Заключение пакта Молотова —Риббентропа, нападение Германии на Польшу, начало «странной войны», а также подписание СССР в сентябре-октябре 1939 г. двусторонних военных соглашений с Латвией, Литвой и Эстонией — все это в корне изменило соотношение сил в Балтийском регионе, к чему Дания оказалась неподготовленной. На встрече с редакторами местных газет 4 ноября 1939 г. министр иностранных дел П. Мунк подчеркнул, что «датчане не должны закрывать глаза на то, что последние события, связанные с СССР и балтийскими государствами, географически приблизили Советский Союз к странам Севера», однако большинство датских газет осенью 1939 г. избегали писать о новой роли СССР в регионе.
Осторожность оценок, отличающая датскую дипломатию от дипломатии других Скандинавских стран, объяснялась не в последнюю очередь тем, что Дания столкнулась с куда более сложной ситуацией, чем ее соседи — норвежцы или шведы, которых поддерживала Англия, не желавшая вмешиваться в датские дела. С началом «странной войны» и без того непростые датско-английские отношения еще более осложнились. Уже в первые недели военных действий возник ряд инцидентов, связанных с многочисленными нарушениями датского воздушного пространства английскими самолетами. 4 сентября английский бомбардировщик сбросил четыре бомбы на Эсбьерг. Как отмечалось в отчете британского посла в Стокгольме Монсона, «датчане не доверяют нации, «по ошибке» сбросившей на них бомбу, оставившей на произвол судьбы Польшу и нарушающей международное право введением морской блокады». Кроме того, у датчан появились серьезные сомнения относительно способности Англии успешно противостоять Германии. Как отмечалось в меморандуме заместителя министра иностранных дел А. Кадогана, составленном для британского МИД, «датчане ведут себя так, словно о том, кто сильнее — Англия или Германия, они будут судить по результатам военных действий, а не по лживой пропаганде этих стран».
По причине этих сомнений датчане старались соблюдать крайнюю корректность во всех официальных заявлениях На встрече министров иностранных дел и премьер-министров северных стран в Копенгагене 18 сентября 1939 г основное внимание было уделено обсуждению проблем нейтральной торговли В совместном заявлении говорилось, что северные страны намерены сохранить свои традиционные торговые связи, в том числе и с воюющими государствами.
В сентябре-октябре 1939 г. правительство Дании вело переговоры с Германией о порядке торговли с Англией, так как к этому времени датский торговый флот стал нести значительные потери от атак немецких подводных лодок. Согласно достигнутой договоренности, датчане обязались вести торговлю с Англией лишь через пять портов. Чтобы обезопасить суда, следующие в Германию, немцы предложили датчанам метить их специальным знаком — мальтийским крестом. Это правило вступило в силу с 11 октября 1939 г. и держалось в тайне от других стран как немецкой, так и датской стороной.
В декабре был подписан датско-немецкий торговый договор, предусматривавший в 1940 г. значительное по сравнению с предыдущим годом увеличение объема товарообмена между двумя странами. Длительные датско-английские торговые переговоры закончились подписанием 2 апреля 1940 г. договора, но он так и не вступил в силу.
Кроме того, осенью 1939 г. внимание правительств северных стран было приковано к проблеме советско-финских отношений. В октябре в Стокгольме встретились шведский король Густав, норвежский король Хокон, датский король Кристиан X, финский президент Каллио, а также министры иностранных дел этих государств. В ходе обмена мнениями представители Норвегии и Швеции подтвердили свою приверженность политике нейтралитета и сотрудничеству с соседями. Правда, представители датской стороны заявили, что в случае советско-финского конфликта Дания не сможет оказать сколь-либо значительной помощи Финляндии. Как показали дальнейшие события, Дания строже и последовательнее, чем Швеция и Норвегия, соблюдала нейтралитет.
5 декабря 1939 г., выступая в фолькетинге, Т. Стаунинг еще раз подчеркнул, что в советско-финском конфликте Дания будет придерживаться строгого нейтралитета.
Тогда же, в первых числах декабря, в Копенгагене состоялось несколько демонстраций, многочисленные участники которых выражали протест против политики СССР. Весьма болезненно на датско-советских отношениях сказался инцидент, говоря проще — битье стекол в здании полпредства СССР в ночь с 1 на 2 декабря кем-то из датских «активистов», выразивших таким образом свой протест.
П. Мунку дважды, 2 и 5 декабря, на встречах с представителями прессы пришлось призывать журналистов к сдержанности и взвешенности оценок: «Мы должны проводить истинно нейтральную политику, мы не можем участвовать в каких бы то ни было военных акциях, но по прочтении наших газет создается впечатление, будто мы намерены ввязаться в войну. Мы видим, как далеко столь опасная политика завела Швецию, ведь стоит ей начать военные действия, как наше положение станет просто безнадежным.
7 декабря министры иностранных дел северных стран встретились в Осло, чтобы обсудить свою позицию на предстоящей чрезвычайной сессии Лиги наций. В связи с обсуждением текста коммюнике, составленного министром иностранных дел Норвегии X. Кутом, П. Мунк предложил отказаться от постановки в Лиге наций вопроса о советско-финском конфликте, полагая, что подобная акция приведет к дальнейшему обострению международных отношений.
Во время голосования 14 декабря 1939 г. на чрезвычайной сессии Лиги наций по поводу санкций против СССР и исключения его из этой организации Норвегия, Швеция и Дания (поддержав решение об оказании помощи Финляндии) выступили против санкций и воздержались от голосования за исключение.
Объем датской гуманитарной и военной помощи Финляндии по сравнению со шведской и норвежской был невелик. Несколько сот датских добровольцев проходили военную подготовку в Финляндии, но не участвовали в боевых действиях. В Финляндию были отправлены санитарная автоколонна и квалифицированные рабочие. Датчане охотно размещали у себя финских детей, был организован сбор денежных средств.
Позиция Дании была кратко сформулирована Т. Стаунингом в новогоднем выступлении по радио. «Дания, — сказал он, — готова защищать свой нейтралитет, однако она не может вести войну в собственном смысле этого слова из-за географических условий и малочисленности населения, последнее исключает наличие армии... в этой войне мы должны занимать пассивную позицию, сохраняя нейтральные отношения с воюющими сторонами».
Подобная позиция Дании вызывала неодобрение английских правящих кругов. 3 февраля 1940 г. в беседе с датскими журналистами У. Черчилль повторил еще раз, что в случае эскалации военного конфликта на севере Европы рассчитывать на помощь Дании не следует.
27 января 1940 г. Верховным командованием Германии была начата разработка оперативного плана вторжения в Норвегию и Данию под названием «Учение на Везере». 5 февраля по решению Верховного военного совета союзников в Финляндию через территорию Швеции и Норвегии была отправлена военная экспедиция. Подписание 13 марта 1940 г. советско-финского перемирия отодвинуло угрозу вовлечения Скандинавских стран в войну, но ненадолго.
26 марта Гитлер принял решение о вторжении 8—10 апреля в Норвегию и Данию. 1 апреля датская и шведская миссии в Берлине уже располагали информацией о его подготовке. Датский морской атташе Кёльсен сообщил об этом П. Мунку, о том же 4 и 5 апреля доложил и посол в Берлине X. Цале (такую же информацию получили министерства иностранных дел Швеции и Норвегии). Однако, полагаясь на датско-немецкий пакт о ненападении, датское правительство не придало этим сообщениям должного значения.