Вторую половину XIX — начало XX в. ознаменовали многие крупные открытия скандинавских ученых в области физики, химии, биологии, физиологии и геологии. Датчане — Х. К. Эрстед, Л. А. Кольдинг, Х. П. Томсен, шведы — С. Аррениус, Л. Ф. Нильсон, Т. Сведберг, норвежцы — К. М. Гульдберг, П. Bore (Вааге), С. Ли и другие внесли серьезный вклад в мировую науку. Их открытия и труды способствовали дальнейшему развитию научного взгляда на мир и его закономерности, утверждали диалектический подход к явлениям природы.
Быстро развивавшаяся наука нуждалась в теоретическом обосновании своих достижений, между тем традиционные формы идеалистических учений не в состоянии были решить эту задачу. Поэтому многие философы стали выступать против спекулятивно-метафизических систем, неких абсолютных принципов бытия, ратовали за «новый научный дух» в философии, который они связывали с развитием эмпиризма и позитивизма.
Наиболее решительные сторонники эмпиризма обратились к экспериментальной психологии. Возникшая еще в XIX В. новая область естествознания — физиология органов чувств и головного мозга — подготовила появление новых методов исследования психической деятельности — психофизических и экспериментально-психологических. Возникла сеть психологических лабораторий. Эксперимент казался могучим оружием в познании психических явлений. Так, Карл Аанге (1834-1900) пытался явления эмоций объяснить теми изменениями, которые происходят в «двигательном аппарате» и кровеносных сосудах человеческого организма. Альфред Леман (1858—1921) исследовал механизм связи между психическими и физиологическими процессами. Он предполагал, что ощущения и восприятия возникают в результате преобразования химической энергии внутри нервной системы в «особую форму энергии. В этом же направлении работали Эдгар Рубин и другие ученые.
Использование экспериментального метода в психологии сыграло большую роль в становлении психологии как самостоятельной науки. Однако этот метод сам по себе еще не мог гарантировать научную значимость исследований. Богатый фактический материал оказался недостаточным для научного объяснения психических явлений. Постепенно экспериментальная психология уступила свое ведущее место другому направлению эмпиризма — логическому эмпиризму.
В начале XX в. произошли существенные изменения в формировании проблемного поля и методологии датских философских исследований — поворот к философско-методологическим проблемам научного знания. Этому повороту способствовали, в частности, и члены образованного у 1905 г. в Копенгагене кружка молодых ученых «Эклиптика». В кружок входили 12 последователей философских идей X. Хёфдинга, среди них Н. Бор, его брат математик X. Бор, математик Н. Э. Нёрлунд, ряд языковедов и психологов.
Труды Хёфдинга, а также зарубежных философов X. Когена, Э. Кассирера и П. Дюгема оказали большое влияние на формирование позиций видного представителя логического эмпиризма Йоргена Йоргенсена. Широкое признание получила его книга «Философские лекции как введение в научные исследования», опубликованная в 1926—1927 гг. Впервые в датской философии была предпринята попытка разработать логику («грамматику») развития научного знания, охватывающего как теоретические философские дисциплины (логику и др.), так и конкретные науки (математику, физику, биологию, историю и т.д.). В качестве методологических принципов этой разработки Йоргенсен использовал не традиционные в истории философии метафизические постулаты, а принципы, которые в начале XX в. признавались как необходимые логические предпосылки исследований в различных науках. К таковым он относил признание существования внешнего мира, принципы дедукции, индукции, причинности, аналогии, непрерывности, экономности и др. Особое значение придавалось принципу «последовательной аппроксимации», т.е. последовательному приближению к истине в результате формулирования новых понятий, законов и теорий в процессе развития той или иной науки. При этом возникновение новой теории не означает, что отбрасываются все прежние научные представления по данной проблеме, а означает лишь, что одна степень приближения к истине заменяется другой, более близкой к истине. Понятие абсолютной истины — это лишь идеал, который, очевидно, никогда не может быть достигнут. «Ценность науки заключается не в том, что она дает нам абсолютную истину о мире, в котором мы живем, а в том, что она на каждой ступени своего развития дает нам наибольшее приближение к этому идеалу». Признавая существование объективного, независимого от субъекта мира, Йоргенсен считал, что практика не может быть единственным критерием истины. Пробным камнем истинности наших представлений должны быть ощущения, которые хотя и зависят от субъекта, но не во всех отношениях.
В некоторых последних работах Йоргенсен стремился объективно разобраться в основах марксистской теории познания. Скептически относясь к диалектическому методу, он все же призывал к взаимотерпимой дискуссии между марксистами и логическими позитивистами, чтобы внести ясность в понятие диалектики. С 1950 по 1964 г. И. Йоргенсен был председателем Общества сотрудничества между Данией и Советским Союзом.
Позиции «критического реализма» И. Йоргенсена подверг критике Б. Шультцер. Он считал, что все теоретическое знание является относительным. Восприняв доктрину логического позитивизма, он все же стремился внести некоторые коррективы в теорию протокольных предложений.
Особое место в истории датской науки и философии занимает творчество Нильса Бора, получившее всемирное признание. В 1913 г. в работе «О строении атомов и молекул» он заложил основы квантовой модели атома, опираясь при этом на идею Резерфорда о планетарном строении атома и на теорию квантов Планка. За создание этой модели ему была присуждена Нобелевская премия. Бору удалось довольно точно разработать модель атомов всех элементов и дать физическую трактовку самой периодической системы элементов. Он пришел к выводу, что законы классической электродинамики при движении электронов внутри атома уступают место квантовым законам. Ученый выдвинул положение, названное им «принципом соответствия». Этот принцип позволил вскрыть внутренний механизм соотношения прежней истины, заключенной в классической теории, с новой, более полной и глубокой истиной, заключенной в квантовой теории. Как потом оказалось, принцип соответствия имеет широкое научно-познавательное и методологическое значение, поскольку он раскрывает связь и соотношение между ранее познанными истинами, их формулировками и новыми истинами в более точных формулировках. Применение этого принципа дает возможность понять, что старые законы, формулировки как бы в скрытом виде входят в новые законы. Новая теория, приходя на смену старой, не просто отрицает последнюю, а в определенной форме удерживает ее. Благодаря этому возможен обратный переход от последующей теории к предыдущей: при известных ограничительных условиях новая формулировка переходит в старую как в свой частный или же «предельный» (крайний) случай. Так, законы квантовой механики переходят в законы классической механики, когда можно пренебречь величиной кванта действия. Таким образом, философское значение принципа соответствия состоит в том, что он выражает диалектику процесса познания, перехода от относительных истин ко все более полной истине.
Другой важный принцип — принцип дополнительности был выдвинут Н. Бором в 1927 г. в работах «Квантовый постулат и новейшее развитие атомной теории», «Атомная теория и описание природы» и др. Исходя из основной черты квантовых процессов — наличия в них и корпускулярных и волновых свойств, он пришел к выводу, что для характеристики микрообъектов неизбежно использование взаимоисключающих понятий. При этом они должны рассматриваться не как противоречивые, а как дополняющие друг друга. При одних условиях применяется одно из них, при других — иное. Поэтому, чтобы знать свойства микрообъекта при всех условиях, нужно одно представление как бы дополнить другим. С каким из «дополнительных» свойств будет иметь дело исследователь в данный момент, зависит от типа экспериментального устройства, применяемого в данном опыте.
Таким образом, принцип дополнительности позволял выявить необходимость учета двойственной, корпускулярно-волновой природы микроявлений, зависимости того или иного их определения от конкретных экспериментальных условий. Принцип дополнительности был использован рядом зарубежных ученых, представлявших копенгагенскую школу интерпретации квантовой механики.
Исходя из посылки, что дополнительность есть философский принцип, Бор стремился распространить его не только на физические, но и на другие явления, в том числе биологические и социальные. Взаимоотношения между инстинктом и разумом, мыслями и чувствами, между механическим и виталистическим подходами к изучению биологических процессов, между различными типами человеческих культур и т.д. Бор называл дополняющими друг друга. На вопрос, какое понятие дополнительно понятию истины, Бор отвечал: «Ясность». Идея дополнительности сделала вероятностную интерпретацию тех или иных явлений не только естественной, но и необходимой.
Обсуждение методологических проблем развития наук, особенно выдвинутых Бором принципов соответствия и дополнительности, продолжают и другие датские философы. Профессор Копенгагенского университета Иоханнес Витт-Хансен (1908—1986) внес важный вклад в исследование категории обобщения как логической процедуры. Подвергнув анализу роль категории обобщения в развитии математических, физических и исторических наук c XIV в. до наших дней, он показал, что логическая операция обобщения может быть не только формальной (чисто индуктивной), но и содержательной операцией, связанной с диалектикой. Содержательность этой операции обобщения возникает в результате того, что более общее понятие (или закон) рассматривается не в отрыве от отдельного, частного (как это имеет место при формально-индуктивном обобщении), а как тесно связанное с ним и им обогащенное.
И. Витт-Хансен оценивает принцип соответствия как особый случаи применяемого в арифметике и геометрии принципа математического обобщения. Бор был первым, кто вполне сознательно применил этот принцип в физике. Принцип соответствия — это общая закономерность в развитии физических понятий и законов, обладающая ценным свойством: старые (классические) физические теории, значимость (действенность) которых для определенной (ограниченной) области физических феноменов установлена экспериментально, не теряют своей значимости для этой области, если созданы новые и более общие теории. Старые теории сохраняют свою действенность для «предыдущей» области физических явлений в качестве предельных случаев новой теории.
Витт-Хансен обращает внимание на то, что встречающееся у Бора выражение «иррациональные черты» в описании квантовой механики имеет отношение не к самой нынешней теории, а лишь к логическим трудностям в истории развития той или иной науки (так, введенные в математику новые числа, например отрицательные, в свое время назывались «абсурдными»). Эти «иррациональные черты», т.е. противоречия, преодолеваются как раз посредством «рационального обобщения», так как рациональное, или математическое, обобщение является методом преодоления противоречий.
Подобно И. Йоргенсену И. Витт-Хансен интересовался и проблемами марксистской философии. Он опубликовал ряд работ по этой тематике, а кроме того, подготовил к изданию полный текст датского перевода «Капитала» К. Маркса, снабдив его развернутым введением.
Философские исследования в Дании до середины 60-х годов XX В. характеризовались значительным влиянием неопозитивистских школ. Этому способствовали как некоторые местные предпосылки (X. Хёфдинг), так и особенно влияние англосаксонского неопозитивизма. Широко изучались и комментировались труды Р. Карнапа, А. Айера, Б. Рассела, А. Витгенштейна, других авторитетов аналитической философии и логического позитивизма.
Наибольший интерес датские ученые проявляли к философским проблемам языка — в трудах А. Ельмслева, X. Ульдалля, Ю. Хартнака, П. Цинкернагеля, Н. Э. Кристенсена и др., а также к философии морали и права — в трудах Ф. В. Крузе, А. Росса, К. Г. Сёренсена, М. Блегвада и др.
Важный вклад в теорию языка внес Ауи Ельмслев (1899—1965), развивавший идеи лингвистического структурализма швейцарского языковеда Ф. Де Соссюра, открывшего в языке новый аспект — семиотический, в соответствии с которым оказалось возможным трактовать язык как условную знаковую или символическую систему. Опираясь на соссюровский подход к языку как системе функциональных отношений, Ельмслев и его сподвижники (X. Ульдалль и др.) заложили основы копенгагенской школы глоссематики как абстрактной теории языка вообще, «алгебры языка», описывающей любой возможный текст любого возможного языка. В работе «Пролегомены к теории языка» (1943) Ельмслев разграничивает в языке план выражения (означающее) и план содержания (означаемое), а каждый из этих планов расчленяет на форму (систему отношений) и субстанцию. Опираясь на идеи А. Уайтхеда, Рассела, Карнапа и других логических позитивистов, он пришел к выводу, что научное» существование имеет не субстанция (материал), а только ее внутренние и внешние отношения. Отсюда задача лингвистического анализа состоит в том, чтобы выявлять языковую форму, скрытую за непосредственно доступной чувственному восприятию субстанцией. При этом субстанция не является необходимой предпосылкой для существования языковой формы, но языковая форма — необходимая предпосылка для существования субстанции.
В отличие от попыток построить всеобщую теорию языка, сознательно отвлекаясь при этом от учета соотнесенности языка с субстанцией и опытом, другие датские философы обращали внимание именно на эту связь. Так, Юстус Хартнак, анализируя логику языка, придерживался реалистического взгляда на проблему влияния внешнего мира на язык. По убеждению другого ученого — Петера Цинкернагеля, язык и его логика основаны на допущении, что мы живем в материальном мире, которому присущи фундаментальные физические законы. Обыденный повседневный язык, порожденный жизнедеятельностью человека, составляет основу языкового выражения естественнонаучных законов и описаний. На его основе становится также возможным описание физиологических, психологических и биологических явлений. Без использования слов повседневного языка, предполагающего существование материального мира и его данностей, ничего нельзя описать. Поэтому несостоятелен феноменалистический подход к анализу языка как некоей системы чистых функций и отношений, не связанных с конкретным материалом «естественного» повседневного языка. Примерно в этом же направлении работал и Н. Э. Кристенсен, анализировавший категорию значения. Он считал, что значение связано с выражением (высказыванием).
Выявляя господствующие тенденции развития современной философской мысли во всех странах Северной Европы, упоминавшийся выше С. Хольм пишет: «Значительные перемены XX В. состоят в том, что философия в большей степени, чем раньше, становится делом самих философов, в то время как представители конкретных наук стремятся не выходить за рамки своей специальности, и это означает, что они настроены сугубо позитивистски». Позитивистский дух проникает в какой-то мере даже в теологию, «у которой есть тенденция стать дефилософированной, а у религии — демифологизированной».
Логическому и семантическому позитивизму в Дании в известной мере противостоят такие течения, как марксизм, экзистенциализм, психоанализ и неопротестантизм, степень влияния которых в различные периоды проявлялась по-разному.
Еще в начале XX в. получили известность работы социал-демократа Густава Банга по проблемам государства и материалистического понимания истории. В 50—80-е годы по проблемам марксистской философии, социологии и эстетики выступали И. Нёрлунд, К. Эстерлинг, Г. Лунд, А. Енсен, Н. Р. Енсен, У. Ю. Енсен, X. Шерфиг, Б. Грён, А. Шёлунд, Э. Балслев и др. Так, Иб Нёрлунд анализировал вопросы кибернетики и теории дополнительности. Традиционная для датской философии проблематика теории и методологии науки нашла отражение в работах Уффе Ю. Енсена, в которых раскрывается диалектическая взаимосвязь процесса развития наук и общественной практики.
После второй мировой войны, когда остро встали проблемы нравственности, свободы и ответственности личности, некоторые философы и писатели-эссеисты обратились к экзистенциализму, воспринимая его как «новый гуманизм». В отличие от многих работ неопозитивистского толка, в которых проблемы морали если и рассматривались, то не по существу, а лишь в плане формально-логического анализа, экзистенциализм привлекал к себе внимание как философия человека, его свободы и существования. Ряд работ в экзистенциалистском плане опубликовал Вилли Сёренсен, резко критиковавший позитивистскую философию. Литературное наследие предшественника экзистенциализма С. Кьеркегора исследовалось в работах Н. Тульструпа, Е. Химмельструпа, Г. Маланчука. С 1948 г. начал издаваться журнал «Кьеркегориана». И все же интерес к экзистенциализму постепенно угасал. И не случайно журнал «Heretica», в котором находили отражение экзистенциалистские идеи, просуществовал всего несколько лет. В последние годы в датских университетах влияние различных видов аналитической философии ослабевало, тогда как интерес к феноменологии, структурализму и фрейдизму возрастал.
Во второй половине XX развитие исторической науки в Дании достигло нового, более высокого уровня. В 60-е годы вышла в свет 14-томная «История Дании» под редакцией И. Данструпа и X. Коха, а в 80—90-е годы — 16-томная под редакцией У. Ульсена. Широко используя достижения предшествующих исторических исследований, авторы вместе с тем предприняли критический пересмотр истолкований древнейшей и раннесредневековой истории страны, ссылаясь при этом на новейшие открытия археологов. История Дании рассматривается в тесной связи с историей Европы. Подобная методологическая установка инициирует понимание истории Европы не просто как некой суммы историй отдельных народов и государств, а как определенной социокультурной целостности, определенного типа цивилизации.
Особенностью последнего издания «Истории Дании» является также то, что авторы первых двух томов по древнейшей истории, будучи археологами, использовали теоретические конструкции современной социальной антропологии. Историк из Орхуса X. Палудан отмечает в этой связи, что «в настоящее время датские археологи, кажется, стремятся к очередному обновлению своих позиций — как через привлечение нового материала, так и прежде всего под влиянием эволюционистской антропологической теории». Авторы третьего и четвертого томов (английский ученый П. Сэйер и датский У. Фенгер), повествуя об эпохе викингов и о раннем средневековье, также «проявляют явный интерес именно к антропологическим теориям возникновения государств и используют сравнительно-исторический метод при рассмотрении своих тем». Это еще одно свидетельство плодотворности взаимодействия между специальными науками и теоретической социологией, в частности между археологией и социологией.
История научного и философского знания в Дании c XVI по XX в. показывает, что плодотворные результаты в его развитии в значительной мере обусловливались дискуссиями о соотношении философских и конкретно-научных методов познания, их взаимодействием. Выдающиеся открытия датских и зарубежных ученых в термодинамике, квантовой физике и других областях не только вызвали кризис механистических положений старой физики, но и поставили под вопрос старые методологические установки в познании, традиционные формы метафизики как некой «науки наук. Метафизическое мышление вступало во все большее противоречие с эмпирическим и аналитическим языком естествознания XX в. В результате возникло движение за придание философии научного духа. Главный путь при этом виделся в применении методов, показавших свою плодотворность в естественных, математических и психологических науках. Была воспринята идея Рассела, что сущность философии заключается в анализе, а не в синтезе. Широкое распространение получил метод анализа как сведение сложного к простому, как редукция реальности к логическим основаниям «опыта» познающего субъекта.
Проблемное поле философских исследований длительное время формировалось преобладающим интересом к философским, этическим и психологическим аспектам отдельного индивида (экзистенциальная и неопротестантская философия человека). Но неуклонно обретало силу и другое важное направление в деятельности датских ученых — разработка теории и методологии наук вообще, физики и языкознания особенно («философия науки»). Иными словами, философия человека и философия науки образуют стержневые линии развития философской мысли в стране.