На следующий день, в субботу, второго июня, в четыре часа Майлз приехал на вокзал Ватерлоо.

Ватерлоо, с акром железных балок крыши, все еще темной, за исключением немногих стеклянных заплаток, уцелевших после бомбардировок, уже пережил наплыв субботней публики, стремящейся в Борнмут. Но бодрый женский голос до сих пор звенел в громкоговорителе, объясняя пассажирам, в какую очередь им вставать. (Если этот голос вдруг начинает вещать то, что вам необходимо услышать, он моментально тонет в шипении пара или в басовитом грохоте локомотива.) Потоки путешественников – штатская серость теряется на фоне хаки – отхлынули, закручиваясь между скамьями за книжным киоском, и, к досаде леди из громкоговорителя, перемешались в чужих очередях.

Майлза Хаммонда это не развеселило. Опустив на пол чемодан, он ждал под часами, почти ничего не видя вокруг себя.

Какого же дурака, твердил он себе, он свалял?

Что скажет Мэрион? Что скажет Стив?

Если кто-нибудь на этом свете и был воплощенным здравомыслием, так это его сестрица и ее жених. И он воспрянул духом, увидев их спустя несколько минут – Мэрион, нагруженную покупками, и Стива с трубкой во рту.

Мэрион Хаммонд, лет на шесть-семь младше Майлза, пышущая здоровьем миловидная девушка с темными, как у ее брата, волосами, отличалась практичностью, которой точно недоставало ее брату. Она обожала Майлза и постоянно потакала ему, поскольку искренне верила – хотя никогда не говорила вслух, – что он так до сих пор и не повзрослел. Она, разумеется, гордилась братом, который умеет писать такие мудреные книги, впрочем, Мэрион признавалась, что сама ничего в этом не смыслит, да и вообще подобные книги не имеют отношения к настоящей жизни.

И она, как Майлз по временам соглашался про себя, вероятно, права.

Мэрион торопливо пересекла гулкое пространство под крышей Ватерлоо, прекрасно одетая, даже в такие времена, благодаря кое-каким новым фокусам со старыми вещами; живые карие глаза под темными прямыми бровями глядели непринужденно и с интересом – даже с удовольствием, – ожидая, что Майлз объяснит свою очередную причуду.

– Честное слово, Майлз! – сказала его сестра. – Взгляни на часы! Сейчас всего несколько минут пятого!

– Я знаю это.

– Но поезд ведь отправляется только в половине шестого, милый. Даже если надо прийти заранее, чтобы помолиться о свободных местах, зачем ты заставил нас быть так рано? – Тут его сестра оценила выражение его лица и осеклась. – Майлз! Что случилось? Ты заболел?

– Нет, нет, нет!

– Тогда что же?

– Я хочу поговорить с вами обоими, – сказал Майлз. – Идемте со мной.

Стивен Кёртис вынул трубку изо рта.

– Ого! – удивился он.

Стивену было, вероятно, под сорок. Он успел почти полностью облысеть – болезненная для него тема, – однако отличался чрезвычайно приятной внешностью, обаянием и невозмутимостью. Светлые усы придавали ему легкое сходство с пилотом ВВС Британии, хотя на самом деле он служил в Министерстве информации и всегда сильно негодовал из-за шуточек в адрес этого ведомства. Там он и познакомился с Мэрион два года назад, когда в начале войны был комиссован из армии. Вдвоем с Мэрион они фактически сами составили настоящее ведомство.

И вот он стоял, с интересом глядя на Майлза из-под полей мягкой шляпы.

– Так куда нам? – поторопил Майлза Стивен.

Напротив платформы номер одиннадцать на вокзале Ватерлоо есть ресторан, куда надо подняться по двум крутым лестничным пролетам. Майлз подхватил свой чемодан и повел их туда. Когда все устроились за столом у окна с видом на платформу в большом, едва заполненном зале, отделанном под дуб, Майлз первым делом заказал чай.

– Есть одна женщина, по имени Фей Сетон, – начал он. – Шесть лет назад во Франции она была замешана в деле об убийстве. Ее обвиняли в неподобающем поведении – подробностей не знаю, – отчего жители целой округи едва не взбесились. – Он помолчал. – Я пригласил ее приехать в Грейвуд, чтобы составить каталог.

Повисло долгое молчание, пока Мэрион со Стивеном глядели на него. Стивен снова вынул трубку изо рта.

– Зачем? – спросил он.

– Не знаю! – честно ответил Майлз. – Я решил не иметь с этим ровным счетом никакого дела. Я собирался твердо объявить ей, что должность уже занята. Всю прошлую ночь я не мог заснуть, представляя себе ее лицо.

– Прошлую ночь, вот как? И когда ты с ней познакомился?

– Сегодня утром.

Стивен с величайшей аккуратностью положил трубку на стол между ними. Он передвинул ее на долю дюйма влево, затем деликатно передвинул ее на долю дюйма вправо.

– Послушай, старик… – начал он.

– О, Майлз, – воскликнула его сестра, – но при чем тут это?

– Так я ведь пытаюсь вам рассказать! – Майлз был печален. – Фей Сетон училась на библиотекаря. Потому-то и Барбара Морелл, и профессор, как бишь его там, в Клубе убийств так странно посмотрели, когда я упомянул библиотеку и сказал, что ищу дипломированного библиотекаря. Однако Барбара сообразила даже быстрее, чем старый профессор. Она догадалась. При нынешней катастрофической нехватке квалифицированных кадров, если я обратился в агентство по найму в поисках библиотекаря, а Фей Сетон ищет работу, двадцать к одному, что Фей Сетон направят ко мне. Да. Барбара все заранее угадала.

И он побарабанил пальцами по столу.

Стивен стянул свою мягкую шляпу, выставив напоказ розоватую лысину над сосредоточенным, обеспокоенным лицом, на котором отражались волнение и укоризна.

– Давай-ка все проясним, – предложил он. – Вчера утром, в пятницу, ты приехал в Лондон в поисках библиотекаря…

– На самом деле, Стив, – вмешалась Мэрион, – он собирался идти на ужин в некий Клуб убийств.

– Именно там, – сказал Майлз, – я и услышал впервые имя Фей Сетон. Я не сошел с ума, и в этом нет ничего таинственного. Несколько позже я познакомился с ней…

Мэрион улыбнулась.

– И она поведала тебе какую-то душераздирающую историю? – предположила Мэрион. – И ты, как и всегда, проникся состраданием?

– Совершенно наоборот, она понятия не имеет, что я о ней что-то знаю. Мы просто посидели в фойе «Беркли» и поговорили.

– Все ясно, Майлз. Она молода?

– Да, довольно молода.

– Красива?

– В определенном смысле – да. Однако вовсе не это повлияло на меня. Дело в…

– В чем же, Майлз?

– Просто есть в ней что-то! – Майлз развел руками. – Времени рассказывать историю целиком нет. Суть в том, что я уже пригласил ее и она поедет сегодня с нами. Я подумал, мне лучше предупредить вас.

Испытав явное облегчение, Майлз откинулся на стуле, когда подошла официантка и со звоном расставила на столе чайные принадлежности, делая такие движения кистью руки, словно набрасывала кольца на крючок. Снаружи, под пыльными окнами, за которыми они сидели, лениво ползли нескончаемые пассажиры, сбиваясь в кучи перед черными воротами с белыми номерами, ведущими на платформы.

И Майлза внезапно осенило, пока он смотрел на двух своих спутников, что история повторяется. Не найти людей более консервативных, способных лучше олицетворять традиционный домашний уклад, чем Мэрион Хаммонд и Стивен Кёртис. В точности так же, как шесть лет назад, когда Фей Сетон представляли семейству Бруков, теперь она войдет в другое такое же семейство.

История повторяется. Да.

Мэрион и Стивен переглянулись. Мэрион рассмеялась.

– Ну, я даже не знаю, – заметила она задумчивым тоном человека, нисколько не расстроенного. – В каком-то смысле это даже забавно.

– Забавно? – воскликнул Стивен.

– Майлз, а ты сказал ей, чтобы обязательно захватила с собой продуктовые карточки?

– Нет. – В его голосе звучала горечь. – Боюсь, эта подробность от меня ускользнула.

– Ничего страшного, милый. Мы всегда сможем… – Мэрион вдруг резко выпрямилась, в карих глазах под темными прямыми бровями на мгновение отразился испуг. – Майлз! Погоди-ка! А эта женщина, случаем, никого не отравила?

– Моя дорогая Мэрион, – произнес Стивен, – будь добра, объясни, какая разница, отравила ли она кого-то, застрелила или же размозжила голову кочергой какому-нибудь старику? Суть в том…

– Минутку, – хладнокровно прервал Майлз. Он старался вести себя очень спокойно, очень рассудительно и держать под контролем свой пульс. – Я же не сказал, что девушка – убийца. Напротив, если я хоть что-то понимаю в человеческом характере, она совершенно точно не из той породы.

– Да, милый, – снисходительно произнесла Мэрион и перегнулась через стол, чтобы потрепать его по руке. – Не сомневаюсь, ты совершенно в этом уверен.

– Да черт побери, Мэрион, хватит уже приписывать мне несуществующие мотивы!

– Майлз! Прошу тебя! – Мэрион прищелкнула языком, больше по привычке, чем по какой-то иной причине. – Мы же в общественном месте.

– Именно, – подхватил Стивен. – Давай-ка потише, старик.

– Ладно, ладно! Просто…

– Вот! – примирительно произнесла Мэрион, ловко разливая чай. – Бери чашку, а еще попробуй кекс. Вот так! Тебе лучше? А эта твоя интересная леди, Майлз, сколько, ты говоришь, ей лет?

– Немного за тридцать, я так понимаю.

– И она библиотекарь? Как же получилось, что ее так и не мобилизовали?

– Ее только что репатриировали из Франции.

– Из Франции? Правда? Интересно, она привезла с собой французские духи?

– Кажется, припоминаю, – сказал Майлз, который на самом деле отлично это помнил, – что сегодня утром от нее действительно пахло какими-то духами. Я случайно заметил.

– Майлз, мы хотим знать все о ее прошлом. Времени еще полно, и мы оставим чаю на тот случай, если она придет раньше. Так там точно был не яд? Ты уверен? Стив, дорогой, ты так и не выпил чаю!

– Послушай! – начал Стивен авторитетным тоном человека, наконец взявшего слово.

Забрав со стола свою трубку, он повертел ее в руках и сунул черенком вниз в нагрудный карман.

– Чего я не понимаю, – посетовал он, – как такое получилось. Они что, держат убийц в этом Клубе убийств, или как? Ладно, Майлз! Только не надо так презрительно хмыкать! Я люблю, когда все факты упорядочены, вот и все. Сколько времени уйдет у мисс, как ее там, чтобы привести книги в порядок? Неделя где-то?

Майлз усмехнулся ему:

– Чтобы составить каталог этой библиотеки, Стив, со всеми перекрестными ссылками на старые книги, потребуется от двух до трех месяцев.

Даже Мэрион выглядела ошеломленной.

– Что ж, – буркнул Стивен после паузы, – Майлз всегда поступает так, как считает нужным. Так что все в порядке. Однако я не смогу вернуться с вами в Грейвуд сегодня вечером…

– Не сможешь вернуться сегодня вечером? – воскликнула Мэрион.

– Моя дорогая, – ответил Стивен, – я всю дорогу пытался сказать тебе в такси – только ты не обладаешь даром почтительно внимать, – что у нас в конторе снова аврал. Но все это лишь до завтрашнего утра. – Он замялся. – Полагаю, ничего страшного, если я отправлю вас в деревню в обществе этой интересной особы?

Повисла короткая пауза.

Затем Мэрион насмешливо фыркнула:

– Стив! Ты просто идиот!

– В самом деле? Да. Наверное, так и есть.

– Что может сделать нам Фей Сетон?

– Не будучи знакомым с этой леди, не могу знать. Ничего не могу сказать, на самом деле. – Стивен пригладил свои короткие усы. – Но только…

– Пей чай, Стив, и оставь уже свои старомодные замашки. Лично я буду только рада, если она поможет мне по дому. Когда Майлз сказал, что собирается нанять библиотекаря, мне сразу же представился старичок с длинной седой бородой. Более того, я поселю ее в своей спальне, и тогда у меня будет предлог переехать в ту шикарную комнату на первом этаже, пусть даже там до сих пор пахнет краской. Твое Министерство информации могло бы обойтись без тебя, но я сомневаюсь, что эта женщина запугает нас до смерти за одну только ночь, даже если тебя не будет рядом. Ты завтра каким поездом приедешь?

– В девять тридцать. И очень тебя прошу, ничего не делай с кухонным бойлером, пока меня нет. Оставь его в покое, слышишь?

– Я такая покладистая невеста, Стив.

– Черта с два ты покладистая, – произнес Стив без всякого напора или негодования – он просто констатировал факт. И в то же время, явно успокоенный и вновь обретший душевное равновесие благодаря этому разговору, он отмел прочь тему Фей Сетон. – Боже мой, Майлз, ты должен как-нибудь взять меня на заседание этого Клуба убийств! Чем они там занимаются?

– Они там ужинают.

– В смысле, притворяются, что соль – это яд? Так, что ли? И можно записать очко в свою пользу, если удается подсыпать ее кому-то в кофе так, чтобы тебя не вычислили? Ладно, старик, не дуйся! А сейчас мне пора идти.

– Стив! – Такие интонации в голосе Мэрион ее брат знал слишком хорошо. – Я кое-что забыла. Можно тебя на два слова? Ты ведь извинишь нас, Майлз, мы на минутку!

Что, речь пойдет о нем?

Майлз сердито уставился в стол, стараясь сделать вид, что не понимает, о чем они могут говорить, пока Мэрион увлекала Стивена к двери. Мэрион заговорила проникновенно, вполголоса, а Стивен пожимал плечами и улыбался, надевая шляпу. Майлз глотнул чаю, который начал уже остывать.

У него зародилось неприятное подозрение, что он каким-то образом выставил себя дураком, и уверенность, что он теряет чувство юмора. Но почему? Подлинную причину он понял мигом позже. Потому что он задается вопросом, не впускает ли он сам в свой дом некие силы, над которыми не властен.

Звякнул ящик кассы, за окнами кафе запыхтел поезд, картавый голос в громкоговорителе напомнил ему, что он на вокзале Ватерлоо. Майлз сказал себе, что эта мимолетная мысль – мгновенный холодок, коснувшийся его сердца, – просто чепуха. Он повторил это, заставив себя хохотнуть, и почувствовал, как улучшилось настроение, когда вернулась Мэрион.

– Извини, если я вдруг вышел из себя, Мэрион.

– Да брось, милый! – Она отмахнулась от его слов. А затем выразительно на него посмотрела. – Ну а теперь, когда мы одни, Майлз, расскажи все своей сестренке.

– Да там нечего рассказывать! Я увидел эту девушку, мне понравились ее манеры, я убедился, что она стала жертвой клеветы…

– Но ты не сказал ей, что тебе кое-что о ней известно?

– Ни слова. И она тоже не упоминала о своей истории.

– Но она, разумеется, предоставила тебе рекомендации?

– Я их не спрашивал. А с чего ты вдруг заинтересовалась?

– Майлз, Майлз! – Мэрион покачала головой. – Практически все женщины покупаются на этот твой вальяжный вид а-ля Карл Второй, в особенности потому, что ты сам величественно его не сознаешь. Вот не надо только так смотреть! Ты ненавидишь, когда я проявляю хоть капельку заботы о твоем благополучии!

– Я всего лишь хочу сказать, что эта твоя вечная сестринская опека…

– Ну, когда я слышу о женщине, которая, похоже, произвела на тебя такое впечатление, разумеется, мне интересно! – Мэрион не сводила с него глаз. – Что там за дело, в котором она была замешана?

Майлз оторвал взгляд от окна.

– Шесть лет назад она приехала в Шартр в качестве личного секретаря одного зажиточного мануфактурщика по фамилии Брук. Потом она стала невестой сына Брука…

– О!..

– …Юного невротика по имени Гарри. Затем разразился некий скандал. – В душе Майлз едва не давился словами. Он не мог, не мог физически, рассказать Мэрион, как Ховард Брук намеревался откупиться от девушки.

– Что за скандал, Майлз?

– Никто не знает, по меньшей мере, не знаю я. Однажды днем отец семейства поднялся на вершину башни, это местная достопримечательность, и… – Майлз умолк. – Между прочим, ты же не станешь упоминать об этом при мисс Сетон? Ты не будешь намекать, что тебе кое-что известно?

– Ты считаешь, я могу вести себя настолько бестактно, Майлз?

– День был дождливый, над башней гремели грозы, словно в каком-нибудь готическом романе с привидениями. Мистера Брука нашли заколотым в спину его собственным клинком, который он носил в трости. И вот тут самая поразительная часть истории, Мэрион. Есть доказательства, что он был на момент смерти один. Никто к нему не подходил, не мог к нему приблизиться. Казалось даже, что убийство, если это было убийство, сумел бы совершить только тот, кто в состоянии подняться по воздуху…

Он снова умолк. Потому что Мэрион как-то странно всматривалась в него широко раскрытыми глазами и едва не прыскала со смеху.

– Майлз Хаммонд! – воскликнула она. – Кто вложил тебе в голову всю эту жуткую чепуху?

– Я просто-напросто, – проговорил он сквозь стиснутые зубы, – пересказываю факты из полицейского протокола.

– Хорошо, дорогой. И кто же сообщил их тебе?

– Профессор Риго из Эдинбургского университета. Весьма уважаемый человек в научных кругах. Должно быть, ты хотя бы видела его «Жизнь Калиостро»?

– Нет. Кто такой Калиостро?

(Ну почему – Майлз часто задавался этим вопросом – в дебатах с собственной родней постоянно выходишь из себя из-за того, что́ в устах постороннего воспринял бы снисходительно, даже с юмором?)

– Граф Калиостро, Мэрион, знаменитый маг и шарлатан, живший в восемнадцатом столетии. Профессор Риго придерживается мнения, что Калиостро, хотя во многом и откровенный мошенник, все-таки в действительности обладал некими сверхъестественными способностями, которые…

Он в третий раз умолк на полуслове. Мэрион давилась от смеха. И Майлз, поняв, как его речи, должно быть, звучат со стороны, согласился, что, наверное, следовало тщательнее подбирать слова.

– Да, – признал он. – Все это в самом деле звучит несколько забавно.

– Именно так, Майлз. Я поверю в подобное, когда увижу собственными глазами. Но хватит уже о графе Калиостро. И перестань водить меня за нос, расскажи уже все об этой девушке! Кто она? Какая она? Какое впечатление она производит?

– Ты увидишь все это сама, Мэрион.

Все еще глазея в окно, Майлз поднялся на ноги. Он смотрел на один из зеленых указателей напротив ворот, ведущих на платформы, указатель, под которым уже скапливались по одному, по двое пассажиры, готовясь штурмовать поезд на пять тридцать, идущий в Винчестер, Саутгемптон-Централ и Борнмут. И Майлз с величайшей осторожностью кивнул в ту сторону:

– Вон она.