Потери стары как мир. Но, несмотря на тысячелетия эволюции, мы так и не научились с ними смиряться.

Теперь, когда стало ясно, что ей не удалось спасти от смерти Пауло, Энни поглотили мысли обо всех ее потерях. В раннем детстве от них ушел отец, потом – несчастный случай и травма левой руки, вслед за этим ей пришлось покинуть родной дом и друзей, затем ушла из жизни мать, а вскоре за ней умер ребенок, и, наконец, трагедия после свадьбы, и ее муж здесь, на небесах, рядом с ней. Последняя потеря.

Ее очередной провал.

– Сколько времени ты уже здесь? – спросила Энни.

– Не очень долго.

– Ты тоже встретишься с пятерыми?

– Уже встретился.

– Как же так? Разве ты умер раньше меня?

– Энни, здесь время течет совсем по-другому. Несколько минут на земле могут обернуться веками на небесах. Это потрясающе! Занятней всех моих заумных книг о космосе.

Он улыбнулся, и Энни почувствовала, что и ее лицо расплывается в улыбке. Но тут она вспомнила, где они находятся.

– Нет, это несправедливо, – твердо сказала она. – Наша семейная жизнь длилась всего одну ночь.

– За одну ночь многое может измениться.

– Но одна ночь – слишком мало! – Энни посмотрела на мужа молящим взглядом маленького ребенка. – Я этого не понимаю, Пауло! Почему мы не могли быть просто счастливы? Почему у меня отобрали все самое дорогое?

Пауло уставился в черный небосвод, будто пытался там что-то разглядеть.

– Помнишь тот последний день в школе? – наконец сказал он. – Я ведь тогда побежал за тобой. Увидел, как ты сидишь на скамейке в парке и плачешь. Но я не решился к тебе подойти. Я же знал, что подвел тебя – не сумел защитить. На следующий день мы уехали, и мой поступок мучил меня все последующие годы. Хотя мы и были совсем молоды, я знал, что потерял дорогого, близкого мне человека. Я вернулся в Америку с надеждой когда-нибудь снова встретиться с тобой. И вдруг, совсем неожиданно, ты появилась в тот день возле больницы. И тогда я понял, что, если любишь кого-то по-настоящему, рано или поздно ты этого человека найдешь.

– А потом опять потеряешь, – хмуро добавила Энни.

– Энни, мы каждый день что-то теряем. Порой эта потеря едва заметна, вроде нашего выдоха, а порой она настолько велика, что, кажется, пережить ее просто невозможно. – Пауло взял ее левую руку в свою. – И все-таки нам это удается, правда?

Энни захлестнула волна любви. Ее муж был рядом с ней. По крайней мере, они были теперь рядом. И все же…

– Мне так хотелось тебя спасти, – прошептала Энни.

– Ты отдала мне свое легкое.

– А ты все равно умер.

– Но это не меняет сути твоего поступка.

– Почему же ты со всем этим смирился? Тогда как я чувствую…

– Что именно?

Энни помолчала, подыскивая правильные слова.

– Я чувствую, что сердце мое разбито.

Пауло на минуту задумался.

– Давай я тебе кое-что покажу.

Он сунул руку в карман куртки и вытащил проволочного зайчика.

– Ты мне его уже дарил, – сказала Энни.

– А теперь смотри.

Неожиданно проволочки таинственным образом распрямились, и зайчик превратился в пять ершиков для чистки курительных трубок. Пауло взял один из них и согнул его в маленькое сердечко.

– Вот с таким сердечком, Энни, мы рождаемся. Оно маленькое и пустое, потому что мы ничего еще не пережили.

Он вложил сердечко ей в руку.

– А с таким… – Пауло взял остальные четыре ершика и смастерил из них большое сердце с множеством пересекающихся линий внутри его контура. – А с таким сердцем мы умираем. После того, как пережили смерти любимых нами людей. После всех наших потерь. Видишь, оно гораздо больше первого?

– Вижу. Но сколько боли оно испытало, – возразила Энни.

– Да, испытало.

– Поэтому оно и разбито.

Пауло приложил проволочное сердце к груди Энни.

– Нет, это не так. Испытания придают ему цельность.

Ершики вдруг ярко засияли, а у Энни в груди что-то тихонько застучало.

– Пауло, что происходит?

– Спасибо, Энни. Мне вдруг удалось немного подышать. Это было удивительно.

– Пауло, подожди…

– Тебе пора, Энни.

– Я хочу быть с тобой…

– Я буду здесь и никуда не денусь. Но тебе надо еще пожить.

– Пожить?

– Однажды тебя спасли от смерти, а теперь ты обязана спасать других. Именно поэтому ты и стала медсестрой. И именно поэтому тебе следует вернуться и спасать тех, кто в этом нуждается.

– Так нельзя, Пауло! Пожалуйста…

Пауло выпустил ее руку из своей. Энни увидела, как части ее тела – все, что вернулись к ней в потусторонней жизни, – одна за другой исчезают. Прозрачная пластина под ней сплющилась и растаяла, а вокруг нее – будто на множестве проигрывателей одновременно – зазвучали странные мелодии. И Пауло, освещенный северным сиянием, стал тоже медленно таять, пока не осталось видно лишь его лицо. Оно приблизилось к Энни, и Пауло ее нежно поцеловал. Энни, не сводя с него глаз, пыталась удержать его взглядом, но ее веки вдруг отяжелели, глаза сами собой закрылись, и все вокруг потемнело. Чьи-то руки легли Энни на плечи и легонько толкнули ее с небес на землю.

Такие знакомые руки.

– До скорой встречи, – прошептал Пауло.

Энни открыла глаза, уставилась на яркую лампу под потолком и услышала тихое жужжание приборов.

– Доктор, посмотрите! – донесся до нее удивленный женский голос.