Деревянная бочка, скатившись с бурного потока, опустилась в тихое плавное течение. Энни выскочила из бочки и оказалась в необъятных зеленоватых водах, напоминавших скорее море, а не подножие водопада. Она принялась махать руками и вертеть головой, а ее длинные волосы разметались по воде, точно щупальца осьминога. Над головой ее вдруг появился световой круг, напоминавший линзу телескопа. Энни поплыла в его сторону.
Не успела она высунуться из воды, как ее кожа мгновенно высохла. Вода отступила, и Энни оказалась на берегу серого океана в джинсовых шортах с бахромой и ярко-зеленой футболке, прикрывавшей полую часть ее тела. Небо было голубым и прекрасно освещенным, только не солнцем, а одинокой белой звездой.
Энни почувствовала, что ступает по песку, а лицо ее обдувает легкий бриз. Она двинулась вдоль берега, и перед ней неожиданно появилась великолепная пристань с позолоченными башенками, шпилями и куполами, с деревянными скоростными горками и парашютной вышкой.
Старый парк развлечений, тот самый, в котором она в свое время бывала не один раз. Она подумала о матери. Наконец-то они помирились. Как камень с души свалился. Но Лорейн тут же исчезла. Это так несправедливо. Кому нужны такие небеса и встречи с этими пятерыми, если они бросают тебя в ту минуту, когда ты уже почти достигла душевного покоя?
Мать ей сказала: «Тебе надо помириться и обрести душевный покой». С кем помириться? Почему? Энни захотелось, чтобы все вокруг утихомирилось. Она была совсем без сил, словно прожила длинный тяжкий день.
Энни сделала еще один шаг и споткнулась о зарытый в песок предмет. Она наклонилась. Могильный камень. Как только его омыло морской волной, она прочла:
ЭДДИ
ТЕХОБСЛУЖИВАНИЕ
– Эй, малышка, – раздался грубоватый голос. – Может, сойдешь с моей могилы?
Энни двадцать пять лет, и она работает в поликлинике при больнице. Дядя Деннис оплатил ей курс обучения на медсестру, и Энни, к своему удивлению, обнаружила, что работа медсестры – именно то, что ей надо. В школе Энни всегда легко давались биология, химия и физика, и потому заниматься в колледже не составило для нее большого труда, но ее умение обращаться с больными оказалось для нее полной неожиданностью. Энни к ним внимательна и с сочувствием выслушивает их жалобы. Она улыбается их шуткам и ласково гладит по руке, когда хочет их успокоить или подбодрить. Ее поведение частично объясняется тем, что в детстве и отрочестве у нее не было ни с кем близких отношений, а ей так этого хотелось. Теперь же пациенты жаждут ее внимания, ее добрых слов и даже ее советов. И ей это необыкновенно приятно.
Ее начальница Беатрис – высокая, полная южанка; она красит губы яркой помадой и даже зимой носит блузки без рукавов. У нее отличное чувство юмора, и она то и дело хвалит Энни за ее работу.
– Пациенты тебе доверяют, – говорит она. – А это необычайно важно.
Энни Беатрис по душе. Иногда они задерживаются после работы поболтать в комнате отдыха. Как-то раз вечером у них заходит разговор о подавленных воспоминаниях. Энни спрашивает Беатрис, верит ли она в то, что люди порой блокируют свои воспоминания, и Беатрис говорит, что верит.
– Каких только поступков люди не совершают именно потому, что не помнят того, что с ними случилось в прошлом, – поясняет Беатрис. – Так поступает по крайней мере половина моих родственников.
Энни решается заговорить о своей детской травме.
– Когда мне было восемь лет, со мной кое-что случилось.
– Что именно?
– Какой-то несчастный случай. Серьезный. Из-за него у меня вот это. – Энни указывает на свою левую руку.
– И тебя это до сих пор беспокоит?
– В холодные дни. И когда я долго не шевелю пальцами…
– Нет-нет, я имею в виду то, что когда-то случилось.
– Ну в этом-то и дело. Я не знаю, что именно случилось. Я это воспоминание заблокировала.
Беатрис на минуту задумывается.
– Ты можешь об этом поговорить со специалистами.
– Я знаю. Но…
Энни закусывает губу.
– В чем дело, Энни?
– Это еще не все…
– Не все?
– Мне кажется, кто-то погиб.
Беатрис изумленно смотрит на Энни.
– Вот так история.
– Если я с кем-то поговорю…
– Ты боишься узнать, что на самом деле произошло?
Энни утвердительно кивает.
– Но ведь именно поэтому, девочка, ты и заблокировала это воспоминание. – Беатрис ласково берет искалеченную руку Энни в свою. – Когда ты будешь готова вспомнить, что произошло, ты вспомнишь.
Энни натянуто улыбается. Теперь, наверное, Беатрис уже не будет о ней такого хорошего мнения, как прежде, ведь у нее есть тайна, которую она сама от себя скрывает.