Любовь приходит, когда меньше всего ее ждешь. Любовь приходит, когда ты в ней больше всего нуждаешься. Любовь приходит, когда ты к ней готов или когда уже не в силах от нее отвернуться. Именно так нередко описывают любовь, и в каждом из этих утверждений есть доля правды. Что же касается Энни, то долгое время – почти десять лет – она не ждала никакой любви и не была никем любима.

После смерти матери и сына Энни перестала общаться с кем бы то ни было и полностью ушла в работу. Каждый день она одевалась в одно и то же: синюю форму медсестры и серые кроссовки; ехала она по одной и той же городской дороге и в одном и том же кафе покупала себе чашку одного и того же вида чая.

День за днем Энни ухаживала за своими пациентами и общалась с их лечащими врачами. Из-за болезненных воспоминаний она всеми силами избегала работы в педиатрическом отделении. Зато она прекрасно ладила с пожилыми и стариками; Энни давала им возможность высказаться и охотно их слушала. Она обнаружила, что беседы для стариков – так же как и для нее – были своего рода лекарством. В этих беседах проявлялось их внимание к ней, и в них не было для нее ничего мучительного или обидного. А это последнее теперь стало для Энни необычайно важным.

Она брала дополнительные смены, чтобы работа, насколько возможно, заполнила ее дни и ночи. Она редко встречалась с приятельницами, а на свидания и вовсе никогда не ходила. Она затянула свои вьющиеся золотистые волосы в простенький конский хвост, а сердце заперла на замок.

Но вот однажды по дороге на работу, с бумажным стаканчиком едва теплого, почти допитого чая в руке, Энни, проходя мимо стройки, нечаянно бросила взгляд на стропила и увидела там парня в выцветших джинсах, прибивавшего что-то к доске. Взрослый Пауло. Сердце Энни екнуло, кровь прилила к лицу, а по телу пробежала дрожь.

«Не смотри на меня, – пронеслось у нее в голове. – Только не смотри на меня, тогда, может быть…»

– Эй, а мы ведь знакомы, – с улыбкой окликнул ее Пауло. – Тебя зовут Энни!

Энни спрятала левую руку за спину.

– Да, меня зовут Энни.

– Мы учились в одной школе.

– Верно, в одной школе.

– Меня зовут Пауло.

– Я помню.

– В той школе…

– В той самой школе.

– Энни! Вот так встреча!

Энни почувствовала, что краснеет. Она никак не могла взять в толк, почему ее так волнует встреча с парнишкой, с которым она когда-то училась в школе. Но когда он произнес: «Энни! Вот так встреча!», она изумилась еще больше.

И хотя тогда Энни еще до конца этого не понимала, тем не менее она уже начинала постигать кое-что новое о любви. Любовь приходит тогда, когда ей вздумается.

Да, так оно и случается.

Их роман не был романом в привычном смысле слова, скорее он был встречей после долгой разлуки. В тот первый вечер они вместе поужинали, а потом стали встречаться каждый день. Они подолгу говорили и смеялись, и оттого, что давно знали друг друга, в их отношениях не было никакой неловкости или скованности.

Пауло рассказывал Энни одну историю за другой, а когда он заканчивал рассказ, Энни, подперев рукой подбородок, спрашивала: «А что было потом?» После того как семья Пауло переехала в Италию, у них одно приключение сменялось другим: то происшествие с местными крестьянами, то с конюхами, а то с командой футболистов. А когда они на год перебрались в горы, то жизнь их не раз подвергалась опасности. Энни казалось, что все эти истории Пауло приберег специально для нее.

– А как протекала твоя жизнь? – спросил Пауло. – Как поживает твоя мама?

– Она умерла.

– Очень жаль.

– Да, жаль.

– Она мне нравилась.

– Она же тебя прогнала.

– Твоя мать, конечно, была строгая. Но ведь она старалась тебя защитить. – Пауло пожал плечами. – За это она мне и нравилась.

В тот первый вечер на прощание они обнялись и, как старые приятели, похлопали друг друга по плечу. Но через несколько дней вечером, после ужина, подойдя к машине Пауло, они поцеловались. И Энни сразу отпрянула, словно это был первый поцелуй в ее жизни, а потом сказала, что этого поцелуя ждала с тех пор, как Пауло ушел из их школы. «Та ужасная история возле твоего шкафчика не в счет», – добавила она. А Пауло признался, что история эта его жутко расстроила. Ему было стыдно и за себя, и за других.

– Эта Меган настоящая ведьма, – сказала Энни.

– А твой рисунок был просто классным. Он у тебя сохранился?

Энни рассмеялась.

– Ты спрашиваешь, сохранился ли у меня этот рисунок?

– Да, он у тебя еще есть?

– А почему ты о нем спрашиваешь?

– Потому что я хотел у тебя его попросить.

– Ты хочешь его взять себе?

– Конечно хочу. Ведь, взглянув тогда на этот рисунок, я понял, что ты меня любишь.

Энни потупилась.

– Но вот этого ты знать никак не мог, – еле слышно сказала она.

– Конечно мог. Я ведь знал, что люблю тебя.

Энни подняла глаза на Пауло.

– Это шутка?

– Нет, вовсе не шутка.

– Почему же ты мне тогда ничего не сказал?

– Энни, – Пауло широко улыбнулся, – мне тогда было четырнадцать!

Как это обычно случается, когда люди искренне любят друг друга, жизнь Энни без всяких на то усилий переплелась с жизнью Пауло, и, хотя они ни разу не упоминали об этом, было ясно, что именно так теперь и будет.

Как-то раз во время обеденного перерыва Энни перевозила пациентку по имени миссис Величек в новое, предназначенное для стариков крыло больницы. Старушка – хрупкая телом, но молодая душой – была родом из Нью-Йорка, и ей только что перевалило за девяносто. Энни испытывала к ней явную симпатию.

– Как вам нравится эта палата? – спросила Энни. – Она больше вашей старой…

Энни запнулась. На полу, сидя на корточках, Пауло устанавливал плинтуса.

– Привет, красавица! – переведя взгляд на Энни, сказал он.

– Увы, это не обо мне, – вздохнула миссис Величек.

– Откуда вы знаете? – улыбнулась Энни.

– Действительно, откуда вам это известно? – поднимаясь и протягивая старушке руку, сказал Пауло.

– Миссис Величек, познакомьтесь, это Пауло, – представила его Энни. – Мы с ним друзья.

– Похоже, вам уже принесли еду, – кивнув на встроенную в стену полку, сказал Пауло.

Энни перевела взгляд на полку: хлеб и нарезанная ломтями ветчина.

– Это не для нас, – сказала она.

– А может, и для нас, – лукаво возразил Пауло.

– Хотите есть, миссис Величек?

И через минуту Энни и Пауло, перебрасываясь шутками, принялись сооружать сандвичи. Пауло, не жалея, накладывал один кусок ветчины за другим.

– Пауло, не надо так много, – попросила Энни.

– Ты ее не слушай, – отозвалась миссис Величек.

– Я ее всегда слушаю, – улыбнулся Пауло.

– Попробовал бы он не послушать, – смеясь и толкая локтем Пауло, сказала Энни.

– Говоришь, вы друзья? – усмехнулась миссис Величек. – Милочка, ну кому ты дуришь голову?

Месяц спустя Энни и Пауло стали жить вместе, и их повседневные жизни, точно две краски, смешанные на палитре, слились в одну. Теперь у них был один и тот же адрес и одна и та же зубная паста; они вместе завтракали и одновременно болели простудой.

Наступила осень, за ней зима, а потом и весна, плавно перешедшая в лето. Однажды утром перед работой Пауло вынул из конского хвостика Энни эластичную резинку, и она, встряхнув вырвавшимися на свободу локонами, спросила: «Так лучше?» И Пауло ответил: «Да, так лучше». Они могли говорить о чем угодно и понимали друг друга с полуслова.

На самом деле их супружество было бы всего лишь формальностью, но Пауло любил театральные эффекты. И вот как-то раз вечером, когда все его приготовления были закончены, он повел Энни на крышу их здания, где к тому времени уже горели маленькие факелы и из огромного динамика лилась классическая музыка. Пауло сдернул простыню с какого-то гигантского предмета, и перед Энни предстала необычная скульптура: две лягушки из папье-маше играют в чехарду. Пауло смастерил этих лягушек в честь их первой встречи. Лягушка с галстуком-бабочкой прыгала через ту, что поменьше. А у той, что покрупнее, к галстуку была прикреплена записка.

«Если маленькая лягушка согласна на еще один шаг, то вместе они совершат огромный прыжок», – прочла Энни.

Она рассмеялась, а когда повернулась к Пауло, он уже держал в руках коробочку с обручальным кольцом.

– Согласна! – не дожидаясь вопроса, воскликнула Энни. – Да! Да! Да!

А теперь Энни прошептала: «Нет-нет, тебе здесь не место».

Пауло удивленно сморгнул и раскрыл руки для объятий.

– Я не хочу, чтобы ты был здесь! – вскричала Энни.

Пауло потянулся рукой к ее щеке.

– Не трогай меня! Уходи отсюда! Ты должен жить! Ты должен жить!

Пауло провел рукой по ее щеке, и Энни почувствовала, что у нее потеплело на душе.

– Энни, посмотри. Северное сияние!

Прямо под ними за тонкой стекловидной пластиной, застилая звезды, сверкали зеленые и красные сполохи.

– Знаешь, откуда оно берется? – спросил Пауло.

Энни чувствовала, как по лицу ее текут слезы.

– Ты мне столько раз об этом рассказывал, – дрожащим голосом ответила Энни. – От солнца отделяются частицы и несутся к земле. У них уходит на это два дня. Они врываются в атмосферу… – Энни задохнулась, – над верхушкой земли.

– А мы именно там и находимся, – сказал Пауло.

Он взмахнул рукой, и небо под ними расцветилось изумительными красками. Энни всмотрелась в Пауло: он выглядел в точности как на их свадьбе, но только еще моложе и безмятежней. Как ей хотелось, чтобы он был здесь, рядом с ней! И как ей этого не хотелось.

– Почему ты здесь? – шепотом спросила она. – Почему?

– Принесло ветром, – ответил он.