Когда Силия произносила эти слова, голос ее резко взмыл вверх, потом снова затух. Она все так же оставалась в тени кипариса, и Холден не видел ее лица. Неожиданно раздался ее смех, звонкий и чистый, здесь, в пропитанном запахом трав кладбищенском воздухе.

– Прекрати! – произнес он резко.

– Что прекратить?

– Смеяться прекрати!

– Из-звини! Но, Дон, ты разве не рад, что я тебе этого вчера не рассказала?

– Что было потом? Там… в галерее.

– Не знаю. На рассвете, в рождественское утро, пришла Оуби и нашла меня там, без сознания. Она была уверена, что я умру от воспаления легких, и хотела запихать меня в постель и обложить грелками. Но со мной ничего не случилось. В отличие от бедняги Марго, я не боюсь холода.

Рядом с ней шевельнулся доктор Фелл.

– Силия, – Холден откашлялся.

– Да, Дон?

– Ты, конечно, понимаешь, что тебе все это привиделось?

– Привиделось? – переспросила Силия.

Она пересела, и теперь свет луны падал прямо на нее. Лихорадочный блеск ее глаз, искривленный рот странным образом контрастировали с ее нежным лицом.

– Они были настоящие. Во плоти. Я их видела.

– Вспомни вчерашний вечер, Силия. Вспомни доктора Шептона. Я предпочел бы умереть, нежели согласиться хоть с одним его словом…

– Я не стала бы осуждать тебя за это, Дон, – сказала Силия, отворачиваясь от него. – Это так естественно. Я – сум…

– Нет. Это была обычная галлюцинация. У меня у самого бывали такие же, даже еще хуже. – «Господи, – молил он, – помоги же мне найти нужные слова!» – У тебя, как считает Шептон, галлюцинация была вызвана этой игрой в убийцу. Будь она трижды проклята!

– Дон! Прошу тебя!

– Силия, ты же умная. Ну, подумай сама! Эти лица в твоем кошмаре напоминают маски. А голоса! Говорят «как будто сквозь материю». Но милая моя! Именно так звучат голоса из-под маски, те самые, которые ты слышала во время игры.

– Дон, я…

– Позволь мне обратиться к доктору Феллу. Доктор Фелл, что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, – отозвался доктор Фелл, выговаривая слова медленно и весомо, – я думаю, что нам нужно покончить с этим делом.

– Покончить? Но как?

– Вскрыв склеп, – сказал доктор Фелл.

Одна из его палок с грохотом упала на землю, но он встал, опираясь на другую.

– Но что – черт возьми! – вы ждете от…

– Я должен был, – продолжал доктор Фелл, не слушая, – я должен был дождаться инспектора Крофорда. Он звонил, что едет. Именно это передала мне мисс Оуби. Но он – кхм – что-то очень опаздывает. Я думаю, мы начнем без него.

– Подождите, подождите, сэр, – раздался еще один голос.

Все прямо подскочили от неожиданности, а Холдену, кроме того, показалось, что доктор Фелл еще и пробормотал что-то шепотом.

К ним по выложенной галькой дорожке шел, тяжело дыша и громко топая, крепкий мужчина средних лет, одетый в старый твидовый костюм и мягкую шляпу. Единственное, что можно было разглядеть сейчас на его лице, – это роскошные усы, которые при дневном свете могли быть какими угодно – от песочных до рыжих. Но кладбище это ему явно не нравилось. Ему вообще все это не нравилось.

Приветствуя доктора Фелла, незнакомец прикоснулся к шляпе, то ли как бы приподнимая ее, то ли отдавая честь.

– Шину проколол на велосипеде, – пояснил он. – Задержался. Извиняюсь.

Затем, иным уже тоном, спросил:

– Я хотел бы знать следующее, сэр: я здесь официально или неофициально?

– В данный момент, – отвечал доктор Фелл, – вы здесь неофициально.

– Ага! – Вздох облегчения раздался из-под жутких усов. – Надо же! Не то чтобы мы делали что-то особенно противозаконное, но я все равно решил, что лучше будет, если я приду в штатском.

Доктор Фелл представил своих спутников инспектору Крофорду из Полицейского управления графства Уилтшир.

– У вас, – спросил доктор Фелл, – есть все необходимое?

– Фонарь, нож, увеличительное стекло, – отозвался инспектор, похлопав себя по карманам. – Все в полной боевой готовности, сэр.

Но ему явно не нравилось здесь. Видно было, как глаза его бегают.

– В таком случае, – сказал доктор Фелл, – будьте так любезны, ознакомьтесь с этим.

Доктор Фелл начал рыться у себя под плащом, стараясь отыскать нужный карман, затем извлек сначала электрический фонарь, потом – перевязанный шнурком мешочек из искусственной замши, который он и подал инспектору Крофорду.

При свете фонаря, который держал доктор Фелл и который – здесь, под кипарисом, рядом со склепом, маячившим у них за спиной, – казался маленьким ослепительным прожектором, Крофорд открыл мешочек и вытряхнул оттуда себе на ладонь массивный золотой перстень с печатью (что это была за печать, Холден не разглядел).

– Ну, что скажете, инспектор?

– Скажу, сэр, что это перстень. – Инспектор вгляделся повнимательнее. – Печать какая-то странная, замысловатая. Я таких прежде не видел. А внизу тут вроде как спящая женщина…

– Замысловатая! – загрохотал доктор Фелл. – Черти с праведниками!

Все в страхе отпрянули от него.

– Полегче, сэр, – прошептал инспектор Крофорд. При этом свете его усы были совершенно рыжими.

– Простите, – так же шепотом ответил доктор Фелл, виновато пряча в воротник плаща свои подбородки. – Просто мне случилось на Рождество навестить одного видного коллекционера. Там я – абсолютно в здравом уме – положил этот чертов перстень в карман и начисто забыл про него. Он лежал у меня в кармане, когда… Впрочем, это не важно! – Доктор Фелл снова ткнул в перстень лучом своего фонаря. – Этот перстень, инспектор, был вырезан для австрийского князя Меттерниха. Можете поверить мне или профессору Уэстбери, что второго такого нет на свете.

– Ах вот как! – сказал инспектор Крофорд.

– Его сделали во времена Черного кабинета Меттерниха, и эту печать, оттиснутую на какой-то мягкой поверхности, нельзя было ни скопировать, ни подделать, ни оттиснуть вместо нее другую. По причинам, в которые я не стану сейчас вдаваться, вы можете абсолютно спокойно исключить какую бы то ни было подмену.

В следующее мгновение рука доктора Фелла описала дугу и направила луч фонаря на дверь склепа.

– Двадцать седьмого декабря, инспектор, я запер эту дверь. Я заполнил замочную скважину пластилином, самым обычным, и опечатал этим перстнем. Сегодня я удостоверился, что с тех самых пор к печати никто не прикасался. Желаете убедиться в этом сами?

Инспектор Крофорд расправил плечи.

– Я ведь дактилоскопист, – сказал он. – Отпечатки – это мой хлеб.

Несколько неуверенно все двинулись по направлению к склепу.

С близкого расстояния можно было разглядеть, что небольшие колонны по обе стороны от входа – не каменные, как весь остальной склеп, а из мраморной крошки. Серый пластилин печати был практически незаметен на фоне тяжелой внутренней двери, выкрашенной в серый же цвет. Доктор Фелл направил луч фонаря на печать, а инспектор Крофорд, приблизившись, взял в левую руку перстень, а в правую – увеличительное стекло и принялся изучать изображения на печати и на перстне, сравнивая их.

Холден бросил взгляд на Силию.

Девушка стояла, слегка наклонив голову; дыхание ее было прерывистым. Машинально, не осознавая, что делает, она нашла руку Холдена и не отпускала ее.

Молчание.

Десять долгих минут инспектор Крофорд стоял, сгорбившись, и сравнивал две печати, не поворачивая головы и лишь изредка переминаясь с ноги на ногу, чтобы расслабить затекшие мышцы. Все ближе и ближе подбирались к ним тихие ночные шорохи; какое-то животное быстро пробежало через траву. Один раз, не выдержав, нарушила молчание Силия:

– Неужели нельзя?..

– Спокойно, мисс. В нашем деле нельзя торопиться.

Когда инспектор заговорил, фонарь доктора Фелла на мгновение развернулся и луч его упал на Силию. (Это выражение глаз. Когда он его видел прежде? О чем-то оно напомнило ему. Ну когда же, когда он его видел?) Луч фонаря снова ушел.

– Вы правы, сэр, – объявил Крофорд, распрямляясь и отходя от двери так поспешно, как будто она стала ему отвратительна. – Печать подлинная. Могу присягнуть в этом.

– А если я присягну, – сказал доктор Фелл, – что склеп построен достаточно крепко?

– В этом трудно будет усомниться, сэр, – отозвался Крофорд, возвращая доктору Феллу перстень и замшевый мешочек.

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Я был здесь пару раз, – сказал Крофорд, – как раз когда Берт Фармер его строил. Стены – восемнадцать дюймов. Каменный пол. Ни окон, ни щелей.

– Значит, если что-то за это время там произошло, – сказал доктор Фелл, – то сделать это мог кто-то, находящийся внутри, или что-то, там находящееся. Так?

– Ну да.

– Произошло? – повторил Фелл.

– О чем вы говорите, сэр? – произнес Крофорд неожиданно громко. – Что могло произойти там, у этих покойничков?

– Может быть, ничего. А может быть, многое. Снимайте печать и посмотрим.

– Нельзя ли поскорей? – крикнула Силия.

– Спокойно, мисс!

Теперь дверь, к которой приблизился Крофорд с острым ножом в руке, освещали уже лучи двух фонариков.

Холден должен был откровенно признаться себе самому, что за последний год и три месяца так сильно он не нервничал ни разу. Нет, не год и три месяца. Гораздо больше! В конце войны, теоретически, можно было бы уже и не испытывать инстинктивного желания улизнуть в ближайшую дверь при виде полицейского. У него это желание держалось гораздо дольше.

Если бы вспомнить (стремительно неслись его мысли, а нож скреб и скреб по замку), если бы только вспомнить, когда он видел это выражение, что сейчас на лице Силии, и что оно значило. Оно было связано с каким-то рискованным предприятием. Оно было связано с…

– Надеюсь, нам удастся открыть его ключом, – бормотал Крофорд. – Только надеяться и остается. Этот чертов пластилин забил весь замок. Но скважина вон какая огромная. Должно быть, замок несложный. У вас есть ключ, сэр? Ага! Спасибо. Порядок!

Ключ повернулся, и все услышали, как натужно щелкнул новый замок.

– Замечательно! – буркнул доктор Фелл. – Дверь открывается вовнутрь. Толкните-ка ее!

– Сэр! Послушайте, сэр.

Кончики рыжих усов Крофорда слегка приподнялись.

– Вы что, всерьез думаете, что оттуда кто-то может выйти?

– Да нет, естественно! Открывайте же скорее!

– Все в порядке, сэр.

Заскрипела, завизжала дверь. Силия нарочито отвернулась. Теперь лучи двух фонариков светили внутрь склепа. Вот они замерли (всего на пару секунд, хотя всем показалось, что прошло не менее двух минут). Вот двинулись дальше. Вниз, вверх, по стене…

Неожиданно инспектор Крофорд издал возглас, который в этой тишине прозвучал словно взрыв. Рука его, держащая фонарь, даже не дрогнула. Но левое плечо он прямо вдавил в стену, словно хотел свалить ее. Инспектор повернулся к доктору Феллу; рыжие усы его топорщились.

– Гробы кто-то двигал, – сказал он. – Их двигали.

– Точнее было бы сказать: швыряли, – поправил его доктор Фелл. – Швыряли какие-то руки такой нечеловеческой силы, что… Инспектор!

– Да, сэр?

– Когда я запер и запечатал эту дверь, в склепе было четыре гроба. Один из них – гроб миссис Марш. Три других были принесены из старого склепа, чтобы… – доктор Фелл откашлялся, – она здесь не скучала. Гробы были поставлены в середине склепа, один на другой, в два ряда. Посмотрите теперь.

Силия, дрожащая, как будто она попала в совершенно незнакомое место, все еще не решалась обернуться. Холден же подошел поближе и поверх голов доктора Фелла и инспектора заглянул внутрь.

Склеп был невелик. Стены его, гладкие и голые, напоминали каменную чашу; только в боковых стенах его было по маленькой нише. Он уходил ступеньки на четыре под землю и зиял, несколько зловеще, в свете двух фонарей.

Один гроб – девятнадцатого века – стоял, прислоненный к стене, почти вертикально; в этом было что-то жуткое и одновременно кокетливое. Другой, новенький, сверкающий, состоящий из трех слоев – внешнего, внутреннего и свинцовой прослойки между ними, вне всякого сомнения, принадлежал Марго. Он был поставлен вдоль левой стены склепа. Третий, довольно старый гроб, валялся наискосок, ближе к двери. И лишь четвертый гроб, самый старый и имевший самый зловещий вид, покоился на своем обычном месте.

– Теперь, – сказал доктор Фелл, – обратите внимание на пол.

– Это ведь…

– Песок, – сказал доктор Фелл, выделяя каждый слог. – Мелкий белый песок, мы тонким слоем рассыпали его по каменному полу и аккуратно разровняли, прежде чем запечатать склеп. Смотрите. Посветите, пожалуйста.

– Свечу.

– Кто-то поднял гробы, – сказал доктор Фелл, – и разбросал по полу. Но слой песка остался нетронутым, на нем нет ни одного следа.

Они стояли у двери, и голоса их, проникая в склеп, отражались от стен и возвращались назад. Из склепа несло влажным тепловатым воздухом, который вызывал тошноту. Холден готов был поклясться, что прислоненный к стене гроб стоит нетвердо и слегка пошатывается, словно пьяный.

– Этого не может быть, – заявил Крофорд, в котором говорил простой здравый смысл.

– Естественно. Но это есть.

– Вы закрывали и опечатывали склеп вместе с молодой леди? – спросил Крофорд, быстро переведя взгляд с доктора Фелла на Силию.

– Да.

– А почему, сэр?

– Чтобы выяснить, не произойдет ли здесь нечто, подобное тому, что мы сейчас наблюдаем.

– То есть вы хотите сказать… – Крофорд замялся. – Вы имеете в виду, это сделало что-то неживое?..

– Да.

– Кто-то проник туда и все это сделал, – заявил Крофорд.

– Как?

Одного этого слова, внушительного, словно нокаут в боксе, оказалось достаточно. Тем не менее Крофорд, помолчав некоторое время, решил проявить упорство и не сдаваться. Колючий взгляд его и колючие усы обратились к доктору Феллу, и он спросил почти что умоляюще:

– Вы разыгрываете меня, доктор Фелл?

– Клянусь вам, все это чистая правда.

– Но, сэр, известно ли вам, как делаются современные гробы? Знаете ли вы, сколько такой гроб весит?

– Мне, – сказал ученый, – пока что не приходилось в таковом обитать.

– Как-то странно вы говорите, сэр.

Глаза Крофорда впились в доктора Фелла.

– И вид у вас… – он произнес это с ударением. – Да! Вы как будто рады! Почему, сэр? Вы что, ожидали этого?

– Возможно.

Крофорд замотал головой, как человек, вынырнувший из воды.

– Однако, – Крофорд перешел к возражениям, – какое, в сущности, это имеет отношение к заявлению? – Во взгляде его появилось нечто значительное. – Это ведь не наше дело, не полиции, если гробы в склепах вдруг решают потанцевать. Это дело Всевышнего. Или дьявола. Но не наше.

– Верно.

– Начальник сказал, – продолжал Крофорд, – что я должен выполнять ваши распоряжения. Он мне кое-что рассказал об этой свинье…

Тут профессиональная осторожность взяла верх.

– В общем, он сказал, что у вас кое-что есть в рукаве. Так что нам нужны улики. Но вы только посмотрите!

Выпрямившись, Крофорд просунул руку с фонарем в дверь и начал водить лучом по причудливо расставленным гробам и по песку на полу.

– Они же покойники! – продолжал он. – Нам с них не может быть никакого толку, разве что для вскрытия. А этот… – луч фонаря остановился на гробе самого зловещего вида – шестнадцатого века, с подгнившей резьбой. – Судя по виду, при нем вскрытий еще не делали.

– Здесь лежит Жюстин Деверо, – сказал доктор Фелл. – Его убили на дуэли в Барн-Элмзе за триста лет до вашего рождения.

И снова все физически ощутили холод внутри, как будто сырость, которой тянуло из склепа, коснулась их сердец.

– Убили? – переспросил Крофорд. – Что ж, больше ему уже шпагой не махать, это точно. Я про то и говорю. Но что мне-то здесь делать? Зачем начальник меня сюда прислал? Никакого… – Крофорд осекся, словно у него внезапно перехватило дыхание. – Сэр, взгляните!

– Что такое? – резко спросил доктор Фелл.

В нише, покрытая пылью и грязью, но тем не менее блеснувшая под лучом фонаря инспектора Крофорда, лежала маленькая коричневая бутылочка. Бутылочка была круглая и вмещала, видимо, около двух унций. В свете фонаря виден был кусочек наклейки с разноцветными буквами на ней. Бутылочка была заткнута пробкой.

– Не так много я слышал об этом деле, – мрачно произнес инспектор Крофорд, – но что это за бутылочка, я знаю.