– Наверное, – механически проговорил Майлз, – мне стоит пойти и позаботиться о завтраке для всех. – Но он сделал всего два шага в сторону столовой. – Шепчет! – повторил он. – Доктор Фелл, что же кроется за всем этим?

– Сэр, – отозвался доктор Фелл, – я не знаю.

– Но это дает вам какую-то подсказку?

– К несчастью, нет. Вампир…

– Нам обязательно использовать это слово?

– Вампир в фольклоре тихонько нашептывает своей жертве на ухо в самом начале их отношений, чтобы погрузить жертву в транс. Но суть в том, что никакой вампир, настоящий или фальшивый, никакая имитация любой нечисти не произвела бы на вашу сестру ни малейшего впечатления. Все правильно?

– Могу в этом поклясться. Вчера ночью я же приводил вам пример, чтобы доказать это. В сознании Мэрион, – он старался подыскать верные слова, – подобное просто не укладывается.

– Хотите сказать, что она начисто лишена воображения?

– Ну, это слишком сильно для любого человека. Но такое она совершенно точно безоговорочно презирает. Когда я пытался поговорить с ней о сверхъестественном, она выставила меня полным дураком. А когда я упомянул графа Калиостро…

– Калиостро? – доктор Фелл часто заморгал. – С чего бы? О, ага! Понял! Книга Риго?

– Да. По словам Фей Сетон, у Мэрион сложилось смутное, но вполне искреннее убеждение, что Калиостро входит в число моих друзей.

На доктора Фелла снова напала рассеянность. Он откинулся на спинку кресла, трубка у него погасла, и он так долго в задумчивости созерцал угол потолка, что Майлз уже начал подозревать у него каталепсию, пока не заметил, как в глазах доктора забрезжил едва заметный огонек, а затем его лицо озарила широкая сонная улыбка, за которой последовала серия смешков, постепенно разбежавшихся по складкам жилета.

– Между прочим, это увлекательнейшая тема, – задумчиво протянул доктор Фелл.

– Вампиры? – горько поинтересовался Майлз.

– Калиостро, – ответил доктор Фелл.

Он взмахнул своей трубкой.

– Надо сказать, этот исторический персонаж, – продолжал он, – всегда вызывал у меня отвращение, и все же я безотчетно восхищался им. Маленький пузатый итальянец, очковтиратель, воплощенное нахальство, который уверял, что живет уже две тысячи лет, поскольку пьет эликсир молодости собственного изготовления! Чародей, алхимик, целитель! На полотне второй половины восемнадцатого столетия он появляется в красном камзоле, расшитом бриллиантами! Он приводит в трепет монаршие дворы от Парижа до Санкт-Петербурга! Он учреждает масонскую ложу, куда допускались и женщины, и читает лекции своим ученицам in puris naturalibus![14] Делает золото! Предсказывает будущее! И что самое невероятное, выходит сухим из воды!

Ведь, как вы помните, его так и не разоблачили. Его падение началось после истории с алмазным ожерельем Марии-Антуанетты, к которой граф вовсе не имел отношения.

Однако, мне кажется, самым интригующим его деянием был Пир мертвецов в таинственном доме на рю Сен-Клод, куда лихо призвали из небытия призраки шести великих людей, чтобы они отужинали вместе с шестью живыми гостями.

«Вначале, – пишет один из его биографов, – беседа текла не вполне свободно». И это представляется мне одним из классических преуменьшений. Я бы лично вовсе утратил дар речи, буквально окаменел бы, если бы мне пришлось попросить Вольтера передать соль или поинтересоваться у герцога Шуазёля, по вкусу ли ему консервированный колбасный фарш. А на том ужине и сами призраки, похоже, были изрядно смущены, судя по их высказываниям.

Нет, сэр. Позвольте мне повторить: я не люблю графа Калиостро, мне не нравится его самодовольство, как не нравится самодовольство любого другого. Однако я признаю, что он умел обставлять свои дела красиво. И Англия, это пристанище шарлатанов и самозванцев, тоже имеет на него изрядные претензии.

Майлз Хаммонд, в котором, несмотря на все обстоятельства, заговорил профессиональный историк, выразил сомнение.

– Англия? – повторил Майлз. – Вы сказали «Англия»?

– Сказал.

– Если я правильно помню, Калиостро действительно дважды бывал в Лондоне. Но оба раза все сложилось для него крайне неудачно…

– Ага! – согласился доктор Фелл. – Однако именно в Лондоне он был принят в тайное общество, которое натолкнуло его на мысль учредить позже собственное тайное общество. Нынешний «Магический круг» должен замкнуться, переехав на Джеррард-стрит, в тот дом, где раньше находилась таверна «Голова короля», там и стоило бы установить памятную табличку. Джеррард-стрит! О, ага! Да! Очень близко, кстати, к ресторану «Белтринг», где мы должны были встретиться два вечера назад, и мисс Барбара Морелл сказала…

Доктор Фелл внезапно умолк.

Руки его взметнулись ко лбу. Позабытая пенковая трубка выпала изо рта, ударилась о колено и покатилась по полу. После чего доктор превратился в фигуру настолько неподвижную, что не было слышно даже сиплого дыхания.

– Умоляю меня извинить, – произнес он наконец, отнимая руки от лба. – Рассеянность все же приносит в этом мире какую-то пользу. Мне кажется, до меня дошло.

– Что именно? – воскликнул Майлз.

– Я знаю, что напугало вашу сестру. Только не расспрашивайте меня пока ни о чем! – взмолился доктор Фелл едва ли не плаксиво, и глаза его сверкнули. – Ее тело было расслаблено! Полностью расслаблено! Мы же видели собственными глазами! И тем не менее в то же время…

– Да? Что же?

– Это сделано намеренно, – сказал доктор Фелл. – Подстроено, согласно продуманному, жестокому плану. – Он выглядел встревоженным. – И это должно означать, помоги нам Господь, что…

Новое озарение снизошло на него, еще одно открытие, на этот раз ставшее результатом кропотливой умственной работы, словно комнату за комнатой пришлось исследовать с помощью фонарика. Майлзу казалось, что он может проследить ход его мысли, читать по глазам (ибо доктор Фелл обладал далеко не покерным лицом), но при этом он все равно не видел, что же находится за последней дверью этого кошмара.

– Давайте поднимемся наверх, – предложил наконец доктор Фелл, – и посмотрим, найдутся ли там какие-нибудь доказательства моей правоты.

Майлз кивнул. Он молча последовал за доктором Феллом, который теперь тяжело опирался на свою трость с загнутой рукоятью, наверх, в спальню Мэрион. Доктор так и светился уверенностью, бешеной энергией, отчего Майлз решил, что преграда наконец преодолена. Вот теперь, ощутил Майлз, есть опасность. Вот теперь они несутся навстречу неприятностям. Да, существует злонамеренная сила, и доктор Фелл знает, что это; они уничтожат ее, или она уничтожит их; однако берегись – игра началась!

Доктор Фелл постучал в дверь спальни, которую открыла моложавая медсестра в униформе.

В комнате было сумрачно и слегка душно, несмотря на солнце и свежий воздух снаружи. Тонкие голубые шторы с золотыми узорами были задернуты на обоих рядах окон, но, поскольку светомаскировка была снята еще несколько недель назад, слабая дымка солнечного света проникала сквозь ткань. Спящая Мэрион аккуратно лежала на аккуратно застеленной кровати, и в комнате уже ощущалась рука профессиональной сиделки. Сама же сиделка, с тазом для умывания в руках, отошла от открытой двери. Стивен Кёртис, такой несчастный, стоял у комода, втянув голову в плечи. Доктор Гарвиц, который как раз собирался уходить после осмотра больной, в удивлении обернулся.

Доктор Фелл направился прямо к нему.

– Сэр, – начал он таким голосом, что привлек внимание всех, кто был рядом, – вчера ночью вы оказали мне честь, упомянув, что мое имя знакомо вам.

Врач поклонился, слегка заинтригованный.

– Сам я, – продолжал доктор Фелл, – не доктор медицины и вовсе не обладаю медицинскими познаниями сверх того, что, вероятно, известно любому человеку. Вы можете отказать мне в просьбе, которую я собираюсь изложить. Вы имеете полное право это сделать. Но мне бы хотелось лично осмотреть вашу пациентку.

Вот тут стало ясно, что тревога не отпускает доктора Лоуренса Гарвица. Он бросил взгляд на кровать.

– Осмотреть пациентку? – повторил доктор Гарвиц.

– Я хотел бы осмотреть шею и зубы пациентки.

Пауза.

– Но, дорогой мой! – запротестовал врач, повысив голос раньше, чем успел овладеть собой. – На теле леди нет никаких повреждений или отметин!

– Сэр, – отвечал доктор Фелл, – я прекрасно это понимаю.

– И если вы думаете о наркотике или чем-то подобном…

– Я знаю, – старательно подбирая слова, заявил доктор Фелл, – что мисс Хаммонд не пострадала физически. Я знаю, что не вставал вопрос о наркотиках или ином виде интоксикации. Я знаю, что ее состояние вызвано страхом, и ничем более. Но все же я хотел бы осмотреть ее шею и зубы.

Врач едва ли не беспомощно развел руками, сжимая свой котелок.

– Прошу вас, – сказал он. – Мисс Петерс! Приоткройте немного занавески. А меня прошу извинить. Я иду вниз, чтобы осмотреть мисс Сетон.

И все же он задержался у двери, когда доктор Фелл приблизился к постели. И это Стивен Кёртис, бросив озадаченный взгляд на Майлза, который в ответ лишь недоуменно пожал плечами, отодвинул на несколько дюймов одну штору на южных окнах. Немного света упало на кровать. Все остальные неподвижно застыли в голубоватом полумраке под щебетание птиц за окном, пока доктор Фелл склонялся над больной.

Майлз не видел, что именно он делает. Его широкая спина скрывала Мэрион, лежавшую под одеялом с аккуратно загнутым над ним краем простыни. Никакого намека на движение со стороны Мэрион тоже не наблюдалось.

Было отчетливо слышно, как тикают чьи-то часы – на самом деле наручные часы доктора Гарвица.

– И что же? – поторопил доктор Гарвиц. Он нетерпеливо топтался у двери. – Обнаружили что-нибудь?

– Нет! – с горечью отвечал доктор Фелл; распрямившись, он опустил руку на свою трость с загнутой рукоятью, прислоненную к кровати. Затем он развернулся. Бормоча что-то и насаживая на нос пенсне левой рукой, он принялся внимательно осматривать ковер вокруг кровати.

– Нет, – прибавил он, – я ничего не нашел. – Он уставился прямо перед собой. – Впрочем, минуточку! Есть же тест! Не могу так сразу вспомнить его название, но тест существует! И он точно докажет…

– Докажет что?

– Присутствие злого духа, – сказал доктор Фелл.

Сиделка Петерс громыхнула тазом для умывания. Доктор Гарвиц сохранил спокойствие.

– Вы шутите, разумеется. В любом случае, – голос его сделался колким, – боюсь, я не могу допустить, чтобы пациентку и дальше беспокоили. И вам, мистер Кёртис, тоже лучше уйти!

И он стоял у двери словно пастух, пока доктор Фелл, Майлз и Стивен Кёртис всем стадом выходили наружу. Затем он закрыл дверь.

– Сэр, – сказал доктор Фелл, выразительно вскидывая свою трость с загнутой рукоятью и молотя ею по воздуху, – вся шутка в том, что я вовсе не шучу. Мне кажется – гм! – вы сказали, что идете осмотреть мисс Фей Сетон. Но она-то, надеюсь, не больна?

– О нет. Просто леди сегодня с утра выглядела чересчур взвинченной, и я дал ей успокоительное.

– В таком случае не могли бы вы попросить мисс Сетон, если ей это удобно, присоединиться к нам в коридоре наверху? Там, – сказал доктор Фелл, – где мы имели интереснейшую беседу прошлой ночью. Передадите ей?

Доктор Гарвиц внимательно посмотрел на него из-под седеющих бровей.

– Я не понимаю, что здесь происходит, – проговорил он медленно. Он замялся. – Может быть, и к лучшему, что не понимаю. – Он снова замялся. – Я передам вашу просьбу. Хорошего дня.

Майлз смотрел, как он неспешно удаляется по коридору. Затем Майлз потряс Стивена Кёртиса за плечо.

– Какого черта, Стив! – сказал он будущему родственнику, который стоял у стены, втянув голову в плечи, и походил на пальто, повешенное на крючок. – Тебе надо собраться! Не стоит принимать все это так тяжело. Ты, должно быть, слышал, что сказал врач: Мэрион вне опасности! В конце концов, она же моя сестра!

Стивен распрямился.

– Да, – признал он медленно. – Наверное, не стоит. Но в конце концов, тебе она всего лишь сестра. А мне… мне…

– Да. Знаю.

– В этом-то все и дело, Майлз. Ты не знаешь. Ты ведь никогда особенно не любил Мэрион, верно? Кстати, по поводу тревоги за других, что насчет тебя и твоей подружки? Библиотекарши?

– А что такое насчет нас?

– Она ведь отравила кого-то, так?

– Что ты имеешь в виду, отравила кого-то?

– Когда мы вчера пили чай на вокзале Ватерлоо, – продолжал Стивен, – кажется, Мэрион сказала, что эту Фей, как бишь там ее фамилия, обвиняли в отравлении кого-то. – И тут Стивен перешел на крик: – Да ты и гроша ломаного за свою сестру не дашь, так ведь? Нет! Зато ты перевернешь все вверх дном, погубишь всех и вся ради проклятой потаскушки, которую нашел в канаве…

– Стив! Остынь! Что с тобой?

Потрясенное, встревоженное выражение медленно сошло с лица Стива Кёртиса, и стали заметны помертвевшие от страха глаза.

Рот под светлыми усами открылся. Он протянул руку к галстуку, принялся теребить его. Он потряс головой, словно пытаясь прочистить мозги. Когда он снова заговорил, то в его голосе прозвучало раскаяние.

– Прости, старик, – пробормотал Стивен и смущенно хлопнул Майлза по плечу. – Понятия не имею, что на меня нашло. Ни за что не сказал бы такого! Но ты ведь знаешь, как бывает: иной раз случается, и ты не понимаешь, с чего вдруг. Наверное, пойду прилягу.

– Подожди минуту! Вернись! Не в эту комнату!

– Как это, не в эту комнату?

– Не в твою спальню, Стив! Там профессор Риго пытается поспать после…

– Да так и растак вашего профессора Риго! – воскликнул Стив и метнулся к задней лестнице, словно за ним гнались.

Опять этот морок!

Вот теперь, подумал Майлз, и Стив в его власти. Этот морок как будто влиял на все поступки, внушал все мысли здесь в Грейвуде. Майлз все еще отказывался, категорически отказывался верить в любые обвинения в адрес Фей Сетон. Но что имел в виду доктор Фелл, когда упомянул о злом духе? Ради всего святого, это ведь не стоит воспринимать буквально? Майлз повернулся и обнаружил, что доктор Фелл сверлит его взглядом.

– Вам непонятно, – начал доктор Фелл, – чего я хочу от мисс Сетон? Могу ответить очень просто. Я хочу правды.

– Правды о чем?

– Правды, – пояснил доктор Фелл, – об убийстве Ховарда Брука и об этой нечисти, которая пугает людей по ночам. И она не сможет, не посмеет ради спасения своей души на этот раз избежать вопросов. Думаю, мы всё проясним уже через несколько минут.

Они услышали торопливые шаги со стороны дальней, парадной лестницы. В другом конце длинного узкого коридора появилась фигура. Когда Майлз увидел, что это доктор Лоуренс Гарвиц, когда увидел, как он торопливо шагает, его охватило одно из тех вдохновенных предчувствий, которые никогда не обманывают.

Показалось, минуло очень много времени, прежде чем доктор дошел до них.

– Я подумал, лучше подняться и сообщить вам, – заявил он. – Мисс Сетон уехала.

Палка доктора Фелла с загнутой рукоятью с грохотом упала на голые доски.

– Уехала? – Голос его прозвучал так сипло, что ему пришлось откашляться.

– Она… э… оставила мистеру Хаммонду вот это, – продолжал Гарвиц. – По меньшей мере, – спешно поправился он, – я предполагаю, что она уехала. Я обнаружил это, – он протягивал запечатанный конверт, – прислоненным к подушке в ее комнате.

Майлз взял адресованный ему конверт, надписанный аккуратным, четким, слегка заостренным почерком. Повертел его в пальцах, внезапно лишившись храбрости, чтобы открыть. Однако, когда он все же стиснул зубы и разорвал конверт, его немного ободрило содержание сложенной записки.

Дорогой мистер Хаммонд!

Прошу меня извинить, но мне необходимо быть сегодня в Лондоне по делу, требующему моего участия. Теперь я понимаю, что поступила мудро, сохранив за собой комнатку в городе. И портфель тоже кстати, не так ли? Но не беспокойтесь. К вечеру я вернусь.

Искренне Ваша,

Небо, только что ясное, затягивало тучами с черными завитками: подвижное небо, неспокойное небо. Майлз поднес письмо поближе к окну и прочитал вслух. Вот тогда его и зацепило зловещее слово «портфель».

– О боже! – выдохнул доктор Фелл. Он произнес это совсем просто, как человек, ставший свидетелем катастрофы или трагедии. – И все же я должен был догадаться. Должен был догадаться. Должен был догадаться!

– Но в чем дело? – вопросил Майлз. – Фей пишет, что вернется к вечеру.

– Да. О, ага! – Доктор Фелл закатил глаза. – Интересно, в котором часу она ушла? Очень интересно, в котором часу она ушла?

– Лично я понятия не имею, – спешно отозвался доктор Гарвиц. – На меня не смотрите!

– Но хоть кто-то должен был видеть ее! – проревел доктор Фелл в замкнутом пространстве коридора, где становилось все теплее. – Она ведь такая заметная девушка! Высокая, рыжая, вероятно, одета…

Дверь спальни Мэрион распахнулась. Мисс Петерс, высунувшая голову в коридор, чтобы высказаться по поводу шума, увидела доктора Гарвица и тут же передумала.

– О… Я не знала, что и вы здесь, доктор, – многозначительно произнесла медсестра тоненьким укоризненным голоском. Затем, движимая простым человеческим любопытством, она нерешительно замялась. – Прошу меня извинить. Но если вы ищете женщину с такими приметами…

Доктор Фелл развернулся к ней всей своей необъятной фигурой.

– Да-да?

– Полагаю, я видела ее, – сообщила ему медсестра.

– Когда? – взревел доктор Фелл. Медсестра отшатнулась. – Где?

– Примерно… примерно три четверти часа назад, когда подъезжала к дому на велосипеде. Она садилась в автобус на главном шоссе.

– Этот автобус, – желал знать доктор Фелл, – идет на станцию Саутгемптон-Централ? О, ага! И на какой поезд до Лондона она попадает на этом автобусе?

– Ну, есть поезд в половине второго, – ответил Гарвиц. – Она ведь как раз вполне успевает на него.

– В половине второго? – эхом откликнулся Майлз Хаммонд. – Но ведь я еду этим поездом! Это я собирался сесть на автобус, который довезет меня…

– Вы хотите сказать, не довезет, – поправил доктор Гарвиц с натянутой улыбкой. – Вы уже не догоните этот поезд на автобусе, да и на машине тоже, разве что будете гнать, как сэр Малькольм Кэмпбелл[15]. Сейчас десять минут второго.

– Послушайте меня, – произнес доктор Фелл тем тоном, к какому прибегал крайне редко. Его рука опустилась на плечо Майлза. – Вы должны попасть на этот поезд в половине второго.

– Но это же невозможно! По соседству живет человек, который дает машину напрокат до станции и обратно – Стив постоянно пользуется его услугами, – однако у него уйдет слишком много времени, чтобы приехать сюда. Так что это даже не обсуждается!

– Вы забываете, – сказал доктор Фелл, – что машина, преступно позаимствованная Риго, все еще стоит перед вашим домом. – В его глазах застыло какое-то напряженное, дикое выражение. – Послушайте меня! – повторил он. – Просто жизненно важно, чтобы вы догнали Фей Сетон. Жизненно важно. Вы готовы попытаться?

– Да, черт возьми! Я буду гнать девяносто в час. Но предположим, я все же упущу поезд?

– Не знаю! – взревел доктор Фелл так, словно испытал физическую боль, и ударил себя по виску. – Эта «комнатка в городе», о которой она упоминает. Она поедет туда – да, конечно поедет! У вас имеется ее лондонский адрес?

– Нет. Она приехала ко мне прямо из агентства по найму.

– В таком случае, – сказал доктор Фелл, – вы просто обязаны попасть на этот поезд. Пока бежим к машине, я объясню все, что успею. Иначе произойдет что-то препоганое, говорю вам здесь и сейчас, если эта женщина попытается привести в исполнение свои планы. Это буквально вопрос жизни и смерти. Вы обязаны попасть на этот поезд!