Земля под ногами Эдди и Энни теперь стала влажной и вязкой. Впереди на холме видны были металлические бочки с нефтью, а вокруг них повсюду горели бамбуковые хижины.

– Где мы? – спросила Энни.

– На войне.

– Когда это? Где именно?

Эдди вздохнул.

– Война – везде война. – Он сделал шаг вперед, и ноги его увязли в топкой грязи. – Это Филиппины. Вторая мировая война.

– Вас взяли в плен.

– Да, взяли в плен.

– Но вам удалось сбежать.

– Да, в конце концов сбежал.

– Я все это видела, когда вы держали меня за руку. Вы поджигали эти хижины.

– Точно, – подтвердил Эдди. – Поджигал.

Он пробрался сквозь топкую грязь и нашел простенькую «зажигалку» – шланг, прикрепленный к рюкзаку с бензиновым баллоном.

– Когда меня поймали, я с ума сходил от страха. А оказавшись на свободе, мы дали себе волю. Нападали, разрушали, сжигали все до основания. Я думал, что имею на это право. Я даже считал это храбростью. Но на самом деле я совершал нечто ужасное, чего никогда прежде не делал.

Эдди указал в сторону хижины, и Энни увидела метнувшуюся сквозь пламя тень.

– Подождите… Кто это? Человек?

Эдди потупился, явно не в силах смотреть на эту сцену. К ним медленно приближалась девочка с нежной цвета корицы кожей и темно-сливовыми волосами. Одежда ее была объята пламенем. Она подошла к Эдди, пламя потухло, но у нее на коже остались чудовищные ожоги. Она вложила свою руку в ладонь Эдди.

– Это Тала, – тихо проговорил Эдди. – Она пряталась в хижине, которую я поджег.

Он не отрываясь смотрел на Энни.

– Она на небесах, – сказал он. – Из-за меня.

Энни отступила назад. Ей стало страшно. Неужели она ошиблась в этом старике? Ей казалось, что рядом с ним она в полной безопасности. Неужели она обманулась?

– Ошибки, – заговорил Эдди, – именно о них я и призван с тобой поговорить. Тебе всегда казалось, что ты совершаешь одну ошибку за другой, верно? Вот и сейчас ты думаешь, что совершила ошибку, так ведь?

Энни отвела взгляд.

– Я тоже так думал, – продолжал Эдди. – Я считал, что вся моя жизнь – это сплошная ошибка. Со мной случалась то одна беда, то другая, пока я просто не махнул на себя рукой. – Эдди пожал плечами. – А о самой страшной своей ошибке я и понятия не имел.

Он повернулся к девочке и погладил ее по растрепанным волосам.

– Тала пряталась в той хижине. А я узнал об этом только после своей смерти. Она встретила меня на небесах. Рассказала, что из-за меня она сгорела. – Эдди закусил губу. – Я от этой новости чуть снова не умер.

– Почему вы мне все это рассказываете? – спросила Энни.

Эдди подвел Талу совсем близко к Энни, и той стали еще заметнее ожоги девочки.

– Всю жизнь тебя угнетало то, чего ты никак не могла вспомнить, и из-за этого ты была о себе низкого мнения, верно?

– Откуда вам это известно? – едва слышно спросила Энни.

– Я об этом знаю потому, что всю жизнь испытывал то же самое. Мне казалось, что в парке «Пирс Руби» я как в ловушке, что мне там не место. Починка аттракционов. Кому нужна такая паршивая работа? Я считал, что было ошибкой даже взяться за такую работу. А потом я умер. И Тала объяснила мне, для чего я работал в этом парке. Я там охранял и спасал детей – то, чего я не сделал для нее. Охранять и спасать детей, уверила она меня, и было именно тем, что мне предназначалось делать в жизни. – Эдди положил девочке руку на плечо. – А потом она мне сказала то, что навсегда утишило мою боль. Если так можно выразиться, стало моим искуплением.

– Что же она вам сказала?

Эдди улыбнулся.

– Она сказала, что я умер, спасая тебя.

Энни задрожала. Эдди взял ее руки в свои.

– Теперь ты можешь на это посмотреть.

– Не могу.

– Нет, можешь.

– Я ничего не помню.

– Помнишь.

– Я не хочу помнить, – тихо простонала Энни.

– Я знаю. Но настало время.

Небо стало огненно-красным, и Энни, точно кто-то дернул ее за волосы, резко подняла голову. Она снова оказалась в парке «Пирс Руби», и взгляд ее обратился туда, где ее ждала неминуемая смерть. Она увидела, как накренилась кабинка на самом верху аттракциона «Свободный полет Фредди», как спасают пассажиров этой кабинки, как в ужасе на все это взирают посетители парка. Она увидела, как Эдди пробирается сквозь толпу и кричит людям, чтобы они отошли в сторону как можно дальше, и посетители, расталкивая друг друга, бегут в одном направлении, а она – в противоположном, к пустой платформе, и ложится на нее, свернувшись в клубок. Она увидела, как маленькая Энни дрожит и бормочет: «Ма… ма… ма…»

Но вот Эдди с перекошенным лицом бежит в ее сторону. А черная кабинка, словно бомба, летит вниз, к платформе. Эдди, растопырив свои большие руки, бросается к Энни и отпихивает ее от платформы. Она скатывается на землю и в ту же самую секунду видит распростертое тело Эдди.

Словно жук, раздавленный каблуком ботинка, Эдди лежит на платформе, распластанный кабинкой.

В тот же миг к Энни с молниеносной скоростью подлетел какой-то маленький предмет. Он резанул ее по запястью, и она закричала так, как никогда в жизни не кричала. Тут же глаза ее закрылись, и все вокруг, будто уничтоженное взрывом бомбы, исчезло. Не стало ни Энни, ни Эдди, ни того страшного дня, ни самой жизни.

– Боже мой! Так вот что случилось, – простонала Энни, словно очнувшись ото сна. – Теперь я вспомнила. Вы меня оттолкнули. Вы спасли мне жизнь. А эта оторвавшаяся от кабинки железка покалечила мне руку, и я потеряла сознание.

– Да, здесь все видится намного яснее, – сказал Эдди.

Энни стояла, изумленно приоткрыв рот, с бегающим взглядом, заново прокручивая в уме только что увиденную сцену.

– Но тогда… – Она высвободила руку из ладони Эдди. – Но тогда выходит, что я вас убила, – еле слышно проговорила она.

– Меня убила кабинка.

– Это была моя вина.

– Нет, это случилось из-за кабеля.

– А я ведь все это заблокировала в своей памяти.

– Ты не была еще готова.

– Готова к чему?

– Узнать правду.

– Узнать, что вы умерли?

– Это далеко не вся правда. – Эдди, слегка проваливаясь в топкую землю, отошел в сторону. – На земле мы нередко видим только то, что произошло. А почему это произошло, понимаем гораздо позже.

– Нет, – возразила Энни. – Почему здесь ни при чем! Суть в том, что я оказалась там, где не положено. А все от меня это скрывали. Никто мне ничего не рассказывал. Я этих событий вспомнить не могла, а мать их хранила в тайне.

– Она старалась тебя защитить.

– Защитить от чего?

– От того, что ты делаешь сейчас. Ты ведь во всем этом винишь себя.

– До меня дошли слухи… В старших классах школы.

– И что же?

Энни помолчала.

– Я сделала вид, что ничего не слышала. Я перешла в другую школу. По правде говоря…

Энни в отчаянии обхватила себя руками.

– Я была рада, что ничего не помню. – Она не решалась посмотреть на Эдди. – Вы за меня отдали свою жизнь, – едва слышно прошептала она. – Пожертвовали всем на свете. А я даже не решалась посмотреть правде в глаза. – Энни опустилась на колени в топкую грязь. – Простите меня. Если б только я побежала в другую сторону… Вам не надо было бы меня спасать.

– Ты не понимаешь сути, – мягко произнес Эдди. – Мне надо было тебя спасти. Я убил невинного человека, а тем, что спас тебя, я загладил свою вину. Мы совершаем зло, а потом делаем доброе дело. Это и есть искупление.

Тала взяла руку Эдди и провела его ладонью по своему лицу и рукам, сметая с них омертвевшие струпья. Кожа девочки, очищенная от обгоревшей кожи, стала нежной и гладкой.

Она шутливо толкнула Эдди в живот.

– Тала была пятой из тех, кого я встретил на небесах. Следующая – ты.

– Следующая? – изумилась Энни.

– Ты встречаешь на небесах пятерых, а потом становишься одним из пятерых для кого-то еще. Таким образом небеса всех соединяют.

Энни потупилась.

– Третий человек, которого я тут встретила… Она сказала что-то о примирении с вами.

– Кто же это сказал?

– Моя мать.

– Что ж, она была права насчет примирения. Но она не имела в виду меня. Душевного покоя можно добиться, только примирившись с самим собой. И мне это понимание далось нелегко. – Эдди бросил взгляд на Талу. – Я ведь, честно говоря, долгие годы считал, что ничего в жизни стоящего не совершил потому, что сам ничего не стою. А ты долгие годы считала все свои поступки ошибками. – Эдди вздохнул. – И мы оба были не правы.

Он наклонился к Энни и помог ей подняться.

– Послушай, девочка…

Энни подняла на него взгляд.

– Каждый человек чего-то да стоит. И каждый человек может ошибаться.

Едва он произнес эти слова, как окружавший их ландшафт исчез, пропали и ужасающие приметы войны. А Тала – чье имя на родном ей языке означает «звезда» – медленно поднялась на небосвод, озарив его синеву ярким сиянием.

Энни почувствовала, что и она поднимается ввысь, а потом мягко опускается в кабинку колеса обозрения. И вот уже она парит над парком «Пирс Руби». Взгляд ее устремляется вниз, на разноцветные палатки и аттракционы. Приближаясь к земле, она видит множество крохотных сверкающих огоньков. Теперь она уже совсем близко, и огоньков все больше и больше. Это глаза детей, что плещутся на водной горке, катаются на каруселях и других аттракционах, – глаза детей, что веселятся и смеются от души. Похоже, их тысячи и тысячи.

– Я здесь проработал всю свою жизнь, – из толпы малышей прокричал Эдди. – Благодаря мне эти аттракционы были прочными и надежными, а значит, и дети были в безопасности. Поэтому они выросли, стали взрослыми и у них тоже родились дети. А у их детей – свои дети. И у этих детей тоже будут дети. – Эдди указал на мириады детских лиц. – С моих небес я вижу их всех.

Кабинка Энни опустилась на платформу.

– Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Не совсем, – призналась Энни.

Эдди отвернулся от нее, но продолжал говорить:

– Поскольку я тебя спас, ты, несмотря на свое трудное детство и проблемы с рукой, тоже выросла. А так как ты выросла…

Эдди снова повернулся к ней лицом, и она замерла на месте. У Эдди на руках лежал младенец в голубой шапочке.

– Лоренс? – прошептала Энни.

Эдди подошел к ней и вложил младенца в ее дрожащие руки. И Энни мгновенно осознала, что каждая частица ее тела наконец-то снова на месте. Она прижала малыша к груди так, как прижимают только матери, и почувствовала то, что может почувствовать только мать. Она улыбалась и плакала, не в силах остановить слезы.

– Мой малыш, – Энни снова и снова повторяла. – Боже мой, мой малыш…

Она щекотала его крохотные пальчики, а мальчик стряхивал со лба капавшие на него слезы, и в глазах его плясали озорные искорки. Непонятно каким образом, но ребенок явно узнавал Энни. Ее сын несомненно существовал здесь, на небесах, и он был в безопасности. Энни ощутила такой душевный покой, о каком в своей земной жизни и не мечтала.

– Спасибо, Эдди, – едва слышно проговорила она.

Но не успел он ей ответить, как неведомая сила увлекла Энни прочь от парка развлечений. Она пронеслась мимо единственной яркой звезды по имени Тала и очутилась в ином мире, темном и безрадостном. Она взглянула на свои руки – малыша в них уже не было – и завыла от тоски и отчаяния.

Только что она была самой счастливой и богатой на свете, а теперь стала самой несчастной и нищей – участь матери, у которой умер ребенок.

Воскресенье, 3:07 пополудни

Полицейская машина подъехала к больнице. Толберт увидел в небе за окном длинную череду облаков. Он молча помолился, зная, что в эту минуту вопреки всему случившемуся в последний раз может еще на что-то надеяться. Как только он войдет в больницу, самые страшные его предположения станут необратимой явью.

Машина остановилась. Толберт глубоко вздохнул, открыл дверцу, натянул куртку, поспешно вышел наружу и зашагал рядом с полицейским. Ни тот ни другой не произнесли ни слова.

В больницу они вошли через вход в отделение скорой помощи. Еще не дойдя до регистратуры, Толберт углядел в палате за занавеской своего помощника Тедди. Он сидел на каталке, опустив голову и зажав руками уши.

В первую минуту Толберт почувствовал облегчение. Парень жив. Слава богу, он жив. Но его тут же охватил гнев, и он ворвался в палату.

– Эй, подожди! – позвал его полицейский.

Но Толберт схватил Тедди за плечи и заорал:

– Какого черта, Тедди! Какого черта!

Тедди открыл рот от удивления, и его начало трясти.

– Ветер, – забормотал он. – Электрические провода… Я пытался их обогнуть…

– А ты проверил прогноз погоды?

– Я…

– Ты, черт подери, проверил прогноз погоды?

– Там было…

– Почему ты запустил шар? Что это были за люди? Какого черта, Тедди?

Полицейский со словами: «Ты, брат, полегче» – оттащил Толберта от помощника.

Тедди, тяжело дыша, вытащил из нагрудного кармана рубашки визитную карточку.

– Они сказали, что с вами знакомы, – прохрипел он.

Толберт замер на месте. Потрепанная карточка явно побывала под дождем. На обратной ее стороне рукой Толберта было нацарапано его имя.

– Извините, вы хозяин воздушного шара?

Толберт обернулся. Перед ним стоял уже другой полицейский.

– Нам нужны ваши показания.

– Почему? – остолбенело спросил Толберт.

Полицейский не спеша открыл блокнот.

– Смертельный случай.