После окончания войны перед датской дипломатией встали три главные проблемы: деятельность в Лиге наций, отношения с послевоенной Германией, связи с большевистским правительством России.
И ноября 1918 г. было объявлено о перемирии на фронте. От участников Парижской мирной конференции, вырабатывавших в течение пяти месяцев условия мира для Германии, все Скандинавские страны ожидали удовлетворения своих территориальных претензий. После окончания военных действий германское правительство признало, что граница между Германией и Данией должна быть определена на основе плебисцита в Среднем и Южном Шлезвиге. К этому времени активизировало свою деятельность Фленсборгское движение, выступавшее за воссоединение Южной Ютландии с королевством.
Вынужденное участие Южной Ютландии в войне на стороне Германии обошлось ей дорого: из 30 тыс. ушедших на фронт 5 тыс. погибли, многие вернулись инвалидами. Как и другие территориальные вопросы, южноютландский обсуждался в подкомиссии Бельгийско-датской комиссии Парижской мирной конференции, призванной определить будущие границы Германии, Бельгии и Дании.
В 1918 г. в ригсдаге была создана Комиссия по территориальной проблеме, а в конце февраля 1919 г. в Париж прибыла датская делегация (в нее входили Н. Андерсен и Э. Глюкштадт) для представления официальной точки зрения по проблеме Шлезвига. Делегаты заявили о необходимости проведения всеобщего голосования в Северном Шлезвиге, коммунального голосования в Фленсборге и северных коммунах Среднего Шлезвига. Кроме того, было предложено судьбу южной зоны тоже решить голосованием, чтобы немецкое меньшинство, проживающее в Дании (в соответствии с датским законодательством), свободно пользовалось немецким языком и открывало свои школы.
Бельгийско-датская комиссия приняла решение, согласно которому голосование проходило в трех зонах. По решению Версальской конференции в феврале-марте 1920 г. в северных и центральных районах Шлезвига был проведен плебисцит. 75% населения высказалось за принадлежность к Дании, а 25% — за принадлежность к Германии. 5 мая в Северный Шлезвиг был направлен экспедиционный корпус в составе 1150 человек, восторженно встреченный датским населением. В результате Парижская мирная конференция 15 июня 1920 г. официально признала Северный Шлезвиг за Данией.
В итоге плебисцита, проведенного в Среднем Шлезвиге 14 марта 1920 г., за принадлежность Германии высказались 27 081 человек, за принадлежность к Дании — 8944. Южноютландские земли площадью 3964 км2 и с населением около 163 тыс. человек вошли в состав королевства. И июля, в день празднества по случаю воссоединения, король Кристиан X отправился верхом на лошади через границу Северного Шлезвига в г. Дуббель, где состоялась его встреча с ветеранами двух шлезвигских войн — 1848-1850 и 1864 гг.
18 (26) ноября 1917 г. советское правительство обратилось к представителям нейтральных государств, аккредитованным в России, с воззванием, в котором говорилось о его готовности развивать дружественные отношения с демократиями всех стран. Однако экономические и политические акции советского правительства — национализация крупной частной собственности, аннулирование иностранных займов, террор — вызывали со стороны Скандинавских стран протесты, о чем их посланниками было заявлено советскому правительству 15 февраля 1918 г. 30 июля дипломатические представители этих стран, в частности посланник Дании Харальд Скавениус, заявили протест в связи с национализацией нефтяной промышленности в России и потребовали возмещения убытков для своих государств.
И все же Дания признала де-факто большевистский режим. До начала 1919 г. в Копенгагене находились дипломатическая миссия новой власти и бюро пропаганды. В Петрограде оставалось датское посольство, а в Москве — генеральное консульство.
Во время встречи c X. Скавениусом и другими дипломатами Л. Троцкий заявил, что «большевики вынуждены считаться» с капиталистическими государствами как с данностью, но «дипломатические отношения с ними будут использоваться для поддержки социалистов-революционеров, которые потом свергнут эти самые правительства». Однако подобные заявления, как пишет Б. Енсен, не остановили датских предпринимателей, они воспринимали Россию как своего рода «новую Америку». Об этом еще после февральской революции писал директор Русского коммерческого общества Эрик лум: эта «страна вступает в новую эру и когда-нибудь превзойдет Америку. Заманчиво включиться в решение столь гигантских задач».
Датские инвестиции в российскую экономику в 1917 — 1918 гг. составили 400 млн крон, что равнялось годовому бюджету Дании. По данным датской стороны, общая стоимость промышленного оборудования и прочих товаров, предназначенных для России, составляла в эти годы 1 млрд крон. После революции 2250 лиц предъявили новой власти претензии, требуя возмещения убытков в результате конфискованной собственности. Среди них были рядовые граждане, купившие российские государственные облигации и другие ценные бумаги, и предприниматели, создавшие на базе предприятий в Дании дочерние фирмы или агентства в России. Потерпевшими были и так называемые русские датчане — те, кто имел в России собственные предприятия, те, кто многие годы здесь работал, являясь зачастую подданными империи.
Между тем с осени 1917 г. королевская семья и правительство Дании пытались помочь (по сути — спасти жизни) вдовствующей императрице и ее ближайшему окружению. В шифрованной телеграмме от 10 сентября в адрес датского посольства говорилось, что правительство готово принять Марию Федоровну, но, дабы не скомпрометировать высоких лиц государства», просит соблюдать строгую секретность, сообщая о дате ее возможного приезда.
Весной 1918 г. X. Скавениус одну за другой отправлял в Копенгаген секретные телеграммы с информацией о положении царской семьи. Так, 12 марта он сообщал, что жизнь ее членов, находившихся тогда в Крыму, в опасности; вдовствующая императрица, две ее дочери и зятья живут в ужасных условиях, без денег, испытывая нужду и лишения. Великий князь Михаил арестован и отправлен в Пермь. Обращение плохое... Приставленный к нему конвой настроен очень враждебно. Никто не может сказать, какая судьба ожидает императора, императрицу и их детей».
Из донесений Скавениуса ясно, что он пытался переправить в Данию сына арестованного в Перми великого князя Михаила Александровича, скрывавшегося с гувернанткой в посольстве.
После оккупации в мае 1918 г. Крыма германскими войсками вдовствующая императрица дала свое согласие на отъезд из России и возвращение в Данию. Однако 15 мая датский посол в Берлине граф Мольтке сообщил в Копенгаген, что немецкая сторона считает нежелательным выезд Марии Федоровны из России, так как советский посол в Берлине Адольф Иоффе от имени своего правительства потребовал, чтобы все члены царской семьи остались в России во имя спасения их жизней.
Вскоре после этого X. Скавениус по собственной инициативе предпринял еще несколько шагов по облегчению участи родственников царя. После тщетных попыток получить аудиенцию у Ленина он направил представителя Красного Креста датского врача Карла Кребса к Марии Федоровне в Крым, чтобы помочь ей хотя бы продуктами. Кребс, хорошо владевший русским языком, в годы войны объездил всю Россию, доставляя вакцину в лагеря для военнопленных. Накануне отъезда в Крым он посетил Л. Троцкого, чтобы получить разрешение сопровождать императрицу в случае ее отъезда из России, а также на доставку ей провизии. По воспоминаниям Кребса, весь первый день он напрасно прождал приема у Троцкого. Когда же на другой день он все же был принят, Троцкий заявил ему, что судьба «этой старой дамы» ему безразлична. «Но для нас, — сказал К. Кребс, — она по-прежнему датская принцесса, и этот факт означает многое в отношениях Дании к России». Троцкий захлопнул дверь перед носом Кребса со словами: «Мария Федоровна должна подать ходатайство о паспорте на тех же основаниях, как и любое другое лицо».
16 апреля 1918 г. король Кристиан X и принц Вальдемар в телеграмме в посольство Дании в Петрограде снова настаивали на скорейшей организации отъезда из России Марии Федоровны и всех членов царской семьи. Путь через Россию они считали опасным и рекомендовали другой маршрут — пароходом из Ялты в Констанцу. Для подготовки отъезда королевская семья выделила 60 тыс. руб. Кристиан X обратился также с просьбой к германскому императору Вильгельму II «сделать что-нибудь для спасения близких ему людей». Однако кайзер отклонил просьбу короля, мотивируя это тем, что его посредничество «лишь ухудшит ситуацию».
В июле 1918 г. X. Скавениус сообщил в Копенгаген об убийстве Николая II, императрицы и их детей. Ни правительство, ни королевский дом не сделали по этому поводу никаких официальных заявлений. Министр иностранных дел Дании Эрик Скавениус (дядя посла) придерживался мнения, что события в России — внутреннее дело русских. Однако в церкви Александра Невского в Копенгагена по убиенным была отслужена панихида, на ней присутствовали не только члены королевской семьи, но и дипломатический корпус. Это трагическое известие активизировало усилия европейских монархов по спасению вдовствующей императрицы. Племянник Марии Федоровны, английский король Георг V, прислал за ней в Крым военный корабль «Мальборо».
11 апреля 1919 г. императрица (ей было тогда 72 года) покинула Россию, где она прожила около 52 лет. После гибели государя и его семьи она наотрез отказывалась уезжать. Родным стоило большого труда убедить ее в необходимости этого шага. Мария Федоровна «проявляла твердость характера, что было ей свойственно в трудные минуты жизни». Вместе с ней Россию покинули ее дочь Ксения с мужем и детьми и другие близкие родственники.
В 1918—1919 гг., после поражения Германии, когда страны Центральной Европы переживали последствия социальных потрясений, многие в Дании, как писали датские газеты, были напуганы «красной волной, двигавшейся с Востока на Запад»[27]. Подобные страхи поддерживались большевистскими лозунгами «мировой революции».
Когда правительства Англии, Франции и США (наряду с прямой интервенцией и поддержкой антибольшевистских сил) объявили об экономической блокаде России, правительство Дании в октябре 1918 г. разорвало с ней дипломатические отношения. Однако по заявлению датской стороны эта акция была вызвана не политическими причинами, а исключительно «ухудшением здоровья» представителен миссии. В свою очередь, члены советской миссии в Копенгагене во главе с Я. З. Сурицем были там задержаны до момента выезда всех датчан из России.
После заключения 18 сентября 1918 г. соглашения между Данией и США о торговле и судоходстве датские предприятия стали получать часть необходимого им сырья.
Противники заключения торгового договора с РСФСР на компенсационной основе призывали считать находящихся в Дании русских военнопленных заложниками до тех пор, пока большевики не вернут датским компаниям их конфискованную собственность в России[28].
13 декабря 1918 г. правительство США в ноте МИД Дании, сославшись на статью датско-американского соглашения от 18 сентября, потребовало прекратить датский экспорт в Россию. Давление западных держав осуществлялось и через датские торговые представительства. 14 декабря 1919 г. в обращении к Обществу оптовиков Верховный совет Антанты выразил резкий протест против датского экспорта в Россию. В министерстве иностранных дел Дании считали, что невыполнение этих требований чревато аннулированием датско-американского соглашения.
В Дании все громче раздавались голоса тех, кто полагал, что вторжение Красной Армии в Прибалтийские республики, а затем и в Скандинавские страны не за горами. Разведка Генерального штаба весной 1919 г. предупреждала о возможном «продвижении большевиков» на Запад.
Во время блокады и интервенции (в ноябре 1919 г.) Дания приняла М. Литвинова как представителя большевистского правительства. (Его пребывание в Копенгагене было использовано миссиями других стран для заключения соглашения об обмене военнопленными.) Власти контролировали каждый шаг Литвинова, прослушивали телефонные разговоры, читали его корреспонденцию. Летом 1920 г. Фритьоф Нансен извещал бывшего министра иностранных дел Великобритании А. Дж. Бальфура о том, что 15 июля в Копенгагене между П. Рихтером и М. Литвиновым подписан договор об обмене военнопленными.
Бывший посланник Дании в России X. Скавениус активно выступал за интервенцию в Советскую Россию. В меморандуме Русские проблемы, обращенном к главам государств в 1919 г. на конференции в Париже, он охарактеризовал большевизм как явление, «чуждое европейским традициям», что явление это «не внутренняя проблема России, а серьезная международная проблема». Взгляды X. Скавениуса разделял глава Трансатлантической компании крупный финансист X. Плюм. Он нашел сторонников в США, Франции, Англии и создал так называемую международную Русскую лигу, ведавшую вербовкой добровольцев для отправки их в Россию. Многие члены миссии Датского Красного Креста, действовавшего в России до 1919 г. (В. О. Филипсен, Фольмер Хансен), а также генеральный консул в Москве К. Ф. Саксенхаузен вошли в Русскую лигу. В феврале 1920 г. в Копенгагене под руководством X. Скавениуса был создан так называемый Комитет возрождения России. Плюм поддерживал связь с Юденичем, Колчаком и Маннергеймом[29].
Крупные банки (Крестьянский и Глюкштадта), потерявшие значительные вклады в России, финансировали с одобрения правительства отправку добровольцев в вооруженный корпус Вестенхольд, предназначавшийся для интервенции в Прибалтийские государства.
Планы Русской лиги поддержали некоторые политические и военные деятели Антанты, сторонники создания «санитарного кордона» из государств Прибалтики, Финляндии и Польши. Они надеялись, что таким образом удастся воспрепятствовать распространению революционного влияния на Запад. Обсуждались планы создания различных военно-политических блоков, таких, как Балтийско-скандинавская лига, скандинавская, финляндско-эстонская, шведско-эстонская федерации, или Балтийская лига Эти планы внушали большевикам серьезные опасения. Ленин по этому поводу высказался так: «Если бы все эти маленькие государства пошли против нас... нет ни малейшего сомнения, что мы потерпели бы поражение».
Активную роль в подготовке интервенции, экономической и политической блокады Советской России играла бывшая царская миссия в Копенгагене во главе с бароном Мейендорфом и военным атташе С. Потоцким Последнему удалось сформировать в Копенгагене полк Свободная Дания». Документы личного архива С. Потоцкого, хранящиеся в Государственном архиве Дании, свидетельствуют о том, что в соответствии с особым соглашением, заключенным между генералом Марушевским, представлявшим так называемое Временное правительство Северной области России, и капитаном датской армии Паллуданом, в Копенгагене и Стокгольме было создано Специальное бюро для сбора и отправки датских и шведских добровольцев на север России.
Планы Русской лиги не нашли все-таки официальной поддержки у правительства Дании и натолкнулись на противодействие со стороны демократических сил страны, выступавших за установление дипломатических отношений между двумя странами. В результате так называемой частной вербовки из Дании в Эстонию в 1918—1919 гг. прибыло всего 225 добровольцев, в том числе полевой лазарет в составе пяти врачей и двенадцати медсестер. Они участвовали в военных действиях с начала марта по август 1919 г. на южном фронте в районах Выру—Якобштадт и Псков—Остров. В сентябре 1919 г., после окончания срока вербовки, большая часть датских добровольцев вернулась домой, остальная перешла под командование белого генерала Булак-Балаховича. Оставшиеся в живых добровольцы полка «Свободная Дания», действовавшего в районе Мурманска и Архангельска, под руководством капитана Паллудана после возвращения в Данию развернули активную кампанию, требуя от бывшей царской миссии в Копенгагене денежных компенсаций по возмещению ущерба, полученного во время военных действий. Секретарь канцелярии царской миссии в Копенгагене, сообщая в Париж генерал-лейтенанту Е. К. Миллеру об учиненном в помещении миссии бывшими датскими добровольцами погроме, назвал их подонками.
В марте 1920 г. Центральный комитет революционных и социалистических организаций Скандинавских стран призвал рабочих Дании, Норвегии и Швеции провести митинги и манифестации, на которых потребовать от своих правительств снятия блокады Советской России и установления с ней дипломатических и торговых отношении. Тогда же комитет организовал сбор денег для покупки медикаментов для России. Специально созданные в Дании организации выполняли посредническую миссию при обмене военнопленными между Россией и Австро-Венгрией.
Провал интервенции и установление дипломатических и торговых отношений с Советской Россией, снятие блокады (решение Верховного Совета Антанты о возобновлении торговли было принято 16 января 1920 г.), наконец, заключение соглашения между Россией и Англией 16 марта 1921 г. заставили официальную Данию в определенной степени изменить свою прежнюю позицию.
Вопрос о заключении торгового соглашения с Россией вызвал острую борьбу в датских политических и деловых кругах. Большое давление на правительство оказывали многие буржуазные и социал-демократические деятели и предприниматели, решившие, что с переходом в 1921—1922 гг. к новой экономической политике большевики «устремились назад к нормальной основе буржуазного государства». Руководители торгово-промышленных компаний в марте 1921 г. возобновили свои попытки добиться соглашения с представителями Советской России. В пользу переговоров о нормализации отношений с РСФСР в Дании выступали некоторые торгово-промышленные организации. В конце марта 1921 г. так называемый Русский комитет, созданный по инициативе промышленных, торговых, сельскохозяйственных и судоходных компаний, направил своего представителя инженера Я. Ланге (секретаря экспортной секции Промышленного совета) в Стокгольм для переговоров с главой советской делегации П. М. Керженцевым (с февраля 1921 г. полномочный представитель советского правительства в Швеции).
15 апреля 1921 г. Малый СНК РСФСР принял постановление о возобновлении торговых отношений с Данией и разрешении НКИД подписать соглашение между РСФСР и Данией.
Переговоры велись в Стокгольме в течение весны-лета 1921 г. Хотя правительство Дании старалось избежать любого шага, который мог бы быть истолкован как официальное признание советской власти, в июне 1921 г. оно учло выдвинутое советским правительством требование подписать договор на правительственной основе, датский МИД включил в состав делегации на переговорах своего представителя в лице И. Клана. Во время переговоров советская делегация в принципе стремилась к признанию РСФСР де-юре, но датской стороне было указано, что это не ультиматум и что если она не хочет поднимать этот вопрос, то советская делегация готова возобновить торговые отношения и при условии признания советского правительства лишь де-факто. При этом, однако, оно должно обязательно включать пункт о признании представительства РСФСР в Дании единственным представительством России. Это требование объяснялось тем, что в Копенгагене продолжала находиться и действовать царская миссия[30].
В сентябре-октябре 1921 г. переговоры продолжались. Как явствует из отчета Русского комитета, представленного в декабре того же года парламенту, переговоры шли довольно успешно. Русский комитет в своих обращениях в датский МИД от 30 октября и 3 ноября подчеркивал необходимость скорейшего их завершения. В обращении от 3 ноября, в частности, говорилось, что договор должен быть заключен даже в том случае, если не удастся добиться лучших, нежели условия советско-норвежского договора, условий. Кроме того, подчеркивалось, что «договор между Данией и Советской Россией должен быть заключен прежде, чем переговоры между Швецией и Россией приведут к соглашению между этими двумя странами.
Несмотря на успешный ход переговоров, министр иностранных дел X. Скавениус заявил 9 ноября 1921 г. в ригсдаге, что никаких политических соглашений с советским правительством заключено не будет. 11 ноября главе датской делегации на переговорах было предписано не соглашаться на то, чтобы представители советского правительства были единственными представителями России в Дании. 13 ноября члены датской делегации на переговорах Ланге и Хансен прибыли из Стокгольма (где шли переговоры) в Копенгаген с письмом от остальных членов делегации. В письме подчеркивалось, что необходимо как можно скорее подписать соглашение с Советской Россией. Как следует из отчета Русского комитета парламенту, председатели Общества оптовиков и Промышленного совета пытались убедить премьера санкционировать продолжение переговоров.
16 ноября главе датской делегации на переговорах в Стокгольме Клану было поручено выяснить, на какие уступки в экономической и политической областях советское правительство готово пойти, если датское правительство предоставит ему право исключительного представительства в Дании, причем оговаривалось, что позиция датского правительства в этом вопросе не будет более носить ультимативного характера (в противоположность точке зрения, выраженной в инструкции от И ноября). 20 ноября после беседы с Керженцевым Клан сообщил министру иностранных дел X. Скавениусу о прекращении переговоров, мотивируя это разного рода «опасностями большевизма». Такое решение явилось для членов датской делегации (находившихся в Стокгольме и в Копенгагене) полной неожиданностью.
Из дебатов в парламенте стало известно, что X. Скавениус направил 24 ноября тайную инструкцию в Стокгольм на имя Клана, предписывавшую прервать переговоры, но так, чтобы вина за это падала на советскую делегацию. Прессе Скавениус сообщил, что переговоры прекращены вследствие неприемлемых условий, предложенных советской стороной. В заявлении же датских промышленников говорилось, что, напротив, условия договора их вполне устраивают. 29 ноября 1921 г. на совместном совещании Комитета по изучению экономической жизни в России и представителей торговли, промышленности, сельского хозяйства и водного транспорта был выражен письменный протест по поводу «прекращения датско-советских переговоров». Русский комитет тоже направил правительству письмо с резким протестом против действий Скавениуса, якобы грубо поправшего права промышленников и торговцев.
Оппозиция правительству в вопросе заключения датско-советского договора усиливалась с каждым днем. Закрытое заседание парламента 7 декабря 1921 г., посвященное этой проблеме, продолжалось три часа. Представители социал-демократической фракции и радикалы потребовали от Скавениуса предоставить документы, относящиеся к переговорам. В тот же день фракция радикалов в фолькетинге одобрила резолюцию о необходимости подписания соглашения. «Если будет упущен удобный момент, — отмечалось в резолюции, — Россия успеет заключить договоры еще с несколькими странами и Дания окажется вытесненной на русском рынке другими государствами». 6 декабря 1921 г. заместитель наркома иностранных дел М. Литвинов писал секретарю Политбюро В. Молотову: «Чтобы оказать добавочное давление на датское правительство, нарком иностранных дел по соглашению с тов. Лежавой решил объявить полный бойкот датским фирмам, воспретив нашим заграничным представителям иметь какие-либо сношения с ними. Нас Дания интересует главным образом своими огородными семенами, которые можно, однако, покупать у Южной Швеции, в Голландии и Англии, с другой стороны, у датских семеноводов нет иного рынка для сбыта семян, кроме России, и наш бойкот больно ударит по карману».
16 декабря лидер социал-демократической партии Дании Стаунинг предложил фолькетингу вынести Скавениусу порицание по поводу его распоряжения о прекращении переговоров и потребовал, чтобы они были возобновлены в самое ближайшее время. Предложение Стаунинга встретило, однако, противодействие со стороны представителей либеральной партии, от имени которой выступил Брорсен. Последний внес резолюцию, одобрявшую позицию министра иностранных дел. В ней говорилось о необходимости быстрейшего заключения торгового договора с Россией. При голосовании предложение Стаунинга о вотуме недоверия Скавениусу было отвергнуто 81 голосом левых и консерваторов против 47 социал-демократов, 17 депутатов от голосования воздержались[31].
Несмотря на то что Мария Федоровна отказалась возглавить монархическое движение[32], в глазах общественности она оставалась символом борьбы против большевистского режима. В конце ноября 1922 г. датская пресса сообщила, что императрица покидает Данию, чтобы обосноваться в Англии. За этим ее решением стоял не кто иной, как директор Восточно-Азиатской компании Х. Н. Андерсен. В дореволюционной России он имел большие инвестиции, которых лишился после Октября. Сначала он был активным противником дипломатического признания Советской России. Но когда сторонники торгового соглашения с Россией стали атаковать правительство, Х. Н. Андерсен воспрял духом, полагая, что ему удастся спасти свои оставшиеся в России ценности, в частности на Дальнем Востоке.
По мнению некоторых представителей деловых кругов, в том числе Андерсена, заинтересованных в заключении торгового договора и дипломатическом признании России, Марию Федоровну необходимо было, хотя бы на время, удалить из страны.
В 1920 г. возглавляемый Э. Глюкштадтом Хандельсбанк потерпел крах. Мария Федоровна имела в банке заем в размере 803 тыс. крон, из которых гарантированными были 639 тыс. Восточно-Азиатская компания и Хандельсбанк в равной степени несли ответственность за эти суммы. Когда банк обанкротился, гарантом кредита стала компания Х. Н. Андерсена. Родной брат Марии Федоровны принц Вальдемар, разорившийся в результате биржевых спекуляций и неосмотрительных инвестиций банка, был не в состоянии оказать ей финансовую помощь. Х. Н. Андерсен воспользовался ситуацией и убедил Марию Федоровну, что в Англии ей будет лучше.
В декабре 1922 г. датское правительство объявило о закрытии старой русской миссии в Копенгагене и обратилось к правительству РСФСР (через находящегося на Лозаннской конференции Г. В. Чичерина) с предложением урегулировать отношения. В ответном заявлении советской стороны говорилось, что правительство РСФСР считает оптимальным вариантом для достижения соглашения возобновление переговоров на правительственной основе. 24 февраля было заявлено, что правительство Дании согласно возобновить переговоры. 22 марта в Москву прибыли датская делегация во главе с И. Кланом. 23 апреля 1923 г. было подписано так называемое предварительное соглашение на правительственной основе, вскоре одобренное ригсдагом и королем Кристианом X. 15 июня 1923 г. состоялся обмен ратификационными грамотами.
Между тем Мария Федоровна желала вернуться на родину, но не имела для этого необходимых средств. Спасение пришло от Большого северного телеграфного общества, которому она, еще будучи молодой императрицей, оказывала помощь и поддержку. В апреле 1923 г. руководители общества собрали для нее 200 тыс. крон.
В конце августа 1923 г. Мария Федоровна вернулась в Данию и поселилась с двумя лейб-казаками и немногочисленной прислугой в Видёре, неподалеку от Копенгагена. Телеграфное общество, заинтересованное в расширении своей деятельности в России, не афишировало свою помощь бывшей императрице, тайно, через двух посредников — сотрудника министерства иностранных дел графа Реветлова и графа Алефельдта-Лаурвига, выплачивая ей ежегодно 15 тыс. крон (деньги по тем временам немалые)[33]. Кроме того, Георг V назначил императрице ежегодную пенсию — 10 тыс.ф.ст.
В августе 1923 г. Дания наряду с девятнадцатью другими государствами приняла участие во Всесоюзной сельскохозяйственной и кустарно-промысловой выставке, организованной в Москве. В 1923—1924 гг. был подписан ряд договоров между русскими и датскими торговыми и хозяйственными организациями, в том числе соглашение о крупной сделке по продаже в Данию нескольких тысяч тонн хлеба и нескольких тысяч пудов жмыхов на сумму 8 млн золотых рублей.
Приостановление в связи со сменой правительства переговоры между Данией и СССР были возобновлены в мае 1924 г. 18 июня представитель датского правительства в Москве П. Сков вручил заместителю народного комиссара иностранных дел М. М. Литвинову ноту, в которой говорилось, что правительство Дании признает де-юре советское правительство и готово возобновить дипломатические и консульские отношения. 24 июня 1924 г. в Копенгагене было учреждено Общество дружбы с Советским Союзом.
30 сентября (13 октября) 1928 г. в Видёре умерла Мария Федоровна. При ее захоронении в кафедральном соборе небольшого города Роскилле близ Копенгагена, где находится усыпальница датских королей, присутствовали представители королевских домов Европы, большое число высокопоставленных лиц и русских эмигрантов.
Вступление в 1920 г. Дании в Лигу наций было поддержано реформистским большинством в фолькетинге. Однако крайне левые и крайне правые круги выступили против. Одни считали Лигу наций крайне антисоветской, другие — антигерманской организацией. Летом того же года в Копенгагене на совещании парламентских групп трех Скандинавских стран была выработана совместная программа их деятельности в Лиге наций.
Новые задачи, вставшие перед датскими внешнеполитическими ведомствами, в частности в связи с членством в Лиге наций, требовали изменений в структурах МИД. Был значительно увеличен его кадровый состав; в 1923 г. учреждена Внешнеполитическая комиссия парламента, в состав которой вошли представители обеих палат. Комиссия осуществляла контроль над внешней политикой правительства.
Вступление в Лигу наций определенным образом ограничивало нейтралитет Дании, как, впрочем, и других Скандинавских стран. Статья 16 и ряд других статей Устава Лиги обязывали датчан участвовать в санкциях против агрессора. Однако Дания по-прежнему могла не вступать в союзы в мирное время и придерживаться традиционной политики нейтралитета в военное. Дания, как и другие Скандинавские страны, при вступлении в Лигу наций оговорила добровольность своего участия в санкциях военного характера.
Представители Дании участвовали в переговорах по разоружению, которые с 1920 г. велись в Женеве. Стремясь продемонстрировать добрую волю в этом вопросе, датское правительство в 1922 г. вдвое сократило расходы на оборону. Переговоры о разоружении в Женеве шли, однако, вяло, так как трудно было совместить различные позиции и точки зрения. И все же в 20-е годы в памяти европейцев остались как мирные. Конфликтные и спорные вопросы решались путем переговоров и заключения договоров. В 1925 г. был подписан Локарнский мирный договор между Германией и Францией, а в 1928 г. — пакт Бриана-Келлога. Державы, подписавшие этот пакт, обязались не вступать в военные конфликты. Дания также присоединялась к этому пакту.
Вместе с другими Скандинавскими странами она была одним из инициаторов учреждения Международного арбитражного суда. В 1928 г. Лига наций приняла Общий акт о мирном разрешении международных споров. Скандинавские страны выступали за превращение Лиги в универсальную организацию, за расширение ее компетентности и круга ее непостоянных членов.
В начале 30-х годов международный климат стал заметно ухудшаться, активизировали свои агрессивные устремления такие государства, как Япония, Италия и нацистская Германия. Лига наций была не в состоянии примирить враждующие блоки. Когда Япония в 1931 г. оккупировала Маньчжурию, Дания осудила агрессию Японии. Однако члены Лиги наций не смогли прийти к единому мнению относительно применения санкций против Японии.
В 1933 г., после того как нацистская Германия вышла из Лиги наций, окончательно прекратились переговоры о разоружении. Очевидная беспомощность Лиги наций с начала 30-х годов породила скептическое к ней отношение бывших нейтральных стран, в том числе Дании, которая стремилась освободиться от своих обязательств в отношении системы санкций, чтобы остаться нейтральной в случае любого военного конфликта.