Конечно, это вполне могла быть и «скорая». Правда, такое поскребывание, тихое, нерешительное, даже робкое, никак не ассоциировалось в его сознании с подобного рода службой. Тем не менее это вполне могла быть и «скорая».

Обежав вокруг стола, он обратил внимание на выпачканный кровью хрустальный шар на ковре, тот самый, которым, по-видимому, ударили Торли Марша. Люди из клиники не должны видеть его, не должны ничего знать об этом деле – пока.

Не думая об отпечатках пальцев, он поднял шар и только потом обернул его письмом Марго и отнес на стол. Если расправить покров, установить шар на подставку и слегка повернуть, следы крови будут почти не видны.

В дверь снова осторожно постучали.

Холден слегка передвинул настольную лампу, поставив ее чуть дальше. Затем, выпрямившись, пошел отпирать. Сделав глубокий вдох, он повернул ручку и открыл дверь.

Перед дверью стояли Силия Деверо и доктор Гидеон Фелл; лица обоих были испуганы.

Дональд Холден вряд ли мог бы сказать, кого на самом деле он ожидал увидеть – человека ли, зверя, черта, наконец. Он отступил вглубь комнаты, сжимая в руке письмо Марго.

– С тобой… все в порядке? – спросила Силия.

– Да, конечно. А почему вы здесь?

– Ты ужасно встрепанный. Здесь что, была драка?

– Да, только что. Но я в ней не участвовал.

Силия неуверенно протиснулась в дверь. Осторожным и в то же время исполненным жгучего любопытства взглядом она окинула комнату, которая вполне могла бы быть приемной модного врача. Доктор Фелл, этот мамонт с львиной гривой, тяжело дыша, ввалился в комнату. Он где-то оставил шляпу, плащ и одну из палок.

– Сэр, – начал он, предварительно обильно покашляв и восстановив таким образом голос, – наш друг инспектор Крофорд выяснил-таки, в чем состоял фокус, в результате которого гробы в склепе были сдвинуты с места.

– Да, я знаю.

– Знаете?

– Ему сказал об этом Дэнверс Локк. Он сейчас здесь.

Глаза доктора Фелла сверкнули.

– Здесь?

– Ну, не в этой квартире. Он этажом ниже, выбирает маски в магазине фирмы «Седжвик и К°». Во всяком случае, был там недавно. Так или иначе, это он рассказал Крофорду.

– Поэтому, – прохрипел доктор Фелл, вытирая ладонью лоб, – мне показалось целесообразным избавить юную леди от встреч с полицией, по крайней мере до тех пор, пока мы либо сумеем, либо окончательно лишимся возможности что-нибудь доказать. – Он помолчал секунду. – Мистер Хёрст-Гор любезно согласился довезти нас до Лондона. Но он – кхе, кхе – вынужден был высадить нас у Найтс-бридж, и оттуда мы добирались больше часа.

Доктор Фелл снова принялся вытирать лоб, как будто откладывая разговор о том, о чем ему очень не хочется говорить.

– Ну-с, мой друг, что же здесь произошло?

Холден рассказал.

– Торли, – прошептала Силия. – Торли!

– Силия! Прошу тебя, не ходи туда!

– Х-хорошо, Дон. Как скажешь.

Доктор Фелл слушал, ничего не говоря. Хотя вид его был по-прежнему мрачен, чувствовалось, что он испытывает колоссальное облегчение, которое, словно пар из котла, просто исходило из всего его существа.

– Благодарю вас, – произнес он, – прикрывая ладонью глаза. – Вы прекрасно справились. Теперь я попрошу вас обоих подождать здесь немного. Э-э… Входную дверь лучше оставить открытой. Помимо вашей «скорой», я ожидаю еще нашего друга Шептона.

Холден в изумлении уставился на него:

– Доктора Шептона?

– Да. Я просто силой увез достойного джентльмена из деревни Кэзуолл. Сейчас он внизу, в табачной лавке.

И доктор Фелл, не говоря больше ни слова, проследовал в другую комнату. Холден и Силия остались одни в жарком и душном полумраке приемной.

– Дон, – тихо обратилась к нему Силия, опуская глаза.

– Да?

– Это письмо у тебя в руке… Доктор Фелл мне много успел об этом рассказать. Это одно из тех писем Марго?

– Да.

– Можно я его прочту?

– Лучше не надо. Я…

Улыбка, усталая и немного презрительная, возникла в уголке ее рта, потом медленно переместилась кверху, соединившись с ясной добротой ее глаз.

– И ты, именно ты, – сказала она, – считаешь, что я не должна ничего знать об этом? Ты знаешь, я ведь сестра Марго. И я тоже могу влюбиться без памяти. И кстати, влюбилась. О Дон!

– Хорошо. Вот, возьми.

Теперь, когда стало совсем тихо, Холден мог наблюдать за действиями уже двух людей.

Силия взяла письмо и отошла к окну. Отодвинула штору; задребезжали деревянные кольца на карнизе. Постояла, опустив ресницы, прижимая письмо к себе, и только потом принялась читать его.

В соседней, черной комнате с хрустальным шаром на столе раздавались похожие на топот слона шаги доктора Фелла. Сначала он, опустив голову, долго смотрел сквозь свое пенсне, которое не желало держаться на носу, на головешки, извлеченные Холденом из камина.

Затем перешел в другой конец комнаты, где за портьерами скрывались две двери, расположенные одна подле другой. Доктор Фелл открыл левую дверь, щелкнул выключателем, потом заглянул в кухоньку, через которую Холден попал в квартиру. После этого он открыл правую дверь, которая, как Холден мог видеть теперь, когда доктор Фелл зажег свет, оказалась дверью ванной комнаты.

А Силия начала читать письмо. Кровь прилила ей к лицу, она сделалась мрачной, но выражение ее лица оставалось прежним, и она ни разу не подняла глаз.

Доктор Фелл, неподвижный, словно гора, постоял некоторое время у входа в ванную, потом выключил свет и закрыл дверь. После этого он развернулся, поднял свою лохматую голову и…

– Нет! – закричала Силия. – Нет! Нет!

Холден, который пытался не терять из вида обоих, почувствовал, как от этого восклицания его бросило в жар и холод одновременно.

– Простите меня, – сказала Силия, беря себя в руки. – Но это имя!

– Чье имя?

– Человека, в которого была влюблена Марго. – В голосе Силии звучало изумление, недоверие и, кажется, даже некоторая брезгливость. – «Иногда я испытываю радость просто оттого, что снова и снова произношу твое имя». И дальше оно – шесть раз подряд!

Силия задумалась, вспоминая.

– Но ведь это все объясняет! – воскликнула она. – Дон! Ты разве это не читал?

– Я начал. Потом вы с доктором Феллом постучали в дверь. Так кто же этот мерзавец?

Поднявшись вверх по лестнице, миновав площадку и совершив эдакое «бесшумное вторжение», в квартиру вошел верткий бакалавр медицины в сопровождении двух людей со сложенными носилками. Молодой врач тактично побарабанил по двери изнутри и спросил:

– «Скорую» вызывали?

Холден кивком указал на дверь в соседнюю комнату, где депутация была встречена доктором Феллом, который затворил дверь, после чего из комнаты понеслась его громкая и быстрая речь.

Вслед за санитарами по лестнице поднялся еще один человек. Это был престарелый доктор Эрик Шептон, запыхавшийся, с «панамой» в руке, с венчиком пушистых белых волос вокруг лысины, большой и сутулый. И взгляд – добрый – и даже упрямая нижняя челюсть малоразговорчивого человека были какие-то не такие, как тогда, на детской площадке.

– Силия, дорогая моя, – начал доктор.

Силия словно не замечала его.

– Поначалу все это кажется совершенно невероятным, – сказала она, бросив быстрый взгляд на письмо, которое она затем сложила очень маленьким квадратиком. – Но потом думаешь: а так ли это невероятно? Если взять Марго… Нет! Это до отвратительного понятно!

– Э-э, моя дорогая Силия!

Она как будто пробудилась.

– Всю дорогу в машине, – заговорил доктор тоном почти игривым, – вы не желали разговаривать со мной. Я, со своей стороны, не хотел разговаривать в присутствии постороннего, каковым являлся мистер Хёрст-Гор. Но я всего-навсего деревенский доктор, и мне случалось ошибаться чаще, чем я сам думаю, и уж гораздо чаще, чем я готов признать. Если я ошибся и в вашем случае…

– Доктор Шептон! – Силия смотрела на доктора, широко открыв глаза. – Неужели вы думаете, что я обижена на вас за это?

– Разве нет? – изумленно спросил доктор.

– Я лгала, – сказала Силия, стараясь за ледяным спокойствием скрыть унижение, которое она сейчас испытывала. – Что еще могли подумать вы или любой другой порядочный человек? Меня, возможно, арестуют. Видит Бог, я это заслужила!

Она закрыла лицо руками, потом резко отняла их:

– Но почему, почему вы ничего не сказали мне о том, другом деле?

– И правильно, что не сказал, – отвечал доктор Шептон, мгновенно пряча под непроницаемую скорлупу изрядную долю своего добродушия. – Согласны с этим лондонские детективы или нет, я и сейчас думаю, что поступил правильно.

– Ах, доктор Шептон, если бы вы все-таки сказали мне!

Дверь в соседнюю комнату отворилась.

Хотя Холден и услышал в голосе Силии боль и страдание, у него не было времени докапываться до смысла этих загадочных речей.

Показались санитары, которые осторожно и ловко несли на носилках Торли Марша, до самой головы закрытого белым покрывалом. Он все еще был без сознания и стонал, всхлипывая, отчего покрывало каждый раз вздымалось.

Молодой врач, лицо которого было очень мрачно, обратился к доктору Феллу:

– Вы понимаете, сэр, что об этом я должен буду поставить в известность полицию?

– Сэр, – отозвался доктор Фелл, – всенепременно. Позвольте также заверить вас, что я сам оповещу полицию. А как обстоят дела… с ним?

– Неважно.

– Вот как! Но все-таки?..

– Один шанс из десяти. Осторожно, ребята!

«Я больше не могу, – думал Холден. – Я больше не могу слышать эти вопли. Торли, возможно, ничего не понимает, ничего не чувствует. Угасающее его сознание бродит сейчас где-то во мраке. И все же даже в беспамятстве не бывает беспричинных слез».

Когда кортеж начал спускаться по лестнице, Силия снова закрыла лицо руками и отвернулась. Никто ничего не говорил. После того как носилки пронесли, по лестнице тихо поднялся сэр Дэнверс Локк; поднимаясь, он время от времени озирался на Торли.

Локк молча остановился в дверях – тонкий и изящный, в отлично сшитом синем костюме, с серыми перчатками, мягкой фетровой шляпой и тростью в руках. Лицо его было напряженным, губы слегка подрагивали.

– Если бы я знала! – кричала Силия. – Если бы мне сказали раньше!

Доктор Фелл, столь обширный, что ему пришлось протискиваться сквозь дверь боком и наклонив голову, появился в комнате и теперь снова нависал над всеми. Лицо его горело негодованием.

– Друг мой, – обратился он к Холдену, – все это зашло слишком далеко. Пора ставить точку. Вот эта штуковина… – Он палкой указал на телефон.

– Да?

– Понимаете, она – кхм, кхм – какая-то странная и ненадежная. Никогда не соединяет меня с номером, который я набираю. Не согласитесь ли вы, – жалобно попросил доктор Фелл, проводя рукой по волосам, – попробовать перехитрить эту мерзость и набрать номер, который я вам продиктую.

– Конечно. Говорите.

– Уайтхолл – двенадцать-двенадцать.

При упоминании этого всем хорошо известного номера присутствующие слегка вздрогнули, как будто получили слабый электрический заряд. Семь раз телефон отвечал короткими гудками, на восьмой Холден передал трубку доктору Феллу.

– Управление полиции? – заревел тот, так что все его подбородки съехали назад, а глаза поползли куда-то под потолок. – Суперинтенданта Хэдли, пожалуйста. Это говорит… А, вы меня узнали. Хорошо, я подожду.

Словно не в силах переносить более атмосферу этой комнаты, Силия раскрыла окно, около которого она стояла. Поток прохладного, какого-то очищающего воздуха раздвинул парчовые шторы.

– Хэдли, – заговорил доктор Фелл, держа трубку, словно это был кувшин, из которого он собрался напиться. – Слушайте, я звоню по поводу этого кэзуоллского дела.

На другом конце заговорили быстро-быстро.

– Сэр, – изумленно произнес доктор Фелл, – вам удалось за один день получить разрешение и произвести вскрытие? Что же это было – морфий, белладонна? Ах вот как! Прекрасно!

Доктор Эрик Шептон, который стоял, глядя в пол, энергично потряс головой, как будто отвергая все услышанное. Что же касается сэра Дэнверса Локка, то он явно готов был принять все безоговорочно.

– Слушайте, – говорил доктор Фелл. – Я нахожусь на Нью-Бонд-стрит, дом пятьдесят шесть «Б», последний этаж. Вы сможете сюда приехать прямо сейчас?

Из телефонной трубки понеслись яростные протесты, которые закончились одним коротким вопросительным словом.

– Затем, – отвечал доктор Фелл, – что я представлю вам человека, убившего миссис Марш и покушавшегося на убийство мистера Марша.

Силия открыла второе окно, которое при этом заскрипело. Никто из присутствующих не двинулся; все молчали.

– Да нет, я не шучу! – взревел доктор Фелл, обводя глазами комнату. – Здесь со мной мои – кхм, кхм – друзья. Возможно, еще кое-кто подойдет. Я хочу начать прямо сейчас и все им рассказать. Когда вас ждать? Замечательно!

Он грохнул трубкой о рычаг и обернулся к присутствующим со словами:

– Один Хэдли на один арест.

Сэр Дэнверс Локк, покашляв, чтобы привлечь к себе внимание, выступил вперед. Более всего Холдена интересовало сейчас, что думает именно этот человек. Когда он представлял себе его перед зеркалом, рассуждающего о «бессердечии» собственной дочери (при чем тут Дорис?) и выслушивающего сочувственные речи мадемуазель Фрей, он чувствовал, что все разваливается и он перестает вообще что-нибудь понимать.

– Доктор Фелл, – сказал Локк и на мгновение замолчал. – Вы действительно намерены… обо всем сейчас рассказать?

Нервное напряжение явно проглядывало из-под этой старательно удерживаемой изысканностью манер.

– Да, – отозвался доктор Фелл.

– Вы не возражаете, если я останусь.

– Напротив, сэр, – сказал доктор Фелл, поправляя очки, – ваше присутствие просто необходимо. – Он помолчал секунду. – Я не задаю вам вопрос, который напрашивается.

– Тем не менее я отвечу на него, – сказал Локк.

Он перевел взгляд на дверь, находящуюся слева от него, за которой находилась черная комната с хрустальным шаром на столе.

– Я не знал, – произнес он не без напряжения, – что эта квартира расположена именно здесь. Возможно, я подозревал, что она где-то здесь…

– Здесь?

– В Лондоне. Мы ведь слышим разговоры наших детей, точно так же как они слышат наши разговоры. Но то, что эта квартира именно здесь, – он слегка постучал тростью по полу, – прямо над магазином, где я два-три раза в год покупаю маски, клянусь вам, я не знал.

– Пройдемте в другую комнату, – сказал доктор Фелл. – Захватите стулья.

Когда все направились к двери, Силия задержалась и, подойдя тихонько к Холдену, спросила шепотом:

– Дон, что сейчас будет?

– Хотел бы я знать.

Она хотела взять его за руку, но, увидев, как он поморщился, тут же отпрянула.

– Дон, что у тебя с рукой?

– Небольшой ожог. Ничего страшного. Да нет, Силия, я честно говорю, ничего страшного. Я просто приказываю тебе: перестань дергаться. Это вообще не тема для обсуждения. Здесь сейчас, похоже, черт-те что начнется.

Похоже, так же думали и Дэнверс Локк с доктором Шептоном; оба взяли по обитому камчатной тканью стулу и направились в «святилище».

Все выжидающе смотрели на доктора Фелла.

Доктор Фелл, словно призывая каждого из присутствующих внимательно следить за всеми его действиями, еще раз осмотрел черную комнату. Затем он сделал Холдену знак и посмотрел на потайной ящик с письмами Марго, находящийся во флорентийском шкафчике.

Правильно интерпретируя этот взгляд, Холден подошел к шкафчику, вынул потайной ящик и поставил его на край письменного стола, рядом с лампой. К стопке писем Силия добавила письмо, которое она читала.

Доктор Фелл взял это письмо, расправил его и прочел. Затем быстро проглядел листки голубой бумаги в потайном ящичке. Словно разыскивая что-то, он поднял глаза к закрытому черной шторой стеклянному просвету в потолке, перевел взгляд на ковер, после чего уселся в кресло.

– Эти письма… – начал Локк.

Доктор Фелл молчал.

Прямо перед ним, между головой ибиса из зеленого нефрита и табличкой с уснувшим сфинксом, мерцал на фоне погребального покрова хрустальный шар.

– Он также олицетворяет два «я», – помолчав немного, прочел он вслух, – внешнее, которое может лицезреть весь мир, и внутреннее, открытое лишь немногим.

Доктор Фелл замолчал, затем положил табличку.

– Да, черт возьми! Все так и есть!

Пока все рассаживались, он не торопясь выудил из своего кармана пухлый кисет и кривую пенковую трубку, набил ее, чиркнул спичкой и медленно раскурил. Свет настольной лампы отражался от хрустального шара и падал на лицо ученого.

– А теперь, – произнес доктор Фелл, – слушайте.