Не совсем без охраны.

Златозуб, редко попадавший впросак или упускавший что-то, в тот же миг начал локтями пробивать себе дорогу обратно к первой двери – на всякий случай.

Батлер, подталкивая Люсию перед собой и, словно щитом, прикрывая ее правой рукой от возможных столкновений с другими посетителями, следовал за Златозубом стремительным безумным зигзагом. Позади них раздавались проклятия.

– Пат, что вы делаете? – воскликнула теперь уже напуганная Люсия.

– Мы уходим отсюда. Точно так, как вы сами предложили.

– Но моя одежда! Моя сумочка!

– Это была не норковая накидка?

– Нет. Старое пальто. Но у меня в сумочке… в сумочке ключ. От настоящего приключения.

– Настоящего приключения?

– Вы обещали мне, – в глазах Люсии читалась мольба, – что после клуба разделите со мной настоящее приключение.

– Прекрасно, но забудьте о ключе. И тише, прошу!

Златозуб, добравшийся до первой двери, резко развернулся на месте. Его маленькие глазки горели азартом. Двумя пальцами правой руки он трогал сложенную опасную бритву в левом рукаве.

Батлер с Люсией (первый моментально перешел на нормальный шаг) танцевали, двигаясь в сторону Златозуба, огибая его сбоку, и Батлер негромко, но страстно лопотал при этом по-французски.

– …et je t’adore[10], – подытожил он, нарочно споткнувшись о ногу Люсии. Люсия невольно вскрикнула. Батлер оттолкнул ее от себя и, отступив назад, слегка задел Златозуба.

– Mademoiselle, – проблеял он, рассыпаясь в извинениях, – je vous demande pardon! Mille pardons, je vous en prie[11]. – С тем же униженным и кротким видом он обернулся к Златозубу. – Et vous, monsieur, sale chameau et fils de putain…[12]

Левой рукой благородным галльским жестом, он сдернул с себя маску. Кулаком правой со всего размаху заехал Златозубу в челюсть.

Где-то у них за спиной завизжала женщина.

Было ли это вызвано его действиями или – что вероятнее – дикой давкой у противоположной двери, Батлер не понял. Он был слишком занят другим.

Лезвие бритвы, вытянувшись, словно змея, легло в руку Златозуба за миг до удара Батлера. Златозуб, отступив на шаг на узкой лестничной площадке, зацепился каблуком за верхнюю ступеньку. Он начал падать спиной вперед, на окровавленном лице отразилось бесконечное изумление, после чего он уже покатился вниз по ступенькам, словно деревянная кукла.

Испанец, продававший билеты, вскочил было за своим столом, но внезапно решил, что происходящее совершенно его не волнует. И уселся на место.

– Подоткните юбку, – велел Батлер Люсии, – а потом бегите за мной во всю мочь. Если им хватило ума выставить людей перед дверью на улицу…

Им не хватило.

Перешагнув через Златозуба, который пока что лежал, оглушенный, у подножия лестницы, они рванулись к уличной двери. Она оказалась незапертой, как было заведено в этом клубе. Снаружи Дин-стрит была подернута подобием холодного тумана, и ни звука не доносилось со стороны другого входа за бильярдной.

Они бросили свои маски. Дрожащая от холода женщина в тонком вечернем платье и небрежно одетый мужчина без шляпы и пальто заторопились в сторону Шафтсбери-авеню.

– Не нужно ловить такси, – сказала ему Люсия, даже при ее росте тщетно пытавшаяся подстроиться под его широкие шаги. – Ваша машина припаркована недалеко отсюда.

– Моя машина?

– Да. Я подумала, для настоящего приключения, – тут Люсия замялась, – нам лучше взять автомобиль. Как только вы ушли, я позвонила вашему шоферу…

– И где сейчас машина?

– Прямо на Кембридж-Сёркус. За театром «Палас».

– Благослови вас Господь! – Батлер пока еще не мог успокоиться. – Однако же мне необходимо найти телефон.

– Зачем?

– Позвонить… лучше всего суперинтенданту Хэдли, но и любой другой подойдет.

Они отыскали телефонную будку в нескольких ярдах от того места, где Джонсон, водитель Батлера, припарковал длинный лимузин. Батлер сразу же отправил Люсию в машину. В телефонной будке со стеклянными стенами, как водится, света не было; и, как водится, телефонные справочники были изодраны в клочья. Впрочем, чтобы набрать Уайтхолл–1212 не требовалось ни света, ни справочника.

Батлер вернулся в машину спустя три минуты. В теплом сером полумраке салона Люсия устроилась в уголке сиденья, зачесывая назад золотистые волосы. Батлер забрался внутрь, и Джонсон захлопнул дверцу. Батлер с Люсией переглянулись.

Их все еще окутывала жаркая, удушливая атмосфера танцевального клуба. Виденные там образы были с ними. Настороженный Батлер, пока не ощущавший возможности расслабиться, перенервничал так, что ему казалось, заснуть он больше не сможет никогда.

– Чувствуете себя… в безопасности? – поинтересовался он.

– О да! – Люсия широко улыбнулась, продемонстрировав ровные зубы. Но в следующий миг ее снова охватили сомнения. – Признаю, это было чудовищно. Но и было в этом что-то до жути завораживающее. Я ни за что не пропустила бы такое!

– Cherie, je…[13] – Батлер оборвал себя, горло у него сжалось от восхищения и симпатии. Она озвучила именно то, что ощущал он сам.

– Tu dis?[14] – переспросила Люсия, опуская глаза.

– Что-что?

– Я заметила, – сказала Люсия, – что раз или два вы произносили фамильярное «tu»[15] вместо официального «vous»[16]. В разговоре со мной, я имею в виду.

– А что хотели бы слышать от меня вы?

– О, фамильярное. Это очевидно.

Патрик Батлер пододвинулся, обнял Люсию одной рукой и поцеловал в губы таким долгим поцелуем, что потерял счет времени. И было ясно по ответному движению ее губ, что Люсия вполне разделяет его чувства.

Он уже не думал ни о какой духовной близости, на которую напирал так убедительно и лирично накануне вечером. Он в полной мере и с немалым жаром сознавал, что у Люсии имеются и иные достоинства. Ибо если все это продлится подольше, то очевидно, что…

– Нет! Не надо! – сказала Люсия. Она начала вырываться и оттолкнула его. – Я хочу сказать – не здесь! И не сейчас! И поскольку меня арестуют…

– Тебя не арестуют, – возразил Батлер, стараясь унять дыхание. – Между прочим, разве я еще не говорил, что влюблен в тебя?

– Ты действительно этого не говорил. – Люсия, поскольку ее белый шарф развязался, сунула его концы в глубокий вырез платья. – Но у нас будет еще полно времени, чтобы…

Его остановило то, чего Люсия бы не поняла и чего не понимал он сам. Почему это перед его мысленным взором – даже пока он целовал Люсию – тут же возник образ Джойс Эллис?

Да к дьяволу Джойс! Его вовсе не интересует Джойс. Он даже не вспоминал о ней с тех пор, как она заявилась к нему утром. Все это инфернальные фокусы воображения…

– Кроме того, – продолжала Люсия, искоса глядя на него, – нас ждет небольшое путешествие.

Батлер встряхнулся, приходя в чувства.

– Не то чтобы это важно, – произнес он, – но куда мы едем?

Люсия вместо ответа подалась вперед и постучала по стеклянной панели за спиной шофера.

– Твой водитель уже знает, – пояснила она.

Машина завелась и тронулась с места. Люсия, хотя глаза ее все еще ярко блестели, а окутывавшая ее аура была красноречива, словно прикосновение, сумела отстраниться от Батлера.

– Что… что там сказали по поводу твоего телефонного звонка?

– Звонка?

– В Скотленд-Ярд!

– У них патрульная машина на Олд-Комптон-стрит. Она будет в клубе Златозуба, – он прищелкнул пальцами, – на раз-два. Они там схватят только тех двоих, кто нам нужен, Златозуба и еще одного, которого зовут Эм. Мы ведь сегодня говорили, ты же помнишь, о двух костоломах, нанятых твоим мужем, которые отправили в больницу сотрудника «Смита и Смита».

Люсия сидела совсем неподвижно, чуть приоткрыв рот. Любое упоминание о Дике Реншоу как будто гипнотизировало ее, и Батлеру это очень не нравилось. Лимузин беззвучно обогнул Кембридж-Сёркус и свернул на длинную Чаринг-Кросс-роуд, пока Батлер пересказывал Люсии свои вечерние приключения.

– Можно смело ставить пятерку, – подытожил он, – что это те самые. Они были готовы встретить меня, знали, что я приду. Именно поэтому они так и дышали злобой в мой адрес. Обычные нанятые головорезы делают свою работу так же равнодушно, как мясник рубит мясо. А эти красавцы…

И снова он мысленно увидел, как Эм прилаживает кастет, а в глядящих куда-то вдаль глазах Златозуба отражается удовольствие.

Люсия внимательно изучала пол под ногами.

– Что теперь с ними будет?

– Завтра утром, – угрюмо ответил Батлер, – я предстану перед судьей и обвиню их в разбойничьем нападении.

– Но… Пат! – тон Люсии был теплым, и в нем звучали нотки радости и гордости. – По большей части ты сам на них нападал, разве нет?

– Строго говоря, да. Именно по этой причине обвинение, вероятно, будет сложно предъявить. Но обвинение на самом деле и не важно. Нам главное задержать их и предъявить хоть что-то. Что им известно о главе этого клуба убийств?

– А ты можешь… можешь доказать, что они действительно что-то знают об этом главе? Даже если клуб на самом деле существует? Можешь доказать, что им что-то известно?

– Нет! Кроме того, может, они и в самом деле ничего не знают.

– Кто же, – задумчиво протянула Люсия, – мог сообщить им, что ты сегодня вечером окажешься в этом бильярдном зале?

– Я считаю, это был крысюк с пышными усами, по имени Люк Парсонс, он же «Смит и Смит» из «гарантированной конфиденциальности». – Батлер клокотал от гнева, и все же в его голове теснились черные сомнения. – Беда в том, что этот усатый крысюк действительно был испуган до потери сознания. Он не хотел никаких неприятностей. Только не он! И никаких неприятностей! Так с чего бы ему предупреждать таких отморозков, как Златозуб и Эм, признаваясь, что он только что выдал их? Нет, он не мог никого предупредить. И все же…

– Все же – что?

– И все же, – отозвался Батлер, ударяя кулаком по коленке, – он предупредил главу клуба убийств.

Повисло молчание, и Батлер смотрел в пустоту, не замечая ничего вокруг себя.

– Я свернул не на ту дорожку! – объявил он. – Я никогда не ошибаюсь, поверь мне, когда речь идет о вине определенного человека или об исходе суда. И в этот раз я не ошибся, я просто двинулся не по тому пути. Вместо того чтобы выслеживать Златозуба с Эмом, мне нужно было сосредоточиться на крысе с пышными усами по фамилии Парсонс.

Люсия, он знает наверняка, кто этот глава клуба убийств! Он загнан в угол и парализован ужасом перед главой клуба! Потому-то он и побелел как свечка, когда решил, что из его приемной доносится голос Дика Реншоу! Потому-то…

– О чем ты вообще говоришь?

– Погоди! – простонал Батлер. – Дай мне подумать!

– Пат, дорогой!

– А?

– Послушай меня! – негромко уговаривала Люсия. В ее голосе угадывались нежность, кротость, глубоко тронувшие его, поскольку он совершенно не ожидал услышать что-то подобное. Люсия протянула к нему руки. – Прошу, вернись в реальность хоть на минутку!

Подобным приглашением он вовсе не собирался пренебрегать, пусть даже это и мешало его размышлениям. Спустя некоторое время Люсия проговорила приглушенно, опустив голову ему на плечо:

– Я тут подумала о ваших «иннах». Я в таких вещах ничего не понимаю, мне рассказывал Чарльз Денхэм. Но разве ты не входишь в какой-нибудь из судебных иннов?[17]

– Вхожу, конечно! Почему ты спросила?

– Ну… Разве там одобрят, если ты заявишь завтра в полиции, что оказался замешанным в потасовку в Сохо, Пат? Мистер Денхэм говорил…

Колючая ревность ко всем и вся ужалила его.

– Когда это ты виделась с Чарли Денхэмом?

– Сегодня. После ланча. Как бы там ни было, он сказал, что вчера на суде ты вскочил и нарочно обозвал судью во всеуслышание старой мартышкой.

Батлер пожал плечами.

– Я назвал старой мартышкой старую мартышку, – пояснил он просто.

– Но разве за одно это твоя корпорация не может лишить тебя адвокатского статуса? А тут ты еще заявишь о драке в Сохо, и что будет, если в довершение ко всему ты сделаешь что-нибудь ужасное с этим человеком из детективного агентства?

Конечно, все это было справедливо. Однако Батлеру и в голову бы не пришло поступить иначе. Он с удивлением посмотрел на нее.

– Разве ты не понимаешь? – спросил он. – Я делаю все это ради тебя.

– Я понимаю, милый! – воскликнула Люсия. – Понимаю! И я признательна. В особенности когда ты воспользовался возможностью и… – Она с трудом сглотнула ком в горле. – Но разве ты не видишь, что рано или поздно – об этом говорил за ланчем мистер Хэдли – ты нарвешься?

– Но сегодня вечером не нарвался же!

– Да, милый. Но тебе невероятно повезло!

Патрик Батлер поглядел на нее. Потом поглядел еще раз. Ощутив в нем перемену, Люсия подняла глаза. Очень осторожно и нарочито Батлер убрал от нее руки. Отодвинулся и остался сидеть в другом углу салона с надменным видом римского императора.

– Может показаться, – заметил он как бы между прочим, глядя на стеклянную перегородку перед собой, – что мне повезло.

В голосе Люсии прозвучало раскаяние:

– Дорогой! Погоди! Я не хотела сказать…

Батлер взмахнул рукой.

– Этим вечером, – продолжил он голосом, к которому прибегал в зале суда, – два джентльмена попытались отправить меня на больничную койку. Благодаря счастливой случайности, удачному повороту судьбы, ха-ха, оба этих джентльмена сейчас сами остро нуждаются в медицинской помощи. И нас с тобой в том клубе, полном шпиков и начинающих проституток, отрезали от выхода вовсе не два негодяя. Однако же благодаря слепой удаче мы вырвались оттуда, свободные как ветер.

– Пат! Прошу, послушай меня!

Тут Батлер сменил тон.

– Да где мы вообще находимся, черт побери? – спросил он. – Что мы тут делаем? Куда мы направляемся?

Поглядев в боковое окно, затем в заднее, он снова начал сознавать мир вокруг себя.

Они пересекали Вестминстерский мост в сторону Суррея. Отражения высоких фонарей с авеню дрожали в глубокой воде, словно, как было сказано каким-то писателем, призраки самоубийц подняли повыше факелы, стараясь показать, где именно они утонули. В заднем стекле лимузина, далеко позади, Батлер разглядел огромную башню с подсвеченным циферблатом часов, и ее серо-черная громада возносилась над серо-черными коньками крыши парламента.

Звон Биг-Бена, отбившего четверть десятого, разнесся по воздуху не только звуком, но и ощутимыми колебаниями. Заслышав его, Батлер вдруг заговорил с ледяной вежливостью:

– Могу я поинтересоваться, Люсия, куда мы движемся?

Люсия, с побелевшим лицом, съежившаяся на сиденье, смотрела на него глазами, полными боли и укоризны. Затем она отвернулась.

– В Бэлхэм, – проговорила она вполголоса. – Это, конечно, если ты все еще готов ехать.

– Ага, – сказал Батлер. Даже брови у него взлетели театрально высоко. – Под Бэлхэмом, как я понимаю, ты подразумеваешь дом миссис Тейлор?

– Нет, ничего подобного!

– В таком случае не будешь ли ты так добра объяснить?

Даже жест Люсии, когда она съежилась еще сильнее, говорил: «Ненавижу тебя!» Но ответила она легким, слегка надменным тоном:

– Надеюсь, ты слышал вчера вечером, что я унаследовала три дома. Дом в Хэмпстеде, дом миссис Тейлор в Бэлхэме и третий – тоже в Бэлхэме. Он совсем небольшой. И в нем… на самом деле, в этом доме никогда не жили.

– И вот это, – уточнил ошеломленный Батлер, – ты называешь «приключением»?

Ответа не последовало.

– Вместо того чтобы отыскать уже Люка Парсонса и действовать в твоих интересах, я еду с тобой исследовать никчемный домишко, в котором никто никогда не жил?

– Скотина! – вспыхнула Люсия, крутанувшись на месте, чтобы на секунду устремить на него полные слез глаза. – Может быть, ты найдешь там больше, чем ожидаешь!

«Может быть, ты найдешь там больше, чем ожидаешь».

Подобное утверждение в устах Люсии вселяло легкую тревогу. Туман, почти невидимый, нависал над черной Темзой. Вестминстерский мост был похож на выметенную и безлюдную танцплощадку.

Патрик Батлер, уже позабывший, в каком бешенстве только что пребывал, теперь ощущал раскаяние и желание извиниться. Он же в самом деле влюблен в Люсию; это гордость взыграла в нем; но его обычно такой бойкий язык словно прилип к гортани. Потому он скрестил руки на груди и уставился перед собой. Люсия тоже смотрела куда-то вдаль. Вот так они и сидели, словно пара марионеток, пока автомобиль с урчанием преодолевал Кенсингтон и Брикстон.

Невысказанные упреки так и висели в воздухе на всем долгом пути. Неожиданно черный мир Батлера, погрузившегося в мрачные мысли о собственноручно разрушенных надеждах, вдруг взорвался.

– Смотри, куда прешь, идиот! – приглушенно выкрикнул шофер.

Тормоза слабо скрипнули, тяжелую машину занесло, и она остановилась. Обоих пассажиров швырнуло вперед.

Слева они видели эмалированную красно-бело-синюю эмблему станции метро, на которой значилось «Бэлхэм». Справа возвышалось что-то, похожее на арку железнодорожного моста. Посередине висел светофор, горевший зеленым. Худосочная фигура в накидке-дождевике и старом твидовом кепи, человек с докторским чемоданчиком в руке, замер посередине проезжей части под зеленым светофором.

И, словно их разом осенило, Батлер с Люсией повернулись друг к другу.

– Я не хотел! – сказал Батлер.

– Я тоже! – сказала Люсия.

Они, без сомнения, не ограничились бы этим, если бы худосочная фигура в старом кепи не двинулась к машине, чтобы сказать водителю пару ласковых. Батлер взялся за переговорную трубку.

– Джонсон, держите себя в руках, – предостерег он водителя. – Это наш друг. – После чего Батлер открыл дверцу и окликнул: – Доктор Бирс!

Фигура остановилась рядом с фарой лимузина. Они увидели усталые карие глаза доктора Артура Бирса с залегающими вокруг них тенями.

– Подвезти вас? – предложил Батлер.

Доктор согласно кивнул, и машина подкатила к бордюру рядом со станцией метро.

Доктор Бирс опустился на одно из откидных сидений напротив них. Когда он снял свое кепи, снова бросился в глаза обтянутый веснушчатой кожей лысый вытянутый череп. Он сидел перед ними, поставив на колени чемоданчик, оттопырив нижнюю губу, грубоватый, но добродушный, только взвинченный сейчас до предела.

– Значит, все-таки решили приехать сюда! – произнес он.

– Приехать сюда… – Батлер, оторопев, осекся и обернулся к Люсии. – А доктор Бирс об этом знает?

– Нет! – воскликнула Люсия. – Я никому не говорила! Правда ведь, Амброз?

Доктор Бирс поморщился.

– Возможно, вы слышали, – обратился он к Батлеру, – что покойная миссис Тейлор называла меня Амброзом. В честь Амброза Бирса, этого прекрасного писателя. – Костлявые пальцы доктора крепче вцепились в ручку медицинского чемоданчика. – Рассказы Бирса, – прибавил он, – причудливые и зачастую жуткие. Но в них нет ничего патологического.

– Вот о чем я хотел поговорить с вами, – напустился на доктора Батлер, адвокат до мозга костей. – Ради этого я и осмелился вас остановить.

– В самом деле?

– Мы встречались всего два раза, доктор. Один раз в суде и еще вчера вечером в доме миссис Реншоу. Однако же мне показалось в суде, что вы знаете гораздо больше и намекали на нечто большее – насчет миссис Тейлор, – чем вам дозволяли сообщить правила дачи показаний.

– Да, – отрывисто подтвердил доктор Бирс.

– Пока мы были у миссис Реншоу, я спросил, почему вы говорили, что «Приорат», дом миссис Тейлор, – нездоровое место. Но нас прервали раньше, чем вы успели ответить.

– Да. – Худое лицо сделалось еще более суровым.

– Так скажите мне сейчас. Не утверждали ли вы, что Ричард Реншоу был в весьма дружеских отношениях с миссис Тейлор? Гораздо ближе, например, – тут он кивнул на Люсию, – чем была ее собственная племянница?

– Естественно, – согласился доктор Бирс все так же отрывисто. – Зло всегда притягивает зло.

На минуту повисло молчание.

– Поймете ли вы меня, доктор, если я сообщу о некой группе лиц, которая действует под совершенно фантастическим прикрытием? – Батлер продолжил рассказ. Доктор Бирс быстро поднял на него глаза. – Но я считаю, – заключил Батлер, – что миссис Тейлор занимала высокое положение в этой организации, вероятно приближенное к ее главе. А главой я считаю Дика Реншоу. И кто-то отравил их обоих, чтобы забрать себе бразды правления.

– Прекрасно! – натянуто проговорил доктор и шлепнул ладонью по своему чемоданчику. – В таком случае почему бы вам не поехать в «Приорат» прямо сейчас и не убедиться?

Патрик Батлер захлопал глазами:

– В дом миссис Тейлор?

– Разумеется! Разве вы не туда собирались?

– Нет, нет, нет! – вмешалась Люсия. – Мы ехали в другое место, в…

– Сегодня в доме кто-то есть, – сообщил доктор Бирс.

Слова были вполне обыденные, однако отдались зловещим звоном недосказанности из рассказа о привидениях.

– Но этого не может быть! – возразила Люсия. – Слуги ушли уже несколько недель назад. Электричество отключили. И дом до сих пор опечатан.

– И тем не менее, – не сдавался доктор Бирс, – кто-то ходит из комнаты в комнату с керосиновой лампой. Погодите! Не стоит думать о грабителях или убийцах. Мне кажется, я сумел рассмотреть, кто это был. Доктор Гидеон Фелл.

У Люсии невольно вырвалось:

– Доктор Фелл?

– Да. Он совершенно точно побывал там вчера вечером, совсем поздно, выискивал в доме какие-то улики. Мне рассказал сегодня полисмен, который обнаружил его там, приняв за грабителя. Разве вы не получали от меня записку?

– Какую записку?

– Моя дорогая мадам, – в голосе доктора Бирса угадывалось легкое раздражение, – вас не было дома между ланчем и шестью вечера, это мне известно. Но я же оставил записку, – доктор Бирс прищелкнул над ухом костлявыми пальцами, силясь вспомнить, – некой мисс Кэннон.

– Агнес ничего мне не передавала!

– Ладно! Я подумал, может, вам интересно. Потому что я совершенно уверен, что он будет там и сегодня.

– Почему вы так уверены?

– Потому что видел лампу. И он сказал полисмену, – прибавил доктор Бирс, – что собирается провести эксперимент, чтобы выяснить, кто именно отравил миссис Тейлор.

Батлер выпрямился на сиденье. Люсия, до того подавшаяся вперед, отчего ее золотистую головку заливал мутный свет от станции метро, внезапно сжалась в комок.

– Дом ведь не очень далеко отсюда? – уточнил Батлер.

– Да-да! – подтвердил доктор Бирс. – Прямо под арку этого железнодорожного моста, затем повернуть направо на Бедфорд-Хилл-роуд. А… можно мне с вами?

Батлер быстро отдал распоряжения водителю. Автомобиль заурчал, возрождаясь к жизни.

– Доктор, – не отставал Патрик Батлер, – я очень хочу узнать кое-что. В чем состоял бизнес Реншоу? Я имею в виду, его официальный бизнес, для всеобщего обозрения? Вот Люсия лишь твердит что-то невнятное о каких-то «фабриках».

– Дорогой, это все, что он сам когда-либо рассказывал мне!

– О его официальном бизнесе мне ничего не известно, – сухо отозвался доктор Бирс. – Все, что я знаю: у него, вероятно, имеется контора в Сити и весьма удобное наименование «посредника». – Здесь его сардоническая улыбка, с какой шотландцев изображают в водевилях, снова растянула губы. – Зато я могу сообщить об этом джентльмене кое-что помимо оброненных миссис Тейлор замечаний. Я знаю, с чего он начинал в жизни.

– И с чего же?

– Он был посвящен в духовный сан, – ответил доктор Бирс.