Период высокой конъюнктуры до 1973 г. датские социологи и историки не без основания связывают с преодолением послевоенных кризисов и достижением высокого уровня жизни. Действительно, социальную напряженность предыдущих лет почти удалось снять, у датчан появились основания для оптимизма. Главное — удалось добиться полной занятости населения.
Произошли заметные изменения в структуре самодеятельного населения (см. табл.). Массовые миграции — из глубинки в столицу, из центральных районов Копенгагена в пригороды вызвали настоящий бум строительства односемейных домов. По мере рационализации и механизации сельского хозяйства сократилась численность фермеров; не выдержало конкуренции с владельцами крупных универсамов огромное число владельцев мелких магазинчиков. В результате с 1960 по 1974 г. доля самостоятельных лиц в структуре самодеятельного населения сократилась с 21 до 13%. Бурное развитие государственной сферы услуг (здравоохранение, образование и социальное обеспечение) увеличивало долю служащих (в 1974 г. — 42%). Имея в виду их возросшую численность, а также ключевую роль сферы услуг и администрации, видный экономист Йорген Дик позже даже назвал служащих «новым правящим классом».
Превращению в послевоенное время служащих в массовую социальную категорию способствовало преодоление в их среде мифа о «сословной обособленности от других категорий наемных работников. В 1952 г. был создан общенациональный профцентр служащих (FTF). Лидеры основанного в 1898 г. Центрального объединения профсоюзов Дании (LO) несколько настороженно отнеслись к новому профсоюзу, объявившему о своей внепартийности. Лишь в 60-е годы между этими двумя основными профцентрами страны, объединявшими тогда 940 тыс. человек (LO — 508 тыс., FTF — 132 тыс.), стали складываться партнерские отношения.
Росту численности служащих содействовало и приобщение женщин к трудовой деятельности. Если В 1960 г. 25% замужних женщин были трудоустроены, то в 1971 г. работала примерно каждая третья. Производственная активность женщин была отчасти обусловлена ростом возможностей потребления. Уходило в прошлое традиционное представление о муже как единственном кормильце семьи. Государство и муниципалитеты взяли на себя заботу о создании сети дошкольных учреждений и массовой подготовке специалистов соответствующих профессий.
Большие перемены происходили в повседневной жизни датчан. Они стали широко пользоваться льготными кредитами на приобретение домов, земельных участков и прочей недвижимости. Покупая автомашины в кредит, люди могли себе позволить работать дальше от дома. Однако и автомобили и бензин были импортного производства. А это привело к росту внешнего долга. В 60-е годы он неуклонно увеличивался (единственное исключение — 1963 г., когда благодаря «Комплексному решению» удалось ненадолго изменить эту тенденцию). В 70-е годы его рост продолжался, что в значительной мере ограничило свободу маневра Дании на мировом рынке.
Массовая индустрия потребления все больше ориентировалась на молодежь и подростков, которые стали не только зарабатывать на карманные расходы, но и сравнительно рано самостоятельно обустраивать свою жизнь вне родительского дома.
В обстановке потребительской эйфории заметным событием явился выход в свет в 1969 г. публицистической работы «Благосостояние без благополучия», выдержавшей затем несколько изданий. Ее автор видный социал-демократ Бент Хансен на конкретных, документально подтвержденных фактах показал, что в Дании не решено множество социальных проблем. Он, в частности, отметил, что наиболее состоятельная (¼) часть населения в совокупности обладает 85% собственности, а наиболее обделенная (¼) — лишь 1%. В 1903 г. соответствующие данные составляли 93 и 0,2%. Сохранялась разница в оплате одинакового труда мужчин и женщин. Социальные «перекосы» наблюдались в сфере здравоохранения, высшего образования и др. Хотя до 1973 г. активными темпами велось жилищное строительство и на одного жителя в Дании приходилось больше жилой площади, чем в других странах, жилье было распределено неравномерно, а цены на него росли.
Все это ставило под сомнение способность социал-либеральной модели с ее лозунгом равенства возможностей для всех, объединившей все ведущие партии, обеспечить всеобщее благоденствие. Выступление Б. Хансена побудило СДПД создать специальную исследовательскую группу по проблемам социального равенства, доклад которой подтвердил его наблюдения.
Учитывая огромный рост налогов, все более важное значение приобретала проблема достижения национального согласия относительно раздела «общего пирога». Между тем росло недовольство тем, как государство распоряжается финансами (часть молодежи вообще подвергала сомнению потребительство, стремление к приобретению материальных благ). В 1965 г. среди зажиточной части населения регионов возникло движение протеста против государственных дотаций культуре и театру, организованное ютландским кладовщиком Петером Риндалем. Антиинтеллектуальное, антиэтатистское и эгоистическое, оно явилось предтечей нашумевшего в 70-е годы антиналогового популистского движения адвоката Глиструпа.
Приоритетным направлением деятельности государства в эти годы стало развитие сферы образования. Школьная реформа 1958 г. стимулировала рост ассигнований государства на эти цели. Если в первые послевоенные годы ассигнования составляли примерно 2% ВНП, то в 1959 г. — 3%, а на рубеже 70-х годов — около 6%. Расширение спектра общеобразовательного и специального образования имело позитивные последствия. В частности, оно способствовало повышению культуры труда в тех узкоспециализированных отраслях производства, которые были характерны для перестраивавшейся датской промышленности. Учитывая, что основная часть трудящихся имела лишь 7-летнее школьное образование, профессиональная переподготовка и просвещение стали общественно важным направлением деятельности ряда профсоюзов, в первую очередь самого крупного в те годы Профсоюза неквалифицированных рабочих[59].
Благодаря сотрудничеству профсоюза СИД и крупнейшей партии страны СДПД в 1960 г. был принят закон о переподготовке так называемых специализированных, а точнее, полуквалифицированных рабочих (1,2 млн человек прошли через эти курсы). В условиях роста интенсивности труда датские профсоюзы стали уделять пристальное внимание состоянию производственной среды, велась работа по технической паспортизации рабочих мест и профилактике производственных заболеваний. С 1965 г. лидеры профсоюзов стали обсуждать вопросы демократизации на производстве, в 70-е годы был подготовлен ряд законодательных инициатив по «экономической демократии». Суть их сводилась к созданию централизованного фонда из отчислений от фондов зарплаты.
По-прежнему в центре внимания профсоюзов находились вопросы зарплаты (прежде всего низкооплачиваемых категорий работников). После «Комплексного решения» наступил спад забастовочной борьбы. Однако это не означало, что она закончилась. Сохранявшиеся «перекосы» в доходах побудили рабочих в конце 60-х годов к выступлению в пользу низкооплачиваемых категорий под популярным лозунгом «За прибавку к зарплате 1 кроны в час». Прошли и выступления в пользу улучшения производственной среды и против произвольного увольнения профсоюзных активистов. Забастовки, которые происходили случайно (зачастую в нарушение коллективных договоров), заканчивались разбирательством дел в трудовом третейском суде. Но, поскольку лидеры профсоюзов не поддержали забастовщиков, те начали кампанию «снизу» — за пересмотр полномочий трудового третейского суда. Их требования были отчасти учтены, и в 1973 г. трудовое законодательство было пересмотрено. Неожиданная для многих социальная активность рабочих в условиях эйфории благоденствия придала национальную окраску выступлениям студентов и других групп молодежи в 1968—1970 гг.
Так называемый студенческий бунт был проявлением молодежной контркультуры и имел много общего с аналогичными эксцессами в других странах Западной Европы. Вместе с тем в Дании в нем отчетливо просматриваются как элементы социального конфликта, так и традиции датского культуррадикализма 30-х годов с присущим ему неприятием авторитаризма и милитаризма. Последнее сближало студенческий бунт с пацифистскими и антиимпериалистическими движениями — начиная с первого марша, организованного компартией против ядерного оружия в 1960 г. Кроме того, проводились пикеты против участия армейских подразделений ФРГ в военных учениях на территории Дании и кампании солидарности с народом Вьетнама. Массовые демонстрации протеста в Копенгагене в 1967 и 1968 гг. против военных действии США во Вьетнаме были разогнаны полицией с особой жестокостью.
Разоблачения в те годы практики незаконной регистрации властями инакомыслящих, подслушивание телефонных разговоров и избиение участников легальных демонстрации провоцировали молодежь на ответные действия. Апогеем этого противостояния явились вооруженные столкновения на улицах Копенгагена в 1970 г., во время конференции руководителей Всемирного банка, который протестующая молодежь квалифицировала как символ всевластия империализма США.
В марте-апреле 1968 г. студенты Копенгагенского университета под лозунгом «Долой профессорский диктат!» оккупировали аудитории, требуя предоставления им 50% мест в руководящих структурах факультетов. По просьбе ректора университета, видного ученого и одного из лидеров движения Сопротивления, профессора Могенса Фога полиция не стала вмешиваться, и, несмотря на эксцессы, студенческий бунт закончился сравнительно мирно. Фог с пониманием отнесся к антиавторитарному пафосу этого выступления, заметив позже, что временами оно походило скорее на народное гулянье, чем на бунт».
В отличие от правительств других стран датское правительство удовлетворило почти все требования студентов. Особенностью датского студенческого движения следует считать усиление с 1970 г. его социальной ориентации и установление сотрудничества с рядом профсоюзов. Совместными силами студентов и профсоюзных активистов были подготовлены популярные брошюры по вопросам охраны труда и другие просветительские издания.
Молодежь возглавила и стихийное движение против развернувшейся после 1966 г. спекуляции жильем и добилась на уровне муниципалитетов определенных уступок. Пафос молодежного движения находил у датчан понимание, но крайности в конфронтации с властями вызывали у многих из них настороженность, они их явно не одобряли.
Яркой формой конфронтации явились захват в 1971 г. пустых казарм в центре Копенгагена и создание здесь вольного города Христиания». С тех пор и существует этот очаг контркультуры, вызывая у одних страх, ибо наличие в нем уголовных элементов очевидно, у других уважение к тем, кто в рамках самоуправления и натурального хозяйства пытается реализовать анархистскую утопию.
Лавина нетрадиционных выступлений молодежи шокировала значительную часть населения. На референдуме в 1969 г. большинство отклонило предложение о предоставлении права голоса с 18 лет. Вместе с тем эти выступления повлияли на массовое сознание 70-х годов, продемонстрировав, в частности, что внепарламентские движения, как образец прямой демократии, могут служить альтернативой тем традиционным партийным структурам, которые стали терять доверие населения (доля избирателей, состоявших в той или иной партии, с 1947 по 1973 г. сократилась с 27 до 11%).
Политическая самодеятельность молодежи получила своеобразное выражение в массовой внепарламентской кампании Народное движение против ЕС.
Эта демократическая организация, созданная в канун референдума о вхождении Дании в ЕС (апрель 1972 г.) по инициативе ряда левых и либеральных партий, профсоюзов и молодежных союзов, объединила более 300 местных комитетов гражданских инициатив. Ее активистами были эксперты, профессиональные политики, артисты, художники, литераторы, журналисты, которые направили свои усилия на массовую просветительскую деятельность по поводу сущности интеграции и ее последствий для самых разных сторон жизни датчан. Эта просветительская деятельность продолжалась и в последующие годы.
Логика референдума, однако, не допускает компромиссов и различных нюансов во взглядах, и по мере приближения дня голосования противостояние сил ужесточалось. Правящие круги и лидеры профсоюзов располагали огромными средствами для массированной агитации в пользу ЕС. Они запугивали население угрозой грядущих экономических бедствий, если Дания останется вне ЕС. В то время как сторонники ЕС делали упор на экономические преимущества интеграции, противники указывали на дефицит демократии в ЕС, свертывание суверенитета и утрату национальной самобытности.
Одна из отличительных черт современной Дании — сохранение конституционной монархии. В то время как в ряде стран она воспринималась как анахронизм, датская монархия смогла вписаться в контекст современности. В январе 1972 г., после кончины короля Фредерика IX, на престол вступила его дочь Маргрете II. В 1967 она вышла замуж за французского графа Анри де Лабор де Монпеза, в 1968 г. у них родился сын Фредерик, а год спустя — второй сын, Иоахим. Королева продолжила демократические традиции поведения и общения с народом, заложенные ее отцом, и своей эрудицией, умом завоевала искреннее уважение датчан.
Так, в Дании на рубеже 70-х годов в рамках преемственности стали создаваться новые ценности, но не только — появились и новые противоречия.