Пора!

Вот-вот начнется празднование Годовщины: на выполнение моей миссии осталось меньше часа. Бросив рюкзак на пассажирское сиденье, веду взятый напрокат автомобиль через всю базу к Дому Собраний – внушительному зданию, в котором Генерал проводит официальные мероприятия.

Капиталисты и другие представители элиты предпочитают устраивать крупные сборища в «Элизиуме» – единственном городском отеле, подходящем для такого рода торжеств. Разрешения на прием гостей влиятельным людям выдают даже по самым ничтожным поводам: дочь окончила школу, сын получил первое назначение на работу.

Генерал, разумеется, такого легкомыслия не терпит. Даже юбилей своего правления он отмечает только на собственной территории – на базе Структуры. Кросс говорит, что самому Генералу на Годовщину плевать. Он любые праздники считает пустой тратой времени, но мирится с ними ради того, чтобы появляться перед публикой. Сегодня он произнесет речь. Дальше будут танцы, напитки, угощение. Но еще до полуночи гостям объявят по-военному: «Свободны» – и выпроводят с базы.

За приездом и отъездом гостей надзирает Медный Блок. Гражданские автомобили будут въезжать на базу через один пропускной пункт вблизи Дома Собраний. Все они, разумеется, подвергнутся сканированию и тщательному досмотру. Сегодня в столовой я наткнулась на лейтенанта Хираи, и он рассказал, что отвечает за организацию охраны здания. Если какой-нибудь гость, не обратив внимания на многочисленные предупреждающие знаки, попытается выйти за огражденную территорию, его ждет неприятный сюрприз – мощный электрический разряд.

– Очень надеюсь, к концу вечера у нас на руках не окажется десяток трупов гражданских, – мрачно замечает он, и я невольно хихикаю.

– Груз у тебя? – спрашивает Адриенна.

– У меня.

Теперь предстоит сложная задача. Мне нужно установить взрывные устройства в подсобном помещении. Не на кухне – в большой кладовой через две двери от кухни. План Дома Собраний Адриенна спроецировала мне вчера ночью.

– Там точно не будет людей во время взрыва? – спрашиваю я. Как и вчера, когда впервые услышала свое задание.

– Не должно быть.

Хорошо. Судя по всему, моя роль в операции – организовать отвлекающий маневр. Взрывные устройства, лежащие в рюкзаке, маломощны и не нанесут большого ущерба даже кладовой, не говоря уж обо всей базе. Но мне по-прежнему ничего не объясняют. «Размести взрывчатку там-то» – и все.

Другие блоки завидуют свободе членов Серебряной Элиты. Мы передвигаемся свободно, никто не задает нам вопросов, а если кто-то остановит, достаточно поднести большой палец к сканеру, показать нашивку – и нас спокойно пропустят. Однако сегодня, по счастью, ни одна душа меня не замечает и не останавливает.

В Доме Собраний царит хаос. Снаружи припаркованы грузовики с едой и напитками, вооруженные солдаты наблюдают за персоналом, который их разгружает, всех проверяют, все сканируют. Я проскальзываю в здание, не поднимая головы и ни с кем не встречаясь взглядом. Глушитель еще не включала – если все камеры в здании вдруг перестанут работать, это неизбежно привлечет внимание – и остро ощущаю, что красные мигающие огоньки под потолком фиксируют каждое мое движение. Захожу на кухню, только здесь достаю из рюкзака глушитель, активирую и, уже невидимая для камер, спешу обратно.

В кладовой торопливо достаю взрывные устройства и распределяю их по комнате. Каждый звук, каждый шорох ткани бьет по натянутым нервам. Хочется спешить, закончить как можно скорее, но не могу позволить себе небрежность. Адриенна на меня рассчитывает.

Мне не поручали устанавливать таймер – лишь разместить взрывные устройства в стратегических местах. Видимо, активируют их удаленно. Последнюю серебристую шайбу я закрепляю на стене в деревянном стенном шкафу, закидываю за плечо пустой рюкзак. Глушитель торчит у меня из кармана.

Выдыхаю.

Я это сделала!

Все получилось.

Теперь пора сваливать.

На полпути к дверям слышу шаги в коридоре. Кто-то идет сюда. Застываю на месте.

«Проходи мимо, – мысленно молю я. – Пожалуйста, просто пройди мимо!»

Шаги стихают за дверью. Поворачивается дверная ручка.

Черт!

Заталкиваю глушитель поглубже в карман – а в следующий миг дверь распахивается, и на пороге передо мной появляется Джейд Вейленс.

У меня замирает сердце.

Секунду мы молча смотрим друг на друга. Затем тишину прерывает ее холодный, жесткий голос:

– Что вы здесь делаете, рядовая?

– О, я искала официанта, Имана, кажется… – судорожно сглатываю. Во рту сухо, как в пустыне. – На кухне мне сказали, что он, должно быть, пошел сюда за продуктами.

– Официанта?

– Да.

Джейд прикрывает за собой дверь, входит в комнату, осматривается по сторонам. Сердце возобновляет ход, начинает биться громко и настойчиво.

Взрывные устройства, которые я разместила в кладовой, с первого взгляда не заметишь. Они в стратегических местах. Нужно поискать. Но найти не так уж сложно. Особенно те, что у окна. Достаточно поднять жалюзи – и Джейд увидит две серебристые шайбочки, закрепленные на оконной раме.

– Однако, – заканчиваю я самым беззаботным тоном, – как видите, его здесь нет. Пойду поищу в других помещениях.

Я делаю шаг к двери. Джейд не двигается.

– Э-э… подполковник? – обращаюсь я к ней.

Она улыбается. Алый круг на щеке кажется еще более зловещим вместе с этой усмешкой.

– Я крайне редко ошибаюсь в людях, – говорит она.

– Простите?

– Я видела, как ты закладываешь взрывные устройства. Генералу это не понравится.

Во мне вспыхивает паника.

– Не понимаю, о чем…

– Мои силы никогда меня не подводили, – перебивает меня Джейд. – Даже в детстве. Каждое мое видение сбывалось с безошибочной точностью. И то, что я увидела сегодня… – она сжимает губы. – Сразу узнала твое лицо. Это тебя я допрашивала после казни Джулиана Эша.

– Допрашивали. И очистили от всех подозрений, – отвечаю я, расправив плечи. – Потому что ничего дурного я не сделала.

Говоря это, я мысленно готовлюсь отражать ее вторжение в мои мысли. Но Джейд не пытается проникнуть мне в мозг. Просто стоит посреди комнаты, удивленно качая головой.

– Но как? – говорит она.

– Что «как»?

– Как тебе удавалось так долго контролировать свое сознание? Это что-то невиданное.

– Честное слово, не понимаю, о чем вы, – стараюсь говорить твердо и уверенно, не показывая страха.

– Не лги мне, рядовая! Я могла ошибиться во время допроса, но все же я не дура.

Мы смотрим друг на друга. Желудок у меня сжимается от страха. Мысленно отчаянно взываю к Кроссу, и он немедленно откликается.

– Что случилось?

– Ты мне нужен. Немедленно. У Джейд Вейленс было видение, что я помогаю Сопротивлению.

– Где ты?

Я объясняю где и добавляю:

– Скорее!

Пальцы чешутся от желания выхватить из кобуры револьвер. Но пока ничего не произошло. К оружию она не тянется – значит, и мне не стоит раньше времени выдавать себя.

Еще красноречивее выглядит то, что никто не вбегает в кладовую следом за Джейд. По коридору не грохочут шаги. Скорее всего, за дверью никого нет. Вопрос в том, почему она не взяла с собой подкрепление? Чем, черт возьми, заканчивалось это ее видение, раз она спокойно пришла одна?

Я молча за ней наблюдаю. Нервы натянуты, словно тетива лука, готовая сорваться от малейшего толчка.

– В обычной ситуации я взяла бы с собой солдат и сразу тебя арестовала. Но не сейчас. Я хотела сначала проверить, – она снова изумленно качает головой. – Слишком уж невероятно выглядело это видение. Я же установила, что ты чиста! И все-таки ты здесь.

Вот почему она одна, понимаю я.

Из-за гордыни.

Джейд была безгранично уверена в своих силах, ей просто не приходило в голову, что я могу ее переиграть. Она не верила в это, пока не увидела своими глазами. Возможно, свою роль сыграл и стыд. Она допустила грубейшую ошибку и, должно быть, не стремилась признаваться в своей слабости перед толпой зрителей.

Или же – неохотно признаю я в миг, когда она стремительно выхватывает из кобуры револьвер, – или же она просто отлично тренированный солдат и обоснованно считает, что в бою сможет сама о себе позаботиться.

– Я ничего плохого не сделала! – протестую я, глядя в направленное на меня черное дуло. На стальном стволе закреплен глушитель.

– Объясни мне, как тебе это удалось. Кто тебя учил? Чтобы создать такой щит, нужно тренироваться годами – нет, десятилетиями!

– Не понимаю, о чем вы говорите. Щит у меня самый обычный. Основам научилась в младшей школе, усовершенствовала навыки здесь, в Программе.

Она кривит губы в снисходительной усмешке.

– Ладно. Это я выясню сама. – Джейд направляет ствол револьвера мне в бедро. – Достань свой револьвер. Положи на пол. Толкни ногой ко мне.

Очевидно, она не шутит, так что я выполняю ее указания. Когда приседаю, чтобы положить револьвер, другой рукой тянусь к голенищу высокого ботинка.

– Нож тоже. На пол и ногой ко мне.

«Черт!»

Она негромко смеется:

– Мои видения, рядовая, всегда очень подробны. Мне заранее известно каждое твое движение.

– Кросс, чтоб тебя, скорее!

– Стараюсь изо всех сил!

Безоружная, я поднимаюсь на ноги. Револьвер Джейд по-прежнему направлен на меня, ледяные глаза не отрываются от моего лица. Я чувствую, как она проникает в мое сознание, но не реагирую.

– Поразительно! – бормочет она. – И ты не ощущаешь воздействия?

– Ощущаю. – На этой стадии отрицать правду бессмысленно. Она просто решит, что я над ней издеваюсь.

– Правда?

– Да. Просто не обращаю внимания.

Она изумленно смотрит на меня:

– Мы проводили исследования на других девиантах. Знаешь ли, что воздействие, ощущаемое при проникновении другого девианта в твое сознание, равносильно электрическому разряду силой почти пятьсот вольт? А ты… – она смеется. – Ты просто «не обращаешь внимания»!

Я пожимаю плечами. Трудно сосредоточиться, когда по всему телу расползается какой-то зуд. Джейд сейчас в моем сознании, я обороняюсь изо всех сил и в то же время отчаянно ищу путь к спасению.

Джейд одобрительно кивает:

– Вот так! Да, теперь я тебя слышу!

– Потому что я вам позволила, – отвечаю ледяным тоном, не обращая внимания на оглушительный стук сердца в ушах.

Что же делать? Что делать?!

– Кросс, где ты? – беззвучно кричу я.

– Спешу, как могу!

– Быстрее!

– Ты сейчас с кем-то переговариваешься, – говорит Джейд. – С кем?

Захлопываю свой разум прежде, чем она поймет, что это Кросс. Бросаю взгляд на бесполезный револьвер. Он лежит в углу, от Джейд футах в трех. До него не добраться – в любом случае она пристрелит меня раньше.

– Именно, – отвечает она моим невысказанным мыслям. – Пристрелю.

Можно на нее броситься. Разумеется, она будет стрелять – но, если я заставлю ее опустить револьвер хоть на пару дюймов, можно надеяться, что не получу пулю в грудь.

Пожалуй, стоит попробовать.

– И что ты хочешь попробовать? – рассеянно спрашивает Джейд. На лбу ее прорезалась глубокая морщина, Джейд сосредоточена на проникновении в мои мысли.

Этим я и пользуюсь. Щит настолько сильного мода может ослабнуть лишь в одной ситуации: когда мод использует свои способности. Когда полностью сосредоточен на чем-то другом. Джейд сейчас сосредоточена на мне. Мысленно тянусь к ней, открываю тропу. Добравшись до ее щита, начинаю на него давить.

– Твои вены… они не меняются!

Она все еще читает мои мысли. От того, что эта женщина забралась мне в голову и что-то там вынюхивает, тошно – но я использую это в своих интересах. В сущности, даже помогаю ей: вывожу определенные мысли на поверхность и позволяю их прочесть.

– Ты работаешь на Сопротивление… бедная дурочка!

Всю свою психическую силу я направляю против ее щита. Бью в него со всей доступной мне силой. Представляю себе таран. И трещину. Она растет и ширится. Щит у Джейд почему-то выглядит золотым – пусть так, неважно. Диктовать своему сознанию образы – напрасный труд. Золото сияет все ярче, в голове у меня пляшут мотыльками сверкающие пылинки; трещина становится длиннее, шире, словно на льду замерзшей реки; еще одно усилие, и я…

Внутри.

Внутри?

Я больше не чувствую давления ее щита, попыток меня оттолкнуть. Но она и не подскакивает от неожиданности. Сомнительно, чтобы Джейд тоже развила в себе навык не обращать внимания на разряд в пятьсот вольт. Ее безмерно изумило, что такое вообще возможно. Или, может, она была поражена, потому что верила, что так не умеет никто, кроме нее самой?

Отложив все эти вопросы, я сосредотачиваюсь на мысленном приказе:

«Опусти револьвер».

– Хватит напрягаться. Читать мои мысли тебе незачем, – заверяет меня Джейд. – Я сама охотно тебя просвещу. Ты сражаешься не на той стороне, Дарлингтон. Злодеи здесь совсем не мы.

От этих слов я теряю концентрацию. Смотрю на нее, не веря своим ушам.

– Вы погубили тысячи людей. Из своего собственного народа.

– Это не мой народ. По крайней мере, те, на кого ты работаешь. Это чудовища. Они разрушают умы, – в ее серых глазах читается неожиданное великодушие. – Сдавайся, и я сохраню тебе жизнь.

Я не могу сдержать злого смешка:

– Ага, конечно!

– Я не шучу! – чувствую в ней возбуждение и интерес. – Я хочу изучить тебя. Хочу с тобой работать.

У меня отвисает челюсть.

– Ни за что не соглашусь работать с вами!

«Опусти револьвер!»

Джейд слегка опускает дуло револьвера. Кажется, сама этого не замечает. По опыту с расстрельной командой знаю: люди не слышат того, что я им приказываю. Я управляю их сознанием, но мои команды не преображаются для них в то, что можно воспринять и понять. Они не слышали, что я приказываю опустить винтовки, – просто чувствовали, что не могут этого не сделать.

– Надеюсь, ты передумаешь, – говорит Джейд. – Ты очень необычная. Людей с таким мощным сознанием я еще не встречала.

– Да, не сомневаюсь, это честное предложение. Вы сразу отвезете меня в Капитолий, и мы будем трудиться бок о бок в соседних кабинетах.

– Разумеется, нет. Ты будешь находиться под стражей. Поначалу, – подчеркивает она. – Но когда я обучу тебя всему, что нужно знать, когда покажу тебе все возможности – думаю, ты поймешь, почему я работаю на Генерала.

Хочу снова скомандовать: «Опусти револьвер!» – но искреннее воодушевление в ее голосе и в глазах заставляет меня покрыться холодным потом. Внутри ворочается страх. Оказаться под стражей, снова попасть в камеру – это я могу перенести…

Но в ее руках оказаться не хочу.

В памяти всплывает больничная палата, полная «расколотых» модов. Холодильник с пробирками, полными крови. Понимание: здесь происходит что-то ужасное.

Эта женщина хочет меня «изучать»?

Ни за что!

– Вместе мы сможем достичь истинного величия. Только представь…

– Никогда не соглашусь работать ни с вами, ни на вас! Из-за вас погиб мой дядя!

– Он погиб по собственной вине. – Лицо ее омрачается; должно быть, она понимает, что ничего от меня не добьется. – Никогда не сталкивалась с настолько мощным сознанием. Будет очень жаль, если оно пропадет без пользы.

«Направь револьвер на себя!»

Она невероятно сильна, такое чувство, что сейчас улыбнется и скажет: «Неплохая попытка!» Но ничего такого Джейд не говорит. Хотя она все еще у меня в голове. Почему же не замечает того, что я делаю? Хотела бы я больше знать об этой своей силе. Знать хоть что-нибудь! Быть может, она работает на другой частоте?

Впрочем, сейчас-то какая разница?

«Направь револьвер на себя!»

Джейд сводит брови. Рука у нее дергается, револьвер в ней дрожит. Я чувствую, как разжимается ее мысленная хватка: оставив мое сознание, она борется с этим непонятным для нее импульсом. Пытается ему сопротивляться – но моя решимость сильнее. Я не позволю этой женщине превратить меня в подопытного кролика. Или приговорить к смерти. Не пойду на расстрел. Не покину Кросса. Не подчинюсь.

«Направь револьвер на себя!»

– Если не согласишься со мной работать, тебе конец! – уже с откровенной злобой говорит Джейд. – Но лучше подумай еще раз!

«Направь револьвер на себя!»

Джейд снимает оружие с предохранителя. Лицо ее теперь, когда она уже не надеется склонить меня к «сотрудничеству», снова превратилось в ледяную маску.

Во мне растет злость. Почему она не подчиняется моим командам? Почему, черт возьми, это не срабатывает? Я ощущаю тот же прилив энергии, что и во время казни. В сознании вихрем кружится золотая пыль. И вижу: она что-то чувствует! Ей кажется, что я читаю ее мысли. Она чувствует, что я что-то с ней делаю. Почему же…

«Попробуй сказать вслух. Я слышал, это иногда помогает», – звучит в голове голос дяди Джима.

Совет, полученный много лет назад, во время одной из наших тренировок. Дядя Джим считал, «поджигать» легче, если произносишь команды вслух.

Что ж, почему бы не попробовать? Что я теряю?

– Приставь револьвер к виску, – говорю я. Голос звучит сипло.

– Что?

Джейд начинает поднимать руку, но останавливается. Нахмурившись, смотрит на меня. На свой револьвер.

– Приставь к виску и спусти курок.

Револьвер приподнимается. Поворачивается дулом в сторону ее лица.

– Что ты делаешь? – широко раскрыв глаза, спрашивает Джейд.

– Приставь к виску и спусти курок.

Теперь дуло смотрит ей в висок.

– Нет! – восклицает она. – Что такое?!

– Спусти курок.

Голос у меня не дрожит. Я отказываюсь умирать от ее руки.

– Спусти курок, – повторяю я.

С искаженным мукой лицом, она сопротивляется приказу. Чувствую, как моя воля обрушивается на ее сопротивление, словно приливная волна на песчаный замок. Рушит, размывает, уносит прочь.

– Спусти курок, Джейд!

Внезапный негромкий треск – звук выстрела с глушителем. Джейд выполнила мой приказ.