– Так! – произнес доктор Гидеон Фелл.

Каким образом такому обширному телу удалось протиснуться сквозь арку, да к тому же еще и пронести себя по ступенькам лестницы, оставалось загадкой. Но доктору Феллу все это удалось.

Он сошел в галерею, величественно скатился в нее – огромная масса, завернутая в толстый плащ с пелериной и опирающаяся на целых две трости. Одна из рук, помимо трости, несла зажатую под мышкой шляпу с загнутыми полями, из тех, в каких ходят священники. Копна нечесаных, с проседью волос обрамляла красное улыбающееся лицо с тремя подбородками и очень маленьким носиком, на котором сидело пенсне с широкой черной лентой. По обеим сторонам рта торчали разбойничьи усы, которых уже несколько дней не касалась щетка. Сияние, которое исходило от доктора Фелла, делало его похожим на ходячий тигель.

Правда, величественный вид ученого несколько портило то, что на полах его жилета видны были следы сигарного пепла, а из нагрудного кармана торчал длинный, сложенный пополам конверт, на котором было старательно выведено: «Не забыть».

Шаги доктора Фелла, продвигающегося по ковровой дорожке, сотрясали всю галерею. Можно представить себе, как от звука их подпрыгивали в своих рамах портреты, на которых последние лучи солнца высвечивали то кусочек красного офицерского мундира, то белила на парике.

Бросив на портреты рассеянный взгляд, доктор Фелл чуть было не направился к ним, дабы познакомиться поближе, чем подверг бы картины немалой опасности. Однако он вовремя вспомнил о цели своего визита и, подойдя к группе людей, стоящих подле среднего окна, откашлялся. Звук, который он при этом издал, походил на боевой клич.

– Мистер Торли Марш?

Торли, бледный как полотно, но уже пришедший в себя, кивнул в ответ.

– Сэр Дэнверс Локк?

Локк улыбнулся и наклонил голову.

– Э-э… мисс Дорис Локк?

Дорис, которая украдкой вытирала слезы, только что-то тоненько пискнула, когда эта туша надвинулась на нее.

– Так! – сказал доктор Фелл, удовлетворенный тем, что всех угадал правильно.

После этого он начал медленно разворачиваться в направлении Холдена и при этом – без всякой причины – принялся вдруг смеяться.

Сначала где-то глубоко в животе у него раздалось бульканье, которое стало подниматься кверху и вскоре перешло в небольшое землетрясение. Оно подняло в воздух клубы сигарного пепла, лежавшего на полах жилета доктора Фелла, и отбросило куда-то в сторону широкую ленту его пенсне. Оно стонало, ревело и грохотало, залило красной краской лицо ученого, заполнило влагой его глаза, а в довершение – с последним колыханием живота – сбило с его носа пенсне и подбросило его в воздух. Последствия напоминали действие на человека патефонной пластинки с записью смеха, которому невольно начинаешь вторить.

– Не объясните ли вы мне, сэр, – спросил Холден, сдерживаясь, чтобы не последовать примеру Дорис и ее отца, – что вы нашли во мне такого смешного?

Доктор Фелл мгновенно перестал смеяться.

Как только он отдышался, на лице его появилось выражение крайней озабоченности.

– Сэр, – прохрипел он крайне расстроенно, – я очень, просто очень прошу вас простить меня! Я умоляю вас, сэр!

Раскаяние, которое звучало в голосе ученого, никак не соответствовало содеянному им. Но оно было искреннее. Все в нем, включая чувства и эмоции, не знало никаких границ.

Положив на стол рядом с Локком шляпу и одну из палок, доктор Фелл отловил ленту своего пенсне, которое он затем криво водрузил на нос.

– Вы… Вы принимаете мои извинения, сэр? – спросил он обеспокоенно. – Дело в том, что вы невольно помогли мне совершить нечто такое, что я – архонты афинские! – считал делом совершенно невыполнимым. Видите ли…

– Постойте, – перебил его Торли. – Что все это значит?

Доктор Фелл медленно обернулся вокруг своей трости:

– Ах да! Сэр, вы должны дать мне возможность объяснить причину моего столь неожиданного вторжения.

– Что вы, что вы! Мы очень вам рады, – поспешил заверить его Торли, на лице которого мелькнула даже приветливая улыбка, напоминающая о том, прежнем Торли.

– Видите ли, – начал объяснять доктор Фелл, скользя рассеянным взглядом по галерее, – я ведь здесь не в первый раз. Когда-то я имел честь быть другом покойной миссис Эндрю Деверо. Дамы, которую вы, если не ошибаюсь, называли Мама-два.

– Ах, Мамы-два! – пробормотал Торли.

В мозгу Холдена мгновенно всплыли загадочные слова Силии, сказанные ею накануне вечером: «Только к одному человеку и можно было бы обратиться, к старому другу Мамы-два». Кого она имела в виду? Может быть, доктора Фелла? Но раздумывать об этом было уже некогда: доктор Фелл обращался теперь к нему.

Засунув руку под свой необъятных размеров плащ и порывшись в кармане пиджака, доктор извлек лист бумаги, вырванный из тетрадки, который передал Холдену.

– Прежде чем мы – кхм, кхм – продолжим, – прохрипел доктор Фелл (при этом в рассеянном взгляде его близоруких глаз промелькнуло нечто), – не будете ли вы так добры взглянуть на эту бумагу и сказать мне, насколько верно ее содержание.

– Простите?

– Сэр, – с раздражением произнес доктор Фелл, – я прошу вас прочесть вот это.

Холден взял бумажку. Сумерки сгустились настолько, что выражения лиц почти нельзя было разобрать. Тем не менее в глазах доктора Фелла явственно просматривалось предупреждение быть начеку. Опершись коленом на скамеечку у окна, Холден поднес бумагу прямо к стеклу и стал читать. Ночь вокруг Кэзуолла была такая тихая, что до Холдена доносился плеск воды во рву.

Затем написанные карандашом слова набросились на него:

«Только Вам я могу это рассказать. Поэтому, как только стемнеет, прошу Вас присутствовать при том, как я открою склеп на кладбище, и убедиться, что духи действительно побывали там. Ответьте „да“ или „нет“ и возвратите это письмо мне».

Не поднимая глаз, Холден дважды перечитал записку. Когда же он наконец оторвался от бумаги, невольно бросив взгляд на кусок серовато-коричневой стены кэзуоллского дома и глиняную водосточную трубу за окном, ни один мускул в его лице не дрогнул. Он вернул записку доктору Феллу, сказав только:

– Да, все абсолютно верно.

– Итак, доктор Фелл, – вкрадчивым голосом произнес сэр Дэнверс Локк, – вы говорили…

– Я говорил, – отозвался доктор Фелл, – что все мои предыдущие посещения этого дома, за исключением одного-единственного, были весьма приятны.

Он несколько раз качнулся взад и вперед, перенося вес своего тела на трость, на которую опирался обеими руками.

– К сожалению, вынужден сообщить вам, что этот мой визит носит официальный характер.

– Официальный? – переспросил Торли. – По чьему же поручению вы здесь?

– По поручению начальника полиции графства Уилтшир Мэддена, который получил распоряжение Следственного отдела Уголовной полиции Министерства внутренних дел. По делу, касающемуся, как вы, возможно, догадались, смерти миссис Марш.

– Так я и знал! – прошептал Торли.

Слегка кивнув головой, он быстро прошел в северный конец галереи, где находились три выключателя. Торли коснулся их, и галерею мгновенно залил мягкий свет люстр на потолке и настольных ламп под красными абажурами в оконных нишах. Вернувшись, он увидел, что доктор Фелл раскачивается взад и вперед, опершись на свою клюку, и рассматривает собственные руки, сцепленные на рукоятке. Вид у него был хмурый.

– Дело это – кхм, кхм – весьма деликатное, – произнес он, не поднимая головы. – Поэтому Хэдли решил, что лучше будет, если сначала с ним ознакомится старый гриб вроде меня. Все это, сами понимаете, может оказаться полной ерундой.

– Ах так! – воскликнул Торли. – И вы выяснили, что это полная ерунда!

– Нет, – отвечал доктор Фелл, произнеся это «нет» с какой-то пугающей тщательностью.

– Ах так! Ладно. Что же это?

– По моему скромному мнению – убийство.

Доктор Фелл поднял голову:

– Миссис Марш была отравлена с помощью токсического вещества, которое, как мне представляется, я мог бы назвать; и проделано это, вне всякого сомнения, было одним из семи человек, присутствовавших на ужине двадцать третьего декабря. Одну минуточку!

Он говорил очень резко, хотя никто из присутствующих даже не пытался вставить что-либо.

– Прежде чем вы станете высказываться по этому поводу, выслушайте мое предложение.

– Предложение? – поспешно переспросил Торли. – Вы хотите сказать, что дело можно замять?

Доктор Фелл сделал вид, что не услышал.

Почувствовав, что что-то упирается ему в подбородок (это был длинный конверт, надписанный: «Не забыть», специально с этой целью положенный в верхний карман), он взял этот конверт и взвесил на руке.

– Здесь, – продолжал доктор Фелл, – длинное письмо, адресованное весьма неопределенно: «В Скотленд-Ярд» – и очень подробно излагающее обстоятельства настоящего дела. Кроме того, вследствие некоторых причин, о которых я сейчас умолчу, я знаю о нем, возможно, даже больше, чем большинство из вас. Когда я вошел сюда, сэр, – повернулся он к Локку, – то услышал, как вы взываете к Небесам, чтобы они помогли вам разрешить вашу проблему. Отвечайте на мои вопросы, но только правду, и я помогу вам.

Наступило долгое молчание.

– Прямо сейчас поможете? – спросил сэр Дэнверс Локк.

– Нет, но, возможно, скорее, чем вы думаете. Во всяком случае я могу разрешить спор, возникший между мисс Силией Деверо и мистером Торли Маршем.

И снова сердце Холдена сильно забилось. И возможно, то же самое испытали и все остальные.

– Вы… – робко произнес Локк, – вы действительно уверены?..

– Уверен ли я? – загрохотал вдруг доктор Фелл; голова его откинулась назад; раздалось какое-то шипение, словно на горячие угли побрызгали водой. – Архонты афинские, этот человек осмеливается спрашивать, уверен ли я!

– Я только хотел…

– Может ли быть уверен судья? Или присяжные? Или ангел Господень, записывающий в Книгу вечности добродетели наши и пороки? Нет! И я, конечно же, не уверен.

Закончив свою цветистую речь на такой извиняющейся ноте, доктор Фелл смущенно почесал нос уголком конверта.

– У меня, – продолжал он, – у меня есть – кхм, кхм – только одна уверенность – уверенность христианина.

И, сказав это, он величественно проковылял через комнату к окну и сел – лицом к остальным – за столик со стеклянным верхом и лампой под красным абажуром на нем.

– Кто, – спросил Торли, – написал это письмо?

– Это? Мисс Силия Деверо.

При упоминании имени Силии дрожь пробежала по всему телу Дорис Локк, словно от ласкового прикосновения какого-нибудь прокаженного.

– Торли, в каком же кошмаре тебе приходится жить!

– Ничего, родная, я справлюсь, – заверил ее Торли и, улыбнувшись девушке, ласково потрепал ее по руке.

– Торли! Разве я когда-нибудь сомневалась? Но Силия! Даже если она не могла совладать с собой… – Голос девушки дрогнул. – Где она? Почему ее нет здесь?

– Полностью с вами согласен, – мрачно произнес Холден. – Ей действительно следовало бы быть здесь. Я схожу и приведу ее.

Большая голова Торли дернулась и повернулась к Холдену.

– Я бы на твоем месте не ходил, старик, – сказал он. – Силия отдыхает. Я распорядился, чтобы ее не беспокоили.

– Я в этом доме гость, Торли. Но если ты берешь на себя смелость отдавать такие «распоряжения», то…

Брови Торли поползли вверх.

– Если ты хочешь знать правду, старик…

– Да?

– Силия не хочет тебя видеть. Можешь не верить мне! Спроси Оуби.

– А вот это, сэр, – проговорил доктор Фелл, – совершеннейшая правда. Я только что беседовал с мисс Деверо. Она категорически отказалась встречаться с вами. И даже заперлась у себя в комнате.

Где-то глубоко внутри у Холдена возникло чувство физической тошноты. Когда он думал о том, как в этот самый час, накануне вечером, под уличным фонарем, он держал Силию в своих объятиях, когда вспоминал слова, которые она говорила ему, когда вновь переживал все, происходившее накануне, – он не мог поверить. Взоры всех, находившихся в галерее, были направлены на него; все смотрели на него и – еще того хуже – его жалели.

Вдруг на какое-то мгновение взгляд его встретился с глазами доктора Фелла, в которых он прочел: «Вы должны верить мне! Верить, черт вас возьми!» – причем так отчетливо, как будто слова эти были произнесены вслух.

После этого Холден вспомнил о записке:

«Только Вам я могу об этом рассказать. Поэтому, как только стемнеет, прошу Вас присутствовать при том, как я открою склеп на кладбище, и убедиться, что духи действительно побывали там». К нему вернулось ощущение ужаса. Но одновременно он почувствовал, что у них с доктором Феллом есть (или вот-вот появится) общая тайна. Что они союзники. Стало быть, доктор Фелл – на его стороне. А значит, и Силии.

Тем временем заговорил Локк:

– Вы хотели спросить, доктор Фелл?..

– Ах да! Будучи человеком деликатным… – сказал тот, подвигая к себе столик и тем самым сбрасывая на пол все шляпы и трости, лежащие на нем. – Чрезвычайно деликатным, – подчеркнул он, подвигая столик еще ближе и роняя стоящую на нем лампу, которая чудом не разбилась, – я желал бы очень деликатно подойти к данному делу.

– Естественно, – мрачно согласился Локк, подбирая лампу и ставя ее на стол.

– Э-э… Благодарю вас, – сказал доктор Фелл.

Все подвинули свои стулья к столу и расселись лицом к доктору Феллу; Торли сел на подлокотник кресла, в котором сидела Дорис.

Все оказались вдруг во власти неподвижного и безмолвного ожидания. Доктор Фелл положил на стол свой длинный конверт. Опершись на локти и прижав кончики пальцев к вискам, он крепко закрыл глаза.

– Я прошу вас, – заговорил он некоторое время спустя, – я прошу вас припомнить тот вечер двадцать третьего декабря и игру в убийцу.

– Почему именно игру? – поинтересовался Локк.

– Вы не возражаете, сэр, если вопросы буду задавать я?

– Простите. Я вас слушаю.

– В особенности я прошу вас, сэр Дэнверс, припомнить всю эту жуткую сцену: ваши гости и все ваше семейство – в масках известных убийц. На вас – зеленая маска палача. На столе – чаша с горящим спиртом; в ней колеблются синеватые языки пламени. Лица в масках плавно перемещаются в полумраке.

На мгновение стало совсем тихо, слышно было только свистящее дыхание доктора Фелла.

– Маски, я полагаю, вы раздавали сами?

– Естественно.

– До того вы эти маски зрителям не демонстрировали?

– Нет.

– Когда вы раздавали маски, – продолжал доктор Фелл, не открывая глаз, – из чего вы исходили? Старались ли вы, чтобы маска – хотя бы приблизительно – соответствовала характеру человека, который ее наденет?

Напряжение на лице сэра Дэнверса сменилось улыбкой. Он выпрямился на стуле. Свет лампы упал на его седые, со стальным отливом волосы, оттенил впалость щек.

– Силы небесные, конечно нет! – вскричал он возмущенно и в то же время озадаченно. – Напротив! И я на этом настаиваю! Желаете пример?

– Если можно.

– Так, миссис Торли Марш, – сказал Локк, улыбнувшись, и все присутствующие ощутили холодок, принесенный в их общество призраком Марго, – миссис Марш я дал маску старой миссис Дайер, владелицы недоброй памяти детского приюта в Рединге. Миссис Марш отказалась, потребовав взамен маску Эдит Томпсон, я думаю, из-за того, что миссис Томпсон была чрезвычайно хороша собой.

– Ах так! – пробормотал доктор Фелл.

На мгновение он открыл глаза, с любопытством взглянул на рассказчика и снова закрыл их.

– Моя жена, – продолжал Локк, – изображала Кейт Уэбстер, огромадную мегеру-ирландку. Что же касается нашей малышки Дорис… – Локк покрутил рукой в воздухе. – В общем, все ясно, по-моему.

– Ясно. Только откуда вы знали, что эти люди справятся со своими ролями, если выбирали маски наобум?

– Ну не совсем наобум. Поскольку у меня был припасен набор масок специально для таких случаев…

– Так! – вскричал доктор Фелл.

– …И к тому же у меня в Уайдстеарзе большая библиотека по криминалистике, я исподволь выяснил, что все мои знакомые (кроме разве что бедняжки Силии – она ненавидит уголовные дела) хорошо знакомы со своими ролями. Правда, был еще и неожиданный гость – мистер Дерек Хёрст-Гор.

– Ах да! – оживился доктор Фелл. – Мистер Дерек Хёрст-Гор.

– К счастью, однако, мистер Хёрст-Гор проникся духом нашей игры и превосходно изобразил Смита, который убивал невест в ванне.

Вновь глаза доктора Фелла были открыты и, не мигая, несколько пугающе, взирали на присутствующих, отчего, например, у Дорис Локк, которая до сих пор не могла оправиться от ужаса, вызванного появлением этой махины, мурашки побежали по коже. У самой Дорис глаза были сейчас невинные и широко открытые, как у маленькой девочки. Рука ее отыскала руку Торли, сидящего на подлокотнике ее кресла.

– Итак, мы дошли до миссис Марш, – сказал доктор Фелл. – Сэр Дэнверс, как бы вы охарактеризовали ее поведение в тот вечер?

Локк задумался.

– Я… я не вполне понимаю ваш вопрос.

– Ее состояние, сэр. Перед тем, как после игры в убийцу она отправилась домой, где ее ожидала встреча с настоящим убийцей. Ну так?

– Говоря языком театра, – отвечал Локк задумчиво, – миссис Марш вела себя как королева в старинной трагедии.

– Ага! А не указывало ли ее поведение на то, что – как подметил один из свидетелей – она приняла какое-то важное решение?..

– Пожалуй. Теперь, когда вы сказали об этом, – да, указывало.

– Вы согласны с этим, мистер Марш?

– Оставьте! – жалобно произнес Торли.

Он протянул руку, собираясь коснуться волос Дорис, но тут же отдернул, словно поняв неуместность этого.

– Марго всегда вела себя так. Именно это я сказал вчера Дону Холдену. Слишком возбужденно!

– От мыслей об этом человеке! – пробормотала Дорис.

Глаза доктора Фелла сверкнули.

– Что вы сказали?

– Ничего я не сказала! – взорвалась Дорис, в ярости вскакивая с кресла. – Говорю и повторяю: ничего!

– Кхм, кхм! Ладно. – По этому обширному розовому лицу, прикрытому пенсне с выпуклыми стеклами, нельзя было понять, слышал доктор Фелл слова Дорис или нет. – Но вы подтверждаете сказанное о поведении миссис Марш?

– Боюсь, – отвечала Дорис, приподняв плечико, – что от меня вам будет мало помощи. Мне это было неинтересно. В тот вечер я просто не обращала внимания на Эту Женщину.

«Не зарывайся, ты, маленькая дурочка! – думал Холден. – Поосторожнее!»

– Конечно, – добавила Дорис, прежде чем доктор Фелл успел сказать хоть слово. – Конечно, по игре я ее убивала. Но лишь потому, что она была ко мне ближе всех. Потом, в темноте нельзя было не заметить ее серебристого платья.

Холден мгновенно отреагировал на это.

– Значит, Дорис, – вмешался он, – платье было серебристое? Вы это точно помните? Впрочем, – естественно! – женщины всегда запоминают такое.

– Да-а! – В голосе Дорис слышалось теперь некоторое облегчение. – Естественно!

Доктор Фелл обратил взгляд к Торли:

– Вы согласны, что это было серебристое платье, мистер Марш?

– По-моему, да, – отвечал Торли, усмехаясь. – Я, вообще-то, никогда не обращаю внимание на то, что на женщине надето. Ставлю пять фунтов, вы – тоже, доктор Фелл. Никогда не знаешь, идет им это или нет. И в том и в другом случае не знаешь – почему. Так что пусть носят что хотят. Но…

– Но?

– Но тут я вроде бы припоминаю эту серебристую штуковину с открытыми плечами; слишком уж бросалось в глаза. Марго… В этой посмертной маске миссис Томпсон Марго выглядела страшнее, чем без нее после смерти. – И по его мощному телу пробежала дрожь.

– Понятно, – сказал доктор Фелл. – Далее ваша компания – насколько я понимаю: вы, миссис Марш, мисс Деверо и мистер Хёрст-Гор – покинула Уайдстеарз около одиннадцати?

– Да.

– В это время ваша жена, по-видимому, все еще чувствовала себя превосходно?

– Да. Дурачилась вовсю.

– Доктор Фелл, – осторожно вмешался Локк.

– А? В чем дело?

– Рискуя вновь заслужить нарекание, – произнес Локк, сцепив вместе кончики пальцев, – я тем не менее скажу, что обеспокоен словами «по-видимому» и «все еще». Хотите ли вы этим сказать, что яд – какой бы он ни был – мог быть подсыпан в моем доме?

– Эту возможность, – признал доктор Фелл, – мы не должны отметать. Хотя… – в голосе его послышался рокот, щеки надулись, а кулаки с грохотом упали на стол, – нет, нет и нет! В данном случае именно этот яд подействовал бы гораздо раньше.

– Понятно, – произнес Локк успокоенно.

– Но это наводит еще на одну мысль. В тот день миссис Марш случайно не заходила к вам под вечер? До того, как вы играли в убийцу?

В глазах Локка промелькнуло изумление, но лишь на секунду.

– Да. По правде говоря, заходила.

– Ах так! И с какой же целью?

– По-видимому, – улыбнулся Локк, – просто поздороваться. Они, понимаете, как раз приехали из Лондона. А, нет!.. Подождите. Я теперь припоминаю. Она сказала, что хочет видеть своего мужа. – Теперь Локк выглядел растерянным и встревоженным. – Да. Именно так.

– Они встретились?

– Нет. Наш друг Марш вместе с Дорис ловил в это время форель на ручье. Именно там, я полагаю, он ходил с завязанными глазами по бревну, являя чудеса храбрости.

И своим красивым голосом Локк пересказал (насмешливо?) тот случай.

– Я помню, что миссис Марш спросила мою жену и меня поскорее отправить ее мужа домой, так как она хотела поговорить с ним по какому-то срочному делу.

Мгновение, хотя и показавшееся всем очень долгим, доктор Фелл смотрел на Локка. Затем, покрутив из стороны в сторону своей лохматой головой, сказал:

– И это срочное – кхм, кхм – дело… что это было за дело, мистер Марш?

– Да не было никакого дела! – запротестовал Торли. – Сколько раз вам повторять? Марго всегда вела себя так! Она…

– Сэр, – перебил доктор Фелл, – она хотела говорить с вами о разводе?

Долгая пауза.

«Развод? – думал Холден. – Развод? Марго? Чушь какая-то! Хотя… Если у Марго Деверо действительно был любовник – как настойчиво говорила Дорис и подозревала Силия, – то это меняло дело. Марго могла терпеть любые неурядицы в семейной жизни, лишь бы не доводить дело до развода. Но если она влюбилась без памяти и решила выйти замуж – да, это меняло дело».

– Сожалею, но я должен повторить мой вопрос, – сказал доктор Фелл, который и впрямь явно сожалел, что вынужден это делать. – Так она хотела говорить с вами о разводе?

– Нет, – ответил Торли, уставившись куда-то в угол оконной ниши.

– В таком случае, сэр, я вынужден говорить с вами о вещах, которые могут оказаться неприятными и даже болезненными. Известно ли вам, – доктор Фелл прикоснулся к лежащему на столе конверту, – о неком заявлении, сделанном Силией Деверо.

– Да. Не стану этого скрывать.

– Что однажды вы ремнем хлестнули свою жену по лицу?

– И это тоже! – закричал Торли. – Но ведь просто…

– Просто – что?

Обмен репликами происходил так быстро, что, казалось, было слышно, как они ударяются друг о друга, сталкиваясь в воздухе.

Доктор Фелл привстал с кресла, проехавшись по краю стола животом, так что слышно было, как скребет по дереву его жилет и звенит на столе лампа под красным абажуром. При этом он не старался «нависать» над Торли, и вообще все это не носило характера угрозы. Странным образом доктор Фелл имел скорее вид просителя. Торли слез с подлокотника кресла и стоял теперь перед ним.

– Просто – что, мистер Марш?

– Просто ложь! – отвечал Торли. – Просто ложь!

Доктор Фелл вновь опустился в кресло – огромный и очень подавленный.

– А то, что в другой раз ваша жена – из-за вашего с ней обращения – приняла яд, пытаясь покончить с собой?

– Тоже ложь!

Вся эта жуткая история выходила теперь наружу. Локк и его дочь сидели словно парализованные.

– И что в ту ночь, когда ваша жена умерла, в вашей общей ванной комнате в аптечке видели пузырек с надписью «Яд»?

– Ничего подобного не было, и прошу избавить меня от этого.

– А то, что…

– Хватит! – сказал Торли.

Он взялся за ворот рубашки, оттянул его, закашлялся, потом заговорил совершенно нормальным голосом.

– С меня довольно, – сказал он. – Это выше человеческих сил.

– Да? – спросил доктор Фелл.

– Послушайте, сэр. – Торли обращался к доктору Феллу, и, хотя говорил он слегка запинаясь, голос его сохранял мягкое обаяние, присущее этому человеку. – Все эти обвинения против меня – сплошная выдумка. Более того, мне ничего не стоит доказать, что это выдумка. До сих пор я терпел и не делал этого просто из приличия. Хватит. Довольно.

И тут, как раз в тот момент, когда почти все находящиеся в комнате уже начали испытывать сострадание к нему, как к человеку, зажатому в угол, все переменилось; мираж развеялся. Торли заговорил в ином тоне.

– Черт возьми! – произнес он. – Я достаточно хлебнул с этими двумя сестрицами – ледышкой и психопаткой. И дом этот – чтоб он сгнил! Все эти картины, – он махнул рукой, указывая на полотна у него за спиной, – пусть они этому помогут. Силия говорит, у них получится. Я всегда очень любил Силию. И старался все делать для нее. И все терпел, пока она говорила об этих вещах только со мной. Но теперь пусть только попробует говорить об этом с кем-то. Пусть попробует!

Никто ничего не слышал. Ни одного звука. Даже половицы не скрипнули в Длинной галерее. За спиной Торли, чуть позади, глядя прямо на него, стояла Силия.