть убийцу ее мужа. Но ведь совсем не обязательно попадаться ей на глаза?

***

Тусклые промышленные районы, обрамленные заборами и оживающие только при въезде грузовых фур угнетали Кая. Он часто бывал в подобных местах в детстве, когда производство Мёрфи еще базировалось здесь, рядом с домом. Потом дела пошли в гору, корпорация разбогатела и нужда в съеме помещений отпала. Семья построила свой собственный завод, далеко за чертой города и добираться туда приходилось не один час. Близнецы бывали там всего пару раз, никакой нужды наведываться туда чаще не было.

За квартал до места назначения Кай вышел из машины и направился дальше пешком. Автомобиль и так привлекал слишком много внимания, а в подобном месте его запомнят даже собаки. Не говоря уже о том, что эмпат попросту опасался вандалов. Мало ли кто там бродит.

Здесь царила неестественная тишина, в выходные дни район погружался в сон, который изредка перерывался лаем собак. Несколько животных пробежали мимо, заинтересовано глянув на гостя, но подходить не стали, направившись по своим делам. На левом ухе каждой из них виднелась желтая бирка местного ветеринарного центра. Псов подкармливали здешние работники, тощим не выглядел ни один.

Спустя час блужданий Кай пожалел, что поперся в огромный промышленный район пешком. До указанного адреса невозможно было добраться прямым путем, маршрут петлял дикой змеей, то и дело поворачивая назад. Пару раз эмпату пришлось и вовсе вернуться и пойти параллельной дорогой, наткнувшись на заграждения.

Поднялся ветер, уже по-осеннему холодный и промозглый. По небу ползли тяжелые серые тучи, мелкие дождевые капли замирали на коже, чтобы затем собраться вместе и прочертить влажную дорожку вниз. Кай собрал волосы в неряшливый хвост на самой макушке, чтоб мокрые пряди не лезли в лицо.

«Где же этот чертов переулок?»

Эмпат уже трижды прошел мимо приземистого здания, запутавшись между корпусами. Наконец он заметил тусклую табличку «Центр социологических исследований». За забором просматривалась пустая парковка, все окна в офисе были темные, хотя на улице уже вечерело. Ну, конечно, кто еще в воскресенье вечером будет шастать здесь.

Значит, второй адрес.

Кай не мог объяснить себе, зачем сюда приехал. Он искренне надеялся не встретить жену погибшего инсайдера. Но потребность увидеть человека, пострадавшего от его рук, была такой же сильной, как и та, что заставляла таскаться его в больницу. Последнюю жертву эмпатского срыва выписали из больницы пару дней назад. И без того бестолковые визиты потеряли всякий смысл.

Где-то вдали раздался громкий вопль, залаяли собаки. Кай поежился, не уверенный, что хочет столкнуться с кем-то в подобном месте. Пьяные компании зачастую испытывали слабость к одиноким путникам.

Выбравшись в жилой квартал, эмпат протер мокрым рукавом экран телефона, пытаясь разобрать изображение. Дождь усилился, заливая стекло. Мысли о том, что машина осталась в двух часах ходьбы угнетали.

Вопль повторился, и Кай обеспокоенно поднял голову. В этот раз крик был скорее испуганным. Грохнул гром, заглушая любые звуки, и он так и не смог понять, кто кричал – мужчина или женщина.

Идти туда не хотелось. Проигнорировать подобное он тем более не мог.

Кай перешел на бег, поглядывая на карту и напряженно прислушиваясь. Тишина. Он постепенно отдалялся от своей точки назначения, углубляясь в спальный район. Окончательно сгустившиеся сумерки превратили дороги в темные реки, которые подсвечивались горящими окнами.

С тихим щелчком наконец загорелись фонари.

Кай замер. Впереди что-то лежало. Кто-то.

Даже если бы фонари не загорелись, он бы уже через минуту споткнулся о человека. Тело лежало на узкой дорожке между двумя домами, свет сюда почти не доставал, а ждать случайного прохожего пришлось бы долго. Если бы сюда не принесло эмпата.

Задавать вероятному трупу вопросы все ли с ним в порядке Кай не стал. Никаких эмоций от тела он не чувствовал, но человек мог быть просто без сознания. Эмпат ощущал легкие эманации, как от глубоко спящего человека, но с тем же успехом это могли быть отголоски людей, живущих в соседних домах.

Его собственные ощущения отошли на задний план, не мешая действовать. Вечная тревога и ощущение опасности не делали проще обычную жизнь. Но давали свои преимущества в подобных ситуациях. Мозг, всегда готовый к атаке со стороны внешнего мира, наконец получил свое и теперь активно работал.

Присев рядом с телом, Кай осторожно протянул руку. Капюшон скрывал лицо лежавшего, объемная дутая куртка отлично защищала от ветра и не давала рассмотреть возможные повреждения.

«Придется перевернуть.»

Эмпат осторожно потянул за плечо, придерживая пострадавшего за спину и укладывая лицом вверх. По плечам рассыпались золотистые волосы, к вороту была пристегнута зеленая лента.

Он все-таки нашел Ханну Змигродскую.

Лицо активистки было все в крови. Либо она при падении разбила нос, либо из-за этого кровотечения и потеряла сознания. Кай приложил два пальца к шее, пытаясь отыскать пульс. Теплая кожа моментально успокоила его, а тихое биение под рукой подтвердило догадки.

Ни встряска, ни даже легкая пощечина не привели активистку в себя. Никаких вспышек эмоций – обморок был настолько глубоким, что собственными силами вытащить ее не было никаких шансов.

Кай помедлил, оглядываясь по сторонам. Табличка с адресом нашлась за углом, номер экстренной службы он тоже отлично знал. Когда регулярно пытаешься понять, задыхаешься ты от инфаркта или панической атаки – такие вещи само собой разумеются.

– Служба спасения, что у вас случилось?

Эмпат коротко обрисовал ситуацию, полностью игнорируя вопросы оператора о его личности. Кто, где, что примерно случилось и адрес – этого было более чем достаточно.

Бесцеремонно сбросив звонок, он вернулся к бывшей эмпатке. Сколько лет она не практиковала? Получилось ли у нее подавить способности, или она жила как инсайдер?

Не зная, чем он еще может помочь, Кай проторчал рядом еще минуту, а затем неуемный разум вновь сорвал его с места. Осмотр «места преступления» не дал ровным счетом ничего. Ни следов борьбы, ни увесистого чурбака, которым можно было вырубить жертву.

Змигродская просто шла, а потом рухнула на гравий, разбив нос и расцарапав лицо. Или все-таки сначала был нос, а затем падение? Жаль, не получится спросить.

Врачи появились только спустя минут двадцать. Синие огни затопили двор, сирена коротко пискнула и замолчала, не то оповещая окружающих о приезде, не то включенная случайно. Из автомобиля выскочило два врача с чемоданчиками и обернулись, выискивая описанное место происшествия.

Кай отступил в темный переулок у соседнего дома, не желая сталкиваться с людьми. Свое дело он сделал. Но совесть не позволяла уйти просто так, а к ней примешивалась здоровая доля любопытства.

Повозившись несколько минут с бездыханным телом, врачи оправдали ожидания эмпата. Змигродская явно пришла в себя, ей помогли встать и довели до машины. Хлопнула дверь, закрываясь за светоотражающими жилетами медиков.

Служебный фургон оставался стоять на месте. Кай тоже, непонимающе хмуря брови.

Спустя пять минут дверь вновь распахнулась, выпуская активистку наружу. Она вяло отмахивалась от врачей, один из них даже попытался затащить несостоявшуюся пациентку обратно, но разочарованно махнул рукой.

Машина еще раз блеснула мигалками, коротко рявкнула сиреной и выехала со дворов. И Кай, и Ханна с минуту смотрели ей вслед.

Убедившись, что фургон уехал, Змигродская вновь накинула капюшон и медленно побрела прочь. Походка у нее была неуверенная, в один момент она и вовсе пошатнулась, успев схватиться за фонарный столб. Отдышавшись, пошла дальше.

Кай упорно брел за ней вслед. Даже если активистка отказалась от медицинской помощи, он обязан убедиться, что она не рухнет за ближайшим углом.

До эмпата доносились едва уловимые эмоции, похожие на болезненный комок утраты, тоски и злости. В груди давило, словно на ней лежал настоящий камень.

Остановившись, Ханна ухватилась за голову и в следующую секунду до Кая донесся ее истерический смех. От неожиданности он оступился, из-под ноги вывернулся камушек и запрыгал по асфальту.

Активистка резко обернулась, выискивая источник шума. Кай замер, будто действительно был маньяком, преследующим жертву. Ничего не обнаружив, Змигродская направилась дальше, а эмпат не стал продолжать слежку. Осторожно сдав назад, он включил карту и вздохнул. От машины его отделяло три часа пешего маршрута и моросящий дождь.