В зале разверзается хаос.

Военные бросаются к дверям, офицеры, проталкиваясь сквозь толпу, выкрикивают приказы. Гражданские с воплями «Бомба!» в панике рвутся к выходам.

Меня грохот не пугает. Я знаю, что и где взорвалось, знаю, что новых взрывов можно не опасаться. И потом, я слишком занята погоней за Адриенной.

– Это в кладовой! – кричит кто-то. – Дым идет оттуда!

Добравшись до арочного проема, вижу вдалеке мелькание рыжих волос. Адриенна. Пробирается к выходу. Идет медленно, опустив голову и пошатываясь на ходу.

Уже снаружи я догоняю ее и тяну назад. Она пытается сопротивляться, но я утаскиваю ее в затененный проход между зданием и погрузочной площадкой.

– Что вы с ним сделали? – спрашиваю я.

Выглядит Адриенна худо. По правде сказать, вид у нее совсем больной. Она едва держится на ногах; видно, как дрожат колени.

– Что с вами? – вырывается у меня.

Она кренится вперед и начинает падать. Я подхватываю ее и держу, мимолетно удивившись тому, какая она холодная. Просто ледяная. Хотя по лицу ручьем течет пот.

– Все нормально. Н-нормальная реакция, – с трудом отвечает она.

Вдруг мне вспоминаются собственные ощущения во время казни Джима, когда я пыталась подчинить себе восемь сознаний сразу. Головокружение. Резкая слабость. Пот на лбу. Помню, как мне было тяжело, каких усилий стоило навязать им свою волю. То же, хоть и в меньшей степени, я испытывала и с Джейд.

Я вглядываюсь в лицо Адриенны:

– Что вы сделали с его разумом?

В прошлый раз, когда мы встречались, взгляд у нее был острый, как кинжал. Теперь он затуманен и пуст.

– Не время… Дарлингтон, – она поднимает дрожащую руку к уху. – Сара! Где ты?

Получив ответ, поворачивается ко мне спиной и хочет уйти, но снова пошатывается. Хватается за стену, чтобы удержаться на ногах. Похоже, она вот-вот упадет в обморок.

– Что вы с ним сделали? Разрушили его ум?

Она с трудом переводит взгляд на меня:

– Откуда ты знаешь это выражение?

– Это правда? Это сделали вы?

– Дарлингтон… – еле слышно, с болью в голосе шепчет она. – Мне надо встретиться с Сарой.

– В таком состоянии вы никуда не дойдете, – я тяжело вздыхаю. – Позвольте вам помочь. Куда вам нужно?

Я вижу, как меняется ее лицо, – она осознает свою слабость и признает поражение. Привалившись к стене, кивает в сторону ворот для гражданского транспорта.

– Идемте, – говорю я, подхватив ее под руку.

Адриенна тяжело опирается на меня, каждый шаг дается ей с трудом. Идем под ручку, словно две гражданские гостьи, до смерти напуганные взрывом и всем предыдущим и мечтающие поскорее отсюда смыться.

Сейчас, когда нас могут услышать, пробую переключиться на телепатию, но безуспешно. Ощущаю сигнатуру Адриенны, но ее сигнал очень слаб и прерывист.

– Сейчас не выйдет, – бормочет она. – Я потратила слишком много энергии.

– Но как вы это сделали?

Адриенна дышит тяжело и неровно. Она по-прежнему бледна как смерть, и на лбу блестят капли пота.

– Как? – повторяю я, крепче сжав ее локоть.

– Не знаю. Это получается само. Достаточно… замкнуть контакты мозга.

– Замкнуть? – Чувствую, что меня вот-вот вырвет. – Вы отняли у него разум у всех на глазах! Что это за способность? Никогда о такой не слышала.

– Такое встречается редко, – признает она. – Даже реже «поджигания».

Мы пробираемся к воротам, где уже выстроились в очередь машины, ждущие разрешения на выезд. Позади нас из Дома Собраний продолжают выбегать люди. Однако хаос кажется уже… уже не таким хаотичным. Похоже, солдаты Структуры, проходящие мимо нас, вполне контролируют ситуацию.

– Все объясню позже, – шепчет Адриенна. – Сейчас просто помоги мне вернуться на базу.

– Для начала как вы вообще сюда проникли?

Впрочем, я уже начинаю понимать, что возможностей у Сопротивления куда больше, чем думает Разведотдел.

Едва эта мысль приходит мне в голову, как очередной взрыв сотрясает все вокруг.

Это не рядом – взорвалось что-то достаточно далеко от нас, однако я ощущаю подошвами взрывную волну. Та же мощь, что при взрыве на оружейном складе. Оранжевые языки пламени лижут черные небеса, в воздухе стремительно распространяется дым и тошнотворно-сладкий запах.

Бросаю взгляд на Адриенну, но она уже скользнула на заднее сиденье автомобиля. А в следующий миг ее машина срывается с места стремительно, словно летучая мышь, вылетающая из пещеры.

Открываю тропу и зову Кросса, но он не отвечает. Нужно его найти. И понять, что, черт побери, здесь происходит! Однако вернуться в Дом Собраний мне не удается. Я бегу назад, но на пути у меня вырастает темная фигура.

Роу.

Замираю, надеясь, что охватившая меня паника не отражается на лице.

– Куда так спешим? – с жестокой усмешкой в голосе интересуется он.

Оправившись от неожиданности, бросаю на него свирепый взгляд:

– С дороги, Роу!

Но он не отходит – наоборот, приближается ко мне.

– Так куда торопишься? Пожара испугалась?

Сжимаю кулаки и пытаюсь пройти мимо, но он снова преграждает мне дорогу.

– У меня нет времени на твои игры! – выплевываю я.

Бросаюсь влево, надеясь его обогнуть. Но он быстрее. Выбросив вперед руку, Роу хватает меня за плечо и отшвыривает назад. Я отлетаю, едва удержавшись на ногах.

– Серьезно думаешь, я позволю тебе сбежать? После того, как ты пыталась подорвать здание Структуры?

Сердце камнем падает вниз. Черт. Черт!

С яростью, порожденной отчаянием, мой кулак летит ему в челюсть. Роу легко блокирует удар, а затем пинает меня ногой под ребра.

Тело отвечает на этот неожиданный удар резкой болью. Я ахаю и сгибаюсь пополам. На миг теряю возможность двигаться. На занятиях по рукопашному бою Роу всегда успевал недурно, но, похоже, еще и усиленно тренировался с тех пор, как Кросс отделал его на арене для поединков.

– И это все, на что ты способна? – скалит он зубы, обходя меня кругом, словно хищник свою добычу.

Я выпрямляюсь, с усилием набираю воздух в легкие:

– Роу, ты этого не хочешь!

– Ошибаешься, цыпочка. Ничего так не хочу, как размазать по бетону твои девиантные мозги!

Айви.

Будь ты проклята, Айви!

Охваченная страхом, делаю обманный выпад влево, а затем разворачиваюсь вправо, надеясь от него убежать. Но он снова хватает меня и впечатывает в стену за спиной. Я вцепляюсь в него, оба мы падаем и катимся по земле, награждая друг друга ударами. Мне удается врезать ему коленом в живот. Он отвечает прямым в подбородок, от которого перед глазами у меня плывут черные мушки.

– Выродки поганые! Ненавижу вас всех! – шипит он, наваливаясь на меня сверху.

Я падаю на спину, больно ударившись головой о жесткое покрытие. Роу пригвождает меня к земле. Темные глаза, устремленные на меня, горят непримиримой ненавистью.

Я бьюсь под ним, пытаюсь сбросить с себя, но он для меня слишком тяжел. Чувствую, что слабею с каждой секундой. Роу наклоняется ко мне, мазнув губами по щеке, и шепчет на ухо:

– Хотел бы я убить тебя голыми руками! Однако…

И вдруг вскакивает на ноги. Слышатся торопливые шаги множества ног; подняв глаза, вижу, что к нам приближается целый вооруженный отряд, и все стволы направлены на меня.

С трудом поднимаюсь на ноги. Никто меня не останавливает. Впрочем, бежать я и не пробую. Куда бежать от полудюжины винтовок?

Своей обычной походкой вразвалочку Роу подходит к солдатам, становится в центре группы. Склонив голову набок, окидывает меня взглядом с ног до головы.

– Покажи нам, где это, – говорит он.

Я недоуменно морщу брови.

– Что…

Но Роу обращается не ко мне. Он выволакивает вперед какую-то женщину, дергает ее за руку, заставляя встать рядом.

Лидди!

– Клянусь, я сама видела! – говорит она.

Я смотрю на нее в ужасе.

– Лидс!..

Но она не обращает на меня внимания.

– Это у нее на левом бедре.

– Лидди! – умоляюще восклицаю я.

Хотя о чем тут молить? Поздно. Она меня уже сдала.

Не Айви, а Лидди.

Пообещавшая молчать.

Я закусываю губу, чтобы не дрожала, но слезы, горькие слезы жгут глаза, и их не остановить.

Роу кивает одному солдату, и тот выходит вперед.

– Не трогай меня! – предупреждаю я.

Этот ублюдок не слушает. Низкий свирепый рык вырывается из моего горла, когда он задирает подол вечернего платья и обнажает мое левое бедро.

Метку крови.

В полном отчаянии, снова зову Кросса. Почему он не отвечает, когда так мне нужен?!

С сильно бьющимся сердцем перевожу взгляд на Лидди. Хоть бы взглянула на меня! Но когда она наконец встречается со мной взглядом – в ее глазах страшная, неутолимая ненависть.

Горько кривя губы, поворачиваюсь к Роу:

– Что теперь? Пустишь мне пулю в лоб?

– Как ни жаль, меня просили сдерживать свои порывы. – Роу поворачивается к ближайшему солдату и приказывает: – В камеру ее.

_______

Вот я и снова там, где все началось.

В камере.

По крайней мере, наконец сумела связаться с Кроссом. Хотя, когда сообщила ему, где я, он ответил лишь: «Буду, как только смогу».

И было это несколько часов назад.

Несколько часов.

Наконец у меня есть – даже в избытке – время посидеть и подумать. Попробовать разобраться во всем, что сегодня произошло. Сопротивление разрушает человеческие умы. Адриенна мне это подтвердила. Но что это значит? Имеет ли ее способность сводить людей с ума что-то общее с теми «расколотыми», которых я видела в больничной палате? Возможно, кто-то из этих людей не «расколот», а «разрушен»? Может быть, изначально они были примами? Нет, судя по венам, большинство из них Измененные. Да и не могу поверить, что Адриенна готова ставить эксперименты на модах.

Но в то, что она способна разбить и поджарить чужое сознание, как яичницу, я бы тоже никогда не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Приходит мне и еще одна мысль: что, если мать Кросса тоже «разрушена»? Может быть, он прав, и она не Измененная? Возможно, Винесса Редден – еще одна жертва полуторастолетней войны между примами и модами?

Сколько вопросов – и ни на один не найти ответа, пока Адриенна не удостоит меня своим незримым присутствием. Но она тоже не отвечает на вызов.

Очень не хочется беспокоить Кросса – понимаю, у него сейчас проблем по горло, – но все же мое нетерпение выплескивается наружу.

– Где ты, черт возьми?

– На совещании, – коротко отвечает он. – Уничтожен с воздуха весь северный квадрант базы, в том числе ангар с истребителями.

Ух ты! Серьезный удар по Структуре. Конечно, есть другие ангары, другие аэродромы, но потерять несколько десятков истребителей разом… Похоже, на этот раз Пилот-Призрак не промазал!

– Обо мне тебя не спрашивают?

– Пока нет. Наверное, дальше спросят. Но сейчас все слишком заняты состоянием отца.

– Как он?

– Превратился в овощ. Сознание уничтожено полностью.

Голос Кросса звучит бесстрастно. Трудно понять, что он чувствует.

Черт, не понимаю даже, что чувствую я сама! Генерал – жестокий, опасный человек… был жестоким и опасным. На его совести гибель тысяч невинных. И все же есть что-то душераздирающе жалкое в том, как он вышел из строя. Не пал от пули убийцы, не погиб от заложенной под сценой бомбы. Ему не дали умереть героем – как он, должно быть, мечтал.

Ему просто… замкнули контакты в мозгу. Так это назвала Адриенна.

– Власть переходит к Трэвису. Трибунал назначил его новым Генералом.

Я раздумываю над этим. Что ж, ладно. Судя по всему, что мне известно, Трэвис – человек разумный и практичный.

– Сможем его убедить, что я на его стороне?

– После того, как Сопротивление уничтожило наши истребители? Очень сомневаюсь.

Я судорожно втягиваю в себя воздух.

– Постарайся не паниковать.

Забыл добавить «пока».

– Буду у тебя, как только смогу вырваться, ладно?

– Ладно.

Со вздохом растягиваюсь на узком матрасе и смотрю в потолок. Думаю о Лидди, и у меня сжимается сердце. Наверное, не стоит удивляться ее предательству. Стоит вспомнить хотя бы первое занятие по созданию щитов: с каким отвращением она смотрела на Амиру, как боялась ее прикосновения! Ее ненависть к девиантам, как и у Лэша, укоренена так глубоко, что глупо было ждать от нее терпимости. Глупо надеяться, что она сохранит мою тайну.

Быть может, она считает предательницей меня.

И все же, когда вспоминаю, что она меня сдала, ярость жжет мне горло. Никогда, ни за что я бы не поступила так со своей подругой!

«Например, с Таной?»

Эта мысль стискивает мне сердце, словно когтями. Но я не предавала Тану! Во всяком случае, намеренно. Предупредила Тану и Гриффа, потому что хотела, чтобы они были осторожны. Чтобы берегли себя. А потом заключила сделку и упросила отправить их в лагерь, потому что друзья за колючей проволокой в тысячу раз лучше мертвых друзей…

Но Тана уже несколько недель со мной не разговаривала.

Не знаю, сколько еще проходит времени, но к тому моменту, когда раздается писк электронного замка, я уже совсем раскисла. При виде Кросса сердце у меня подпрыгивает. Вскакиваю на ноги – и останавливаюсь в нерешительности, не зная, стоит ли бежать к нему.

– Нас не пишут, – говорит он, показывая глушитель у себя на поясе.

Протягивает руки, и я бросаюсь к нему в объятия. Он прижимает меня к себе, гладит теплыми ладонями, целует в макушку. Но когда мы наконец отстраняемся друг от друга, лицо его угрюмо.

– Трэвис объявил войну всем модам до единого.

У меня падает сердце.

– Что?!

– Сказал, что нападение на базу не останется безнаказанным. Все известные нам моды – без разницы, лоялисты или рабы – лишаются всех прав и отправляются в трудовые лагеря. Кому из них сохранить жизнь, Трэвис решит позже.

– Но ведь они были верны вам все эти годы! – восклицаю я.

– Неважно. Теперь ты либо в лагере, либо покойник.

– А я? Что будет со мной?

Короткое молчание.

– Кросс!

– Ты приговорена к смерти. Трибунал только что вынес решение.

Я угрюмо киваю:

– Даже не допросив меня?

– Это не потребовалось. Лидди засвидетельствовала, что видела на тебе метку крови.

Ну да. Разумеется.

– А Джейд кто-нибудь ищет? – спрашиваю я, хоть о Джейд, пожалуй, уже можно не беспокоиться.

– Недавно нашли тело. Услышав, что Трэвис приказал заточить в лагеря всех модов, она покончила с собой. Какая жалость.

Несмотря на свое плачевное положение, я невольно улыбаюсь.

Кросс подмигивает:

– Как видишь, я свое дело знаю.

– Это уж точно!

Но тут же он снова мрачнеет.

– А сейчас главное мое дело – тебя отсюда вытащить. Ты связывалась с подпольем?

Я с досадой качаю головой:

– Никто не отвечает. Сейчас попробую еще раз.

Открываю тропу к Адриенне – и в первый раз с тех пор, как села на заднее сиденье машины и укатила, она откликается на зов. Меня охватывает безмерное облегчение, однако я гневно спрашиваю:

– Куда, черт побери, вы пропали?

– Ждала, когда восстановится способность к телепатии. Где ты?

– В камере. Меня сдал один из товарищей. Вы должны вытащить меня отсюда.

– Это нам не удастся, – голос ее и сейчас звучит устало. – Все округа закрыты на въезд и выезд. За воздушным пространством следят, и мы не можем рисковать, высылая самолет. На некоторое время нам придется уйти в тень.

– Что она говорит? – спрашивает Кросс.

– На некоторое время им придется уйти в тень. Подожди.

– И что, вы просто меня здесь бросите?

– Мы не сможем за тобой вернуться, – с искренним сожалением говорит Адриенна. – По крайней мере, не сейчас. Но если сумеешь выбраться сама, будем ждать тебя в Даггере.

– Где это?

– Это наша база. Сразу за Черным Лесом.

Я настораживаюсь. Вспоминаю, что среди моих товарищей ходят слухи о секретном лагере Измененных, расположенном где-то на периферии, но в первый раз слышу подтверждение, что он действительно существует. Однако… за Черным Лесом? Как такое возможно?

– Ну что? – торопит меня Кросс.

Не обращая на него внимания, продолжаю слушать Адриенну.

– Ты отлично проявила себя в этой миссии. Я уже доложила о тебе Совету.

Новый термин останавливает на себе мое внимание.

– Совету? А что это?

– Группа людей, управляющая нашей базой.

– Я думала, главная здесь вы.

– Здесь – да. Но я не одна. Я рассказала о том, какую важную роль ты сыграла в получении доступа к Генералу. Что разместила в Доме Собраний взрывные устройства, которые в нужный момент отвлекли всеобщее внимание. Совет согласился принять тебя на нашей базе. Так что, если сможешь продержаться, пока у нас не появится возможность тебя забрать…

– Завтра на рассвете меня расстреляют.

Наступает молчание.

– Рен, мне очень жаль. Но мы не можем рисковать самолетом.

– А что, если я сама доберусь до вашей базы?

– Безопасный путь туда – только по воздуху. Никто не сможет пройти пешком через Черный Лес и остаться в живых.

– А если я смогу?

Снова молчание, затем она отвечает:

– Что ж, тогда свяжись со мной, когда выйдешь из тьмы. Мы тебя подберем.

– Черт возьми, Рен, что она говорит?

Я в нерешительности закусываю щеку.

– Говорит, забрать меня отсюда они не смогут. У них нет возможности меня спасти.

Он чертыхается вполголоса.

– Но… быть может, я смогу спастись сама.