Нажимая клавиши компьютера, Наташа не переставала удивляться такому чуду: то, что она сейчас написала, уже через минуту будет читать Грэг на другом конце земного шара. Она понимала, что все это легко объясняется существованием спутников, сигналов, серверов, точных наук. И все-таки мозг отказывался воспринимать электронную почту, к услугам которой она пристрастилась, иначе чем какое-нибудь сто пятое чудо света.

Примерно так же Наташа относилась к таинству рождения детей. Тут все вроде было еще понятнее. Как получается ребенок — ни для кого не секрет. И все-таки: буквально из ничего создается крошечное чудо природы, в котором все так гармонично, которое растет и точно знает, когда ему надо начинать ходить, говорить или являть миру первые зубки. А потом ни с того ни с сего оно смеется, как ты, жестикулирует, как ты, и точно так же хмурит лобик…

Слева от Наташи лежали словари: англо-русский и русско-английский. После того письма, которое они составили вместе с Машей и отправили Грэгу, Наташа к помощи подруги не прибегала.

Они обменивались короткими посланиями: о погоде, о сиюминутных впечатлениях, о последних событиях в мире. Если что-то случалось в Москве, Грэг забрасывал Наташу вопросами, главными из которых были: не отразилось ли это па ней, как она себя чувствует? Иногда, включив компьютер, она находила по нескольку сообщений сразу. И Наташу, как ни странно, стало интересовать все, что касалось Америки, ее праздники, трагедии и будни.

Читать письма было легко. Грэг старался составлять простые тексты, понимая, что Наташа владеет языком не так свободно. Но иногда он вставлял всякие смешные словечки — сленг, и Наташа их выписывала, консультировалась с Машей, правильно ли все поняла, запоминала, чтобы использовать в каком-нибудь следующем письме. Грэг замечал ее старания и восторженно хвалил. Сам он тоже демонстрировал знание русских слов, учил язык и иногда задавал Наташе вопросы о тонкостях применения.

Переписка настолько вошла в привычку, что, когда однажды Грэг два дня не писал, она не находила себе места от беспокойства. Оказалось, что ничего страшного не случилось, просто были неполадки с компьютером.

После того длинного письма-объяснения, сочиненного с помощью Маши, они не касались больной темы с Наташиным лечением.

— Я уважаю любой твой выбор, — так ответил Грэг и больше не задал ни одного вопроса.

А Наташа все чаще думала о его предложении.

На нее наплывали воспоминания долгого и мучительного лечения, когда от одного врача она попадала к другому, и каждый заверял, что все у нее в порядке, только надо пройти такой-то лечебный курс — и дело в шляпе, чуть ли не на следующий день она станет счастливой матерью. Но все пройденные курсы заканчивались горьким разочарованием, тяжелой душевной травмой. Наташа потом подолгу не могла прийти в себя. Врачи разводили руками. Один старичок-профессор долго требовал, чтобы она пришла вместе с мужем. Годы работы па медицинском поприще сделали его страшным пошляком, и он говорил Наташе: «Ваш муж просто не нашел к вам подход. Свою сперму он, наверное, проливает мимо». Андрей, конечно, никуда не пошел. Да и зачем? У него наверняка все в порядке. Ведь Наташа именно от него делала в свое время аборт.

И хотя тогда медицина считалась еще бесплатной, но попасть к хорошему врачу можно было только через знакомства, связи, подарки. А сейчас, чтобы получить серьезное обследование, надо выложить огромную сумму, которой у Наташи пока нет.

Мужа тоже нет. Нo ведь делают сегодня искусственнее оплодотворение от всяких там неизвестных доноров, здоровье которых тщательно проверяется. Что, действительно, страшного в статусе матери-одиночки? Единственное, что пугало теперь Наташу, — это мысль, что ей много лет и она не успеет поставить ребенка на ноги.

Но что это она? Какой ребенок? Если не дано… Но вот же шанс, плывет в руки. Может быть, не стоит отмахиваться? Может быть, он последний и единственный? Пройдет еще лет пять, и она будет кусать себе локти, что не воспользовалась им. Жизнь так быстротечна. И если ты не успел, то безвозвратно опоздал.

Как же так все устроено, что одним дается то, что им совсем не нужно, а другим это самое, страстно желаемое. не удается ухватить за хвост? Очередное сообщение от Грэга гласило: «Купил книгу Достоевского. Буду изучать русскую душу». Наташа застрочила ответ: «А у меня на подоконнике расцвела роза. Хотя еще совсем недавно погибала, и я ее хотела выбросить».

Ну все на сегодня. Она выключила компьютер и надела куртку. Уже весна начинается, а такой мороз на дворе! Мать замучила ее разговорами о том, что она одета не по сезону, что надо съездить к Андрею и забрать шубы. Но Наташа категорически отказывалась это сделать. Ей сразу вспоминался их последний разговор, злоба, которая лилась с другого конца провода. Нет, не надо. Обойдемся без шуб. Морозы вот-вот кончатся, а в куртке ей удобнее.

Она в доступной форме объяснила это матери. Но та все равно сделала по-своему. Тайком от Наташи, прихватив на помощь отца, отправилась к Андрею за злосчастными шубами.

— У тебя же совсем нет на это времени! А мы прогулялись, — объясняла мать, когда признавалась дочери в своем неблаговидном и несогласованном с ней поступке.

Она в подробностях описала их приезд. Как долго они звонили и стучали, но Андрей не открывал дверь. А когда открыл — они с отцом ужаснулись: он изменился, постарел, выглядит неопрятно, а главное — от него разит перегаром так, что мама чуть не задохнулась. Он молча впустил их в дом, куда стало страшно войти — такая грязища там царит. Никакого присутствия женщины даже не наблюдается. Мама при этом выразительно посмотрела на Наташу. Отец остался с Андреем, а она поднялась наверх, в ее гардеробную. Пересмотрела все, но шуб не нашла. Может быть, Наташа повесила их в другое место? Или отдавала в химчистку? Нет? Андрей тоже не знает, где шубы. Он уверен, что Наташа их уже увезла. Отец, пока мама рылась в гардеробной, спросил у Андрея, давно ли он пьет. Тот сказал, что давно. И добавил: вот что ваша дочь со мной сделала. А отец сказал, что он сам виноват, и нечего на других перекладывать вину.

— Ну и мы долго не задерживались, — продолжала мама. — Только отец всю дорогу говорил, что погибнет парень. Натворил глупостей, теперь не знает, что делать. А парень, мол, неплохой, и сколько лет вы нормально прожили вместе. Так отец меня своей жалостью пронял, что я позвонила матери Андрея, сказала, что с этим надо что-то делать. Плачет она, мать-то.

Так, значит, Наташа не знает, где шубы? Странно. Вот и Андрей говорит, что приходили к нему из суда переписывать имущество, но шуб в списке не значилось. Он даже этот список показал.

— Может, спрятал? Чтобы не переписали?

— Да ну что ты, Наташа! Он в таком состоянии… Ему сейчас не до хитростей. Может, сама съездишь посмотришь. Заодно с Андреем поговоришь. Все-таки не чужие люди.

— Нет, мама, нет! — отрезала Наташа. — Не хочу. Ты же знаешь, я пыталась…

— Ладно, ладно, не сердись…

Наташа и не сердилась. Они с отцом переживают за нее. И сейчас, когда Наташа немного успокоилась, повеселела, сами приободрились, придумали себе, что можно все поправить. Лена им — как положительный пример… Андрея пожалели… Что же он, правда, так опустился? Страдает из-за возлюбленной. Что там у них случилось? Видимо, сильные у него к ней чувства. Ну и пусть. Плевать. Мама этой поездкой опять разбередила рану. Когда Наташа сможет спокойно выслушивать все, что касается Андрея? Уже столько времени прошло, а говорят, оно лечит… Но пока от любого упоминания мужа ее уносит в те годы, когда они любили друг друга, а еще поднимается обида, нанесенная таким близким человеком.

Наташа решила пройтись до дома парком, подышать воздухом, тем более что мороз к вечеру ослаб и на улице было очень хорошо. Постоянного своего попутчика — Сашу — она потеряла с тех пор, как он помирился с Леной. И теперь у него был другой маршрут.

Свежий лесной воздух словно возвращал ей силы. Ло дорожкам, утоптанным тысячами ног, было легко ступать. Кое-где Наташа даже пробежалась вприпрыжку, как девочка-школьница, которая радуется, что вся жизнь еще впереди. Удивительно, но этот парк казался ей живым существом, где она всегда чувствовала себя юным, неоперившимся созданием по сравнению с вековыми деревьями, которые здесь росли.

Домой она пришла в прекрасном настроении, голодная как волк и довольная, что успеет посмотреть очередную серию «Клана Сопрано» — фильма, на который наткнулась где-то серии на четвертой, но с тех пор старалась не пропускать. Личные взаимоотношения отнюдь не положительных героев очень занимали Наташу, и то, что о них рассказывалось тонко, с чувством юмора, она считала главным достоинством этого сериала.

Но посмотреть фильм было не суждено.

За столом на их маленькой кухне рядом с Наташиными родителями сидела ее свекровь. Только этого не хватало!

Их отношения давно сложились. То есть отношений практически не было. То ли свекровь ревновала своего сына, то ли ей с самого начала не понравилась невестка, то ли были еще какие-то причины, которые за давностью лет стали Наташе неинтересны, но враждебность, исходящая от матери Андрея, проявилась в первые же дни их супружества и уже никуда не исчезала. Да и с сыном теплых, душевных отношений не наблюдалось. Мать не считала нужным даже поздравить сыночка с днем рождения, не говоря уже о невестке, хотя к себе требовала внимания. Когда у Андрея появились деньги — запросы возросли. Свекровь стала дотошно интересоваться его доходами, его собственностью, распределением благ. Не слишком ли много тратит он на жену? Не слишком ли мало выделяет средств ей. родной маме? Андрей психовал, у матери бывал редко, вспоминал отца, которого, видимо, любил и на могилу которого регулярно ездил. И добрые воспоминания о детстве связывал только с ним.

Наташе такие отношения казались дикими, неестественными, но она ничего не могла изменить. Свекровь не шла на откровенные разговоры с невесткой, не замечала ее попыток стать близкими людьми. Казалось, что она была обижена на весь белый свет, который ей сильно задолжал за прошедшую молодость, за привязавшиеся недомогания, за ранний уход нелюбимого мужа, за процветание неблагодарного сына. Она чувствовала себя несчастливой, а значит, все вокруг должны были разделить ее долю.

Со временем Наташе стало обидно и за своих родителей, которые все время старались наладить контакт с ее свекровью: поздравляли с праздниками, приглашали в гости. Но ответной реакции не наблюдалось. Мать Андрея всячески демонстрировала свою позицию: не лезьте ко мне. я в вас не нуждаюсь. Даже элементарные нормы приличия ее не волновали. Слова «спасибо», «извините» отсутствовали в ее лексиконе для Наташиной семьи. Ее оставили в покое. И вдруг теперь, через столько лет. она сидит в их квартире, мирно ужинает с Наташиными родителями. С какой стати?

— Доченька, — сказала мама, — у нас гости. Варвара Петровна очень ждала тебя, чтобы поговорить.

— О чем? — спросила Наташа.

— Сядь за стол, — чуть ли не приказал отец. — Не на пороге же разговоры вести.

Она послушно отодвинула стул, присела, мама поставила перед ней тарелку, положила салат.

— Наташенька, — сказала свекровь, — я так сожалею, что вы поссорились. Андрей сейчас пьет, ему очень плохо, он переживает…

— Из-за того, что его возлюбленная сбежала, — продолжила Наташа. — Вам надо обратиться к ней.

— Но ведь я не знаю, где она живет.

— Я тоже.

— Тебе надо поехать к Андрею, утешить его, уговорить, чтобы бросил нить, — строго инструктировала свекровь.

— Вы понимаете, о чем говорите? — У Наташи все кипело внутри. — Андрей завел себе любовницу, она от него ушла, он не может этого пережить, а я должна ехать его утешать?!

— Ты же жена.

— Уже нет. Я подала на развод.

Варвара Петровна помяла салфетку, отложила в сторону.

— Я вот читала, как в девятнадцатом веке жили люди. Мужчины изменяли налево и направо, но женщины терпели, прощали. Даже императоры позволяли себе иметь вторую семью.

— Вы предлагаете брать с них пример?

— С тобой невозможно разговаривать! — вдруг разозлилась свекровь. — Ты и замуж вышла за моего Андрея по расчету! Видела: он многого добьется. И теперь, когда ему плохо, мечтаешь только об одном — оттяпать побольше! Я тебя насквозь вижу!

— Но-но, — вмешался отец, — поосторожней с выражениями.

— Произвели на свет бездетную дочь, которая как женщина — и то не состоялась!

— Пошла вон, — тихо сказал отец. — Чтобы ноги твоей даже рядом с нашим домом не было.

— А то — что?

— Увидишь. — По лицу отца расплылись красные пятна. — Поторапливайся, я кому сказал!

Мать бросилась к мужу, испугавшись, что он не сдержится, наделает глупостей. Наташа пошла за свекровью, чтобы закрыть за ней дверь.

— Это ты испортила жизнь моему сыну! — не смолчала на прощание Варвара Петровна.

— Хочу сделать вам комплимент, — сказала Наташа, ожидая, пока та наденет пальто. — Ваш сын все больше становится похож на вас. Я рада, что мы с ним расстаемся.

— Зараза! — У свекрови кончился запас слов, и она выскочила из квартиры.

Наташа вернулась к родителям.

— Чья это была идея? — спросила она.

— У нас отец очень жалостливый, — мягко сказала мама, поглаживая мужа по спине. — Она позвонила, он предложил ей приехать.

— Кто же думал, что она так распояшется, — виновато добавил отец. — Прости нас.

— Да что ты, папа, — жалость к родителям сжала Наташе сердце. — Ничего страшного не случилось. Я насчет Варвары Петровны давно не обольщаюсь. Когда мы с ней познакомились, очень многое в наших отношениях зависело от нее. Если не все. Она была старше, мудрей, опытней. Я ведь готова была ее любить как вас. Но она не захотела.

— Как же ее муж терпел? — удивился отец.

— Она просто не в себе, — задумчиво произнесла мама. — Старость, говорят, готовят себе в молодости. Зла в ней много, по ведь не от чего ей радоваться. Она тут рассказывала, что Андрей и говорить с ней не хочет, любую ее помощь отвергает. Каково это?

— Давайте закроем эту тему, — сказала Наташа. — Я уже больше не могу. Знать не хочу, как живет Андрей, его мама и все, кто его окружает. Меня от всего этого тошнит. Я хочу поставить на той жизни точку. И начать новую. Я только сейчас поняла, что мы совсем чужие. И хватит об этом!

Родители не проронили ни слова.