Наташа разложила перед собой бумаги с официальным приглашением от мистера Грэга Донована. Заполненные бланки не вызывали ничего, кроме тревожных чувств.
За пару недель до этого Грэг звонил. С помощью знакомого-переводчика, который оказался москвичом-эмигрантом, уехавшим в США на волне начала перестройки, он сказал, что все время вспоминает ее, Россию, Москву, что его родственники и знакомые в курсе, как Наташа делает котлеты и варит борщ. Дальше переводчик долго рассыпался в извинениях от имени Грэга, который не хочет обидеть своей нетактичностью Наташу, но он поделился с собственным отцом ее большой проблемой. К сожалению, Грэг не сумел все описать в полной мере, так как не знает подробностей. Тем более она должна приехать сама — отец готов обследовать такую милую русскую женщину в своей клинике. И пусть она не беспокоится о расходах — их возьмет на себя принимающая сторона.
Тут переводчик не выдержал и добавил собственный комментарий:
— Вам крупно повезло. Медицинские услуги здесь очень дорогие.
Наташа повторяла:
— Спасибо, спасибо… Не стоило так беспокоиться… Я пока не знаю… Я не уверена, что это необходимо…
И тогда переводчик строго сказал:
— Он удивлен. Вы совсем не рады. Он думал, что вас мучает ваша проблема. Он хотел помочь. Но в любом случае он ждет вас в гости. Вы были гостеприимны, он хочет отплатить вам тем же.
— Я рада, я благодарна. — залепетала Наташа. — Но у меня работа, всякие обязанности…
— Он понимает, — успокоил переводчик и передал трубку Грэгу.
— Наташа, — сказал тот на русском языке с сильнейшим акцентом, — я тебя люблю и целую. До встречи.
И она долго не могла прийти в себя, ошеломленная и последними словами, и всем разговором.
А теперь пришли бумаги…
Все как в сказках о неожиданной встрече, вырастающей в большое и светлое чувство, которые так любит рассказывать Машка. Нo Наташа сказками давно не интересовалась.
Она, наверное, ненормальная. Или что-то случилось с ней после истории с Андреем? Когда поселилась в ней эта тревожность, которая мешает радоваться, которая опутывает беспокойством каждое событие, каждый приходящий день? Во всем хорошем она словно видит угрозу лично для себя: вот только что ей сказали добрые слова, а завтра кто-то ждет ее за углом с пыльным мешком. которым огреют по голове, да так, что она долго не сможет смотреть на солнечный свет. Будто бы за любую маленькую приятность ей придется расплачиваться, и плата окажется ужасной.
Перелистнув в очередной раз бумаги, Наташу вдруг словно осенило. Да, вот в чем дело! Как же она сразу не поняла! Вот почему в ней такое сопротивление — и Грэгу, и этой далекой Америке, и столь лестному вниманию. Теперь ей не нужно беспокоиться об отсутствии детей! Ведь этих детей не от кого заводить! У нее больше нет семьи. Нет мужа. Не будет отца у ребенка. У нее нет даже собственного дома. Тогда какой смысл в поездке, в лечении, в переживаниях по этому поводу? Надо смириться и как-то дожить свою жизнь — вытянуть этот несчастный рыбный цех, открыть еще один, заработать денег…
А что потом? Тратить их в старости на хорошие лекарства? Даже деньги ей будет просто некому оставить. От всех этих перспектив Наташе стало так жалко себя, что тут же полились слезы — прямо на лежащее перед ней приглашение. Она вскочила, быстро промокнула глаза и засунула бумаги в тумбочку. В голову опять полезли мысли об Андрее. Сколько же слез она успела из-за него выплакать, а он оказался железобетонным. А еще говорят про какое-то чувство вины! Неужели у ее мужа нет ни капли совести? Неужели он не понимает, как больно ей сделал? Если ты счастлив сам, то хоть не рви на части сердце когда-то близкого тебе человека.
Когда-то близкого… Господи, да что же это опять! Когда же она успокоится! Эти навязчивые идеи ненадолго исчезают, но потом наваливаются снова. Уже клиника, честное слово! Больная! Как только люди выдерживают общение с ней? И Наташа тут же представила, как она приедет к Грэгу со своей кислой физиономией и как же он разочаруется, что связался с ней. Ведь у них — она столько читала — нельзя показывать своего плохого настроения, нельзя всем навязывать свои проблемы. Только если у тебя все о’кей — ты человек, которого уважают. Потому они и улыбаются. Иначе тебя будут считать неудачником, начнут сторониться. И Наташа, отнюдь не оптимистка по жизни, особенно сейчас, не впишется в это общество, будет всеми презираема.
Ей вдруг страшно захотелось поговорить с Андреем. Он так понимал ее когда-то — буквально с полуслова. У них были общие взгляды абсолютно на все. Они, кажется, даже не спорили. Куда все ушло? Что она сделала не так? Может быть, ему сейчас тоже плохо. Может быть, он жалеет об их разрыве. Она повела себя слишком агрессивно. А ведь он такой гордый. Ну увлекся… Не он первый, не он последний. С кем не бывает. А если сделать первый шаг? Просто по-человечески поговорить. Обсудить предложение Грэга. И тогда… Может быть… Вдруг ее вылечат? У них опять будет семья. Теперь уже полноценная. Все наладится. Наташа постарается забыть случившееся как ужасный сон. Она станет мудрее, внимательнее к Андрею, не будет изводить его упреками…
Рука сама потянулась к телефону.
— Здравствуй. — Наташа произнесла приветствие тепло, растягивая слова, чтобы Андрей сразу почувствовал, что она звонит не для того, чтобы напомнить о своей доле имущества, а потому, что соскучилась, ищет шанс для восстановления человеческих отношений.
— Это ты? — Голос был странным, как будто человек на том конце провода с трудом произносил слова.
— Ты не заболел? — забеспокоилась Наташа.
— Хочешь сказать: плохо, что не умер? — Андрей громко расхохотался. — Это ты подсуетилась, чтобы разбить мне жизнь?
— Ты о чем? — Она уже поняла, что муж сильно пьян.
— С кем ты там видела Марину? Помнишь, говорила о каком-то мужике?
— Я мельком видела. Может быть, это был ее отец. У нее и спроси. Тебя что, ревность замучила?
— Она пропала! Ушла! Не оставила даже своих координат! Ни единого намека! Тебе зато хорошо, да? Радуйся! Вовремя от меня сбежала! И все сделала, чтобы мне помешать! Стерва! Что тебе от меня надо?!
Трубка медленно выпала из Наташиных рук. Его бросила возлюбленная, а он винит в этом ее, Наташу. Здорово! Да что же она не ответила ему достойно! Не ожидала подобного, растерялась. Но стоп, стоп… Отличная новость! Подружка растворилась, не подумав об Андрюшиных чувствах! Так ему и надо! Пусть теперь и он пострадает. Пусть узнает, каково это, когда тобой пренебрегают.
С какой злобой он говорил ей все это! А она еще унижается, звонит. На что-то рассчитывает. Неужели ей до сих пор непонятно, как Андрей ее ненавидит. Он с трудом терпел ее последнее время. Любовь ушла, с этим надо просто смириться и вычеркнуть мужа из своей жизни. Дожить почти до сорока лет и остаться такой непроходимой дурой! Лезть туда, где тебя не хотят видеть, где один твой голос вызывает отвращение!
Но за что?’!
Устроила себе, называется, выходной. Впервые за последние месяцы не поехала в цех. Решила заняться стиркой, уборкой, позубрить английский. Ничего не сделала, зато все раны разбередила. Ей противопоказано сидеть в четырех стенах, когда никого ист дома. Как выбить всю эту дурь из головы?
Наташа встряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли. И решила все-таки съездить в цех. где работа кипела круглосуточно, посидеть за компьютером, внести в базу данных новую информацию. Отвлечься, сменить обстановку, сделать что-нибудь полезное. Прогулка по парку тоже не помешает. И она быстро оделась.
Кроме двух коптильщиков-молдаван здесь никого не оказалось. Пахло хорошей рыбой — сегодня готовили осетрину и семгу. Их аппетитные копченые тушки, ждущие завтрашнего покупателя-оптовика, висели настойках. Почему-то от этой картины Наташа почувствовала умиротворение.
— Все нормально? — спросила она рабочих.
— А то! — Они дружно заулыбались.
Наташа зашла в кабинет, включила компьютер. Глядя на монитор, вспомнила случайно увиденную телепередачу. Ее герои повествовали с экрана о том, как встретили свое счастье с помощью компьютера. Почему раньше такая возможность даже не приходила ей в голову?
Сама от себя не ожидая, она по «Рамблеру»[5] нашла сайт с брачными объявлениями.
Боже, куда это она попала? Мужчины, не сообщающие возраста и параметров, искали исключительно женщин-руководителей или коммерческих директоров. Интим предлагался по договоренности, причем внешность, возраст и образование дам соискателей не интересовали. Разрешалось (даже!) не иметь автомобиля. Наташа подумала: ну что ж, очень современно, а главное — по-деловому. Одному надо с помощью обретенной подруги достроить поликлинику, а другому — найти русскую немку для совместной эмиграции. Люди не сидят и не плюют в потолок, а действуют, решают свои проблемы. Пусть и таким способом.
Хотя, конечно, странный сайт. Наташа проверила его название. Все правильно. Но при чем же здесь брак?
Она открыла другой сайт. Ну тут все проще! Женатые мужчины хотят для нечастых романтических встреч веселых девушек, которые не будут сильно загружать. Нет, дальше читать не хочется, остается неприятный осадок. Кто знает, как Андрей познакомился с этой Мариной? Может, тоже размещал объявление. Или откликнулся на ее. Вполне допустимо, что Андрей искал через Интернет сотрудницу в свою фирму. И нашел — на ее, Наташину, голову.
Да хватит уже об одном и том же!
Она быстро переключилась па какое-то международное агентство. О, как интересно! Оказывается, успех в личной жизни обеспечивается только при наличии хороших фотографий. И подойти к их изготовлению надо очень серьезно. Для начала привести в порядок брови, объяснив косметологу, что они должны быть не тонкими и не толстыми. Теперь можно приступить к макияжу. Никакой черной подводки на веках — это вульгарно. Темная помада старит. Но светлой с перламутром тоже лучше не пользоваться. Наташа, правда, не поняла почему. Если губы тонкие — надо их скорректировать карандашом и помадой, ведь полные выглядят более сексуально. Весь макияж требует неярких, пастельных тонов.
Дальше нужно заняться волосами. Платиновый и ярко-рыжий цвета надо забыть — они неестественны. Противопоказаны начесы и высокие прически. В моде — прямые волосы.
Наташа потрогала свои вьющиеся волосы. Ничего смертельного: здесь сказано, что даже химическую завивку можно разгладить с помощью геля.
Теперь — одежда. Она должна быть простой, женственной и стильной. Тут нельзя не согласиться. На Западе считается дурным тоном, если женщина тридцати лет надевает мини-юбку, открывающую колени более чем на пять — десять сантиметров. Люрекс, рюши, воланы, белье, халаты, пеньюары, а также полуобнаженный вид — ни в коем случае! А вот в купальнике — можно. Но если у вас целлюлит — прикройте его чем-нибудь.
Наташа захихикала. Она подумала, что тот, для кого стараешься, увидит тебя потом в натуральном виде. И как же объяснить ему возникший целлюлит? Или кудри после душа? Или это уже будет неважно? А будущие женихи поголовно страдают прогрессирующей дальнозоркостью вкупе с близорукостью? Наверное, они в состоянии только фотографии разглядывать, да и то с помощью лупы!
Она стала читать дальше.
Итак, надев на себя платье (не вздумайте нарядиться в водолазку и свитер) или купальник (никакой пестроты!), идите к фотографу. Объясните ему, чтобы он с помощью правильно поставленного света скорректировал мелкие дефекты в виде прыщиков и морщин. А также подскажите, что голова и ноги должны быть запечатлены целиком. Очень важно занять нужную позу — скромную, но обольстительную. Обязательно — улыбка!
Все! Женихи у ваших ног!
«Век живи — век учись», — подумала Наташа, оторвавшись от экрана.
Что ж она раньше ничем таким не интересовалась? Не залезала в Интернет, не пыталась завести виртуальные знакомства, чтобы кому-то неизвестному излить душу, попросить совета? Ведь компьютер был всегда доступен, стоял рядом, в кабинете Андрея. Сколько она провела одиноких вечеров со своими переживаниями, вместо того чтобы хотя бы с помощью этой машины развлечься или узнать что-то новое.
Кстати! Ведь Грэг оставил ей не только домашние телефон и адрес, но и свой e-mail. Надо обязательно написать ему. Осталась какая-то неловкость после того телефонного разговора, когда она мямлила в трубку и не могла толком ничего объяснить. А человек старался, хотя и совершенно посторонний, ничем ей не обязан. Она напишет и постарается загладить у него впечатление от своей неблагодарности.
Наташа набрала Машкин телефон.
— Алло! — В трубке страшно скрипело.
— Маш, это я, — чуть не закричала Наташа, стараясь заглушить посторонние шум и треск. — Поможешь написать письмо по-английски? Когда ты свободна?
— Как хорошо, что ты позвонила! — Машкина радость чувствовалась даже сквозь скрипы. — Я сама собиралась! У меня такая новость! Меня в Эмираты отправляют на неделю, я тебя с собой беру. Отдохнем!
— Ты что? Какие Эмираты? Мне не на что ехать. И я же работаю…
— Не боись! За полнены. Копейки. И забей на свою работу! Всего неделя. Ты когда последний раз куда-нибудь ездила?
— Давно.
— Ну и все. Я вечером к себе заскочу. Все обсудим и письмо напишем. Ищи купальник. Сейчас мне некогда. Бегу. Пока.
Эмираты… Они ездили туда с Андреем в начале девяностых. Открылась граница, появились деньги. Они были так счастливы. Купались, катались на верблюдах, до поздней ночи гуляли по узким дубайским улочкам старого города, где на каждом углу их зазывали в свои лавочки торговцы…
И правда, почему, в конце концов, ей не побывать там снова? Работа сейчас налажена. Сбыт идет хорошо. Они подписали договор на поставку рыбы с сетью крупных московских супермаркетов. На днях получат большой банковский кредит. Но Саша справится с этим и без нее. Тем более он так изменился последнее время, словно расправил крылья. Как будто человек жил-жил, что-то делал, но не понимал для чего. А теперь ему открылась высшая истина. И он знает, для чего существует на свете. Для Лены, для Ваньки… Для того, чтобы любить и быть любимым.
Хотя, может быть, у мужчин свои ценности, и ей, Наташе, они непонятны. Просто дела пошли на лад, и Саша чувствует, что самореализовался, что отвечает за многих людей, которые ему благодарны за то, что он дает им работу и относится по-человечески.
Наташа вдруг поняла, как она устала, как хочется ей к морю. Упасть на песочек, лежать, закрыв глаза, с расплавленными мозгами, которые от солнца теряют способность думать, а главное — вспоминать.
Она поедет.