Налетел дикий ветер и неизвестно куда унес песок. А Энни вдруг начала подниматься вверх в ало-розовом вихревом потоке. Она крутилась, будто карманные часы на цепочке. И тогда – впервые на небесах – она стала сопротивляться. Энни билась, словно рыба, пытающаяся сорваться с крючка. Она молотила вернувшимися к ней ногами до тех пор, пока не освободилась от пут и не начала падать.
Она пролетела сквозь кораллового цвета облака, а потом увидела под собой большой розовый остров с пятью острыми, похожими на велосипедные спицы мысами. Энни, готовясь к удару, сжалась в комок, но в последнюю секунду она вдруг перевернулась и мягко приземлилась на спину.
Теперь она лежала в розовом снегу.
– Эй! – крикнула Энни подростковым голоском. – Есть тут хоть кто-нибудь?
Она подрыгала руками и ногами, желая убедиться, что они в порядке, и встала на ноги. Энни чувствовала, что повзрослела и что тело ее окрепло; передвигаясь в небесах, она как будто заново конструировала свое тело. И мысли ее тоже становились более зрелыми. Она вдруг ощутила свойственные молодым людям напряженность и нетерпение. Ей срочно нужны были ответы на мучившие ее вопросы.
Она опустила взгляд на замерзшую розовую поверхность под ногами.
Ее тело отпечаталось на ней снежным ангелом.
Энни огляделась вокруг. Неужели никто не пришел ее поприветствовать? Она двинулась размеренным шагом, потом побежала трусцой, а потом все быстрее и быстрее, высоко подымая колени и стряхивая с себя снег. В памяти замелькали зимы ее отрочества, и вот уже на ней ее старая розовая куртка, черные лыжные штаны и меховые сапоги – воспоминания словно одели ее с головы до ног.
Куда ни посмотри, всюду вокруг Энни падал снег. А на небе загорались красноватые сполохи. Энни бежала в сторону мысов, пока не иссякли силы. Она закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, а когда их открыла, перед ней снова оказался снежный ангел. Только вместо головы у него было два наблюдающих за ней глаза.
Энни двинулась с места, и взгляд этих глаз устремился за ней.
– Вы здесь из-за меня? – спросила Энни.
– Вы здесь из-за меня? – эхом отозвался чей-то голос.
Энни оглянулась.
– Я с вами знакома? – спросила она.
– Я с вами знакома? – снова повторило эхо.
Энни подалась вперед и прищурилась. И глаза тоже прищурились. Энни отпрянула. Она же видела эти глаза каждый день в зеркале.
– Вы – это… я? – спросила Энни.
Ответа не последовало.
– Скажите хоть что-нибудь.
Глаза устремили взгляд вверх.
– На что вы смотрите?
Розовый снег неожиданно исчез, а пять мысов превратились в пять пальцев. И тогда Энни поняла, что находится вовсе не на острове, а на ладони гигантской руки.
– Здравствуй, солнышко.
Энни задрожала. Не может быть, подумала она, мгновенно узнав этот голос. Она поглядела в ту сторону, куда смотрели глаза ангела, и на небе появилось самое знакомое Энни лицо.
– Мама? – прошептала Энни. – Это ты?
Энни двенадцать лет. Она идет в среднюю школу, в шестой класс, и надеется, что там ей будет лучше, чем в младших классах. Но мать записывает ее в школу только к середине года, и Энни приходит в класс «новичком». В первый же день учительница раздает бумагу и краски для рисования, и Энни из-за больной левой руки у всех на глазах роняет краски на пол. Дети смеются.
– Дети, – строго говорит учительница, – если кто-то в классе отличается от вас, это вовсе не значит, что вы должны над этим человеком смеяться.
Но Энни понимает, что именно это они теперь и будут делать. И она становится еще более стеснительной, чем прежде.
В последующие недели Энни старается приобрести друзей – порой с помощью подарков. Она потихоньку приносит из дома печенье и раздает его на переменке. А нечаянно услышав, как девочки обсуждают маленьких плюшевых кукол – персонажей мультфильма, – она, отправившись с матерью за покупками, крадет в магазине коробку с куклами, засунув ее под свитер. Этих кукол Энни тоже начинает раздавать детям, а учительница, заметив это, вызывает в школу ее мать. Лорейн приходит в ужас и тащит Энни в магазин к менеджеру – вернуть кукол и извиниться.
Весь четвертый класс и частично в пятом и шестом Энни для выпрямления скрученных после травмы пальцев приходится носить лангетки. Дети глазеют на ее розовые шрамы, и Энни при любой возможности старается спрятать левую руку за спиной или в карман куртки либо прикрыть ее тетрадкой. И несмотря на аризонскую жару, она часто носит футболки с длинными рукавами.
Мать требует, чтобы Энни каждый день делала лечебные упражнения, соединяя большой палец с остальными, имитируя таким образом знак «окей». Энни потихоньку делает упражнение и в школе под партой – в надежде, что никто этого не заметит.
Но вот однажды она поссорилась с девочкой по имени Трейси, и та, передразнивая жесты Энни, закричала на весь класс:
– Окей, Энни, окей!
Дети рассмеялись. И прозвали ее Энни-окей. Многие из класса теперь только так к ней и обращались.
Но Пауло – мальчик, с которым она познакомилась во время игры в чехарду, – никогда этого не делал. Рядом с ним Энни чувствовала себя в безопасности. Он был улыбчив и, судя по всему, уверен в себе. Однажды в школьном кафетерии он, даже не спросив согласия Энни, взял ее левую руку в свою.
– Ничего такого страшного, – сказал он.
– Она отвратительна, – прошептала Энни.
– Я видел намного хуже, – сказал Пауло.
– Где?
– Я видел фотографию парня, на которого напал медведь. Вот это было отвратительно.
Энни чуть не рассмеялась.
– На меня медведь не нападал.
– Уж в этом я уверен. В Аризоне нет медведей.
Тут уж Энни не выдержала и рассмеялась.
– А ты бы хотела, чтоб она была как прежде? – спросил Пауло.
– Ты спрашиваешь, хотелось бы мне, чтобы у меня была нормальная рука?
– Да, нормальная рука. Если б это было в твоих силах?
– Смеешься? Конечно хотела бы.
– Не знаю, – пожал плечами Пауло. – С такой рукой ты особенная, не такая, как все.
«Так ведь именно в этом и беда», – подумала Энни. И все же было приятно, что Пауло к ней отнесся с сочувствием. Познакомившись с ним поближе, Энни узнала, что он любит американский футбол и интересуется космосом. В местной библиотеке она пролистала несколько книг по астрономии, пока не нашла ту, в которой была глава о северном сиянии – Пауло то и дело заводил о нем разговор. На следующий день до начала уроков Энни положила книгу ему на парту.
– Посмотри, что я нашла, – сказала она.
– Что это? – Пауло широко улыбнулся.
– Да вот читала эту книгу…
Энни пролистала страницы, дошла до нужной главы и подвинула книгу Пауло. Он широко раскрыл глаза.
– Не может быть! – изумился он.
У Энни потеплело на душе.
– Возьми, это для тебя.
– Я думал, что ты ее читаешь…
– Я могу дочитать ее, когда ты прочтешь.
– Здорово! – сказал Пауло, забирая книгу. – Спасибо, Энни.
Он не назвал ее Энни-окей. Просто Энни.
Теперь, когда оба они учатся в средней школе, Энни надеется, что будет чаще видеться с Пауло, но мать продолжает контролировать каждый ее шаг. Она отвозит дочь в школу каждое утро, а после полудня ждет ее перед главным входом, гудком возвещая о своем прибытии. Энни, втянув голову в плечи, сама не своя, движется к машине, уверенная, что за ее спиной раздаются смешки.
Как-то раз после уроков Энни стоит в вестибюле и смотрит в окно. На улице перед входом – группа хорошеньких девочек, и у всех у них за плечами сиреневые рюкзачки. Энни не решается выйти наружу: ей не хочется, чтобы они слышали, как мать гудком призывает ее в машину.
– Ждешь, пока они уйдут? – спрашивает подошедший Пауло.
Энни заливается краской.
– Как ты угадал?
– Брось, идем. Я хочу поговорить с твоей матерью.
Энни не успевает сказать ни слова, как Пауло уже за дверью. Он уверенным шагом направляется к машине, а Энни едва поспевает за ним. Девочки с рюкзачками изумленно провожают их взглядом.
Дойдя до машины, Пауло наклоняется к водительскому окну и протягивает руку Лорейн.
– Здравствуйте, мама Энни. Меня зовут Пауло.
– Здравствуйте, Пауло, – неуверенно отвечает Лорейн.
– Теперь, когда мы перешли в эту новую школу, я могу провожать Энни домой, и вам не надо будет каждый день возить ее в школу и обратно. Я живу неподалеку от вас.
У Энни колотится сердце. Пауло предлагает провожать ее домой?
– Спасибо, Пауло, – говорит Лорейн, – но нам не нужна помощь. Энни, садись в машину. У нас сегодня полно дел.
Энни не хочет садиться в машину. Не хочет даже открыть дверцу. Пауло делает это за нее. Энни медленно влезает внутрь и неохотно позволяет Пауло закрыть за ней дверцу.
– Если вы вдруг передумаете… – говорит Пауло.
Машина трогается с места.
– До свидания! – кричит Пауло.
Энни пылает от гнева. То, что предложил Пауло, было сверх всяких ее ожиданий, а ее мать, ни минуты не подумав, отказала ему.
– Зачем ты его так обидела? – взрывается Энни.
– Что ты такое говоришь? Я его не обижала.
– Нет, обидела!
– Энни…
– Нет, ты его обидела!
– Он всего лишь мальчик…
– Господи, мам, для чего ты сюда все время приезжаешь? Ты мне так тут надоела! Ты относишься ко мне как к младенцу! Из-за тебя у меня нет друзей!
Лорейн закусывает губу, словно пытаясь удержаться от резкого ответа. Ее руки нервно скользят по рулю.
– Делай упражнения для пальцев, – говорит она.