Офис контролера в Хамлетте – это скромный кирпичный домик примерно в миле от центральной площади. Здесь расположен кабинет контролера Флетчера, гостевые комнаты для приезжих военных, зал для совещаний, несколько камер и комнат для допросов. Так странно снова оказаться здесь, ехать по узким улочкам, по которым я привыкла гонять на байке. Площадь смотрится теперь совсем крошечной. Или, может, это я выросла? Странно, учитывая, что все эти месяцы я вовсе не осваивала бескрайние просторы Континента. Я сидела взаперти на базе.

И все же Хамлетт теперь кажется очень маленьким.

Провинциальным.

Перед домом нас встречает Кросс, однако в курс дела не вводит; они с Ксавье сразу отходят, чтобы переговорить между собой. Приходится стоять и ждать, не зная, что происходит, и от этого моя тревога только растет.

Однако, хоть и нервничаю, не могу не заметить, как классно выглядит Кросс. Черная футболка и армейские камуфляжные штаны сидят на нем как влитые, капли пота на лбу свидетельствуют о том, что здесь сегодня жарко. Лето уже позади, но в Хамлетте жара всегда держится до середины осени.

Мужчины возвращаются, и Кросс сухо спрашивает меня:

– Насколько близко ты знаешь Гриффа Арчера?

Кровь застывает у меня в жилах. Пытаюсь сообразить, какой лучше дать ответ, но времени на раздумья у меня немного.

– Это владелец местного паба. И отец моей лучшей подруги.

– Так-так. Твоя подруга. Таня, верно?

– Тана, – я стискиваю зубы. – Какого черта здесь происходит? Я думала, тебе нужна поддержка.

– Так и есть. Как только расколем Арчера, люди нам понадобятся.

У меня в груди словно взрывается ледяная бомба. Глубоко вдыхаю, стараясь успокоиться. Только бы не дрожали руки!

– Что значит «расколем»?

– Мы его весь день сегодня допрашиваем.

Я бросаю взгляд на кирпичное здание:

– Почему?

– Арчер и его дочь пытались бежать. Несколько ночей назад сумели обойти наше наблюдение и каким-то образом выбрались незамеченными из Округа Z. Вчера вечером их остановили на блокпосте в Округе S, и там Арчер попытался сбить своим грузовиком двоих солдат из Медного Блока. Мы привезли обоих обратно в Округ Z для допроса.

Все внутри сжимается от невыносимой боли. Это я виновата! Я предупредила их, что сюда направляется Серебряный Блок. Должно быть, сразу после того, как я поговорила с Таной, они и решили бежать.

В животе словно что-то переворачивается, к горлу подступает желчь. Я была уверена, что спасаю Тану своим предупреждением! А на самом деле…

Только бы меня сейчас не вырвало!

– Мы полагаем, что они сбежали через тоннель.

Вся сила воли требуется мне, чтобы никак на это не реагировать.

– Тот самый тоннель, что мы ищем уже несколько недель, но безрезультатно. Даже снимали местность с борта самолета в инфракрасном диапазоне. Но не нашли никаких подземных источников тепла.

Еще бы – ведь у этого тоннеля стальные стены! Ни один тепловизионный прибор не способен видеть сквозь сталь.

Однако меня удивляет, что Разведотдел Структуры не знает о тоннеле, построенном примами. Впрочем, это было сто лет назад. За эти годы много всего произошло. Умерли свидетели, сгорели карты, были утрачены записи. И моды этим воспользовались.

Я сглатываю горькую слюну.

– А где Тана? – спрашиваю у Кросса.

– Под домашним арестом в гостинице.

– Кто ее охраняет?

– Бут.

Энсон? О нет! Страшно подумать, что моя подруга сейчас в руках у этого мерзавца!

Паника грозит меня захлестнуть, однако я глубоко вдыхаю и думаю о своих дальнейших действиях. Прежде всего надо связаться с Таной. Прямо сейчас.

Пробую установить связь – ответа нет. Значит, за ней наблюдают.

– Идемте внутрь, – говорит Кросс. – Тайлер и Хэдли как раз заканчивают с Арчером.

Мы идем вперед. У меня подгибаются ноги; могу лишь надеяться, что снаружи это незаметно. Кажется, так и есть: никто не смотрит на меня пристально, не спрашивает, все ли со мной в порядке. Впрочем, войдя в здание, ловлю на себе удивленный взгляд смутно знакомого молодого человека. Не сразу его вспоминаю – это помощник контролера.

– Рен!

Кстати, о контролере.

Огромный бородатый мужчина вваливается в холл и, к немалому моему удивлению, крепко меня обнимает. Мы с Флетчером никогда не были близки. Кажется, даже руки друг другу не жали, а про объятия и говорить нечего.

– Мы за тебя волновались! – говорит Флетчер.

– Вы?

– Все в поселке. Ты не отвечала на мои сообщения по коммуникатору.

– Ничего от вас не получала.

Подавляю желание свирепо взглянуть на Кросса. Если кто-то из внешнего мира пытался связаться со мной по обычным каналам, а я не получала сообщений – ясно, что это из-за него.

– Я занималась в Программе, – объясняю я Флетчеру.

– Да, так мне и сказали, – он переводит настороженный взгляд на Кросса. Флетчер явно ему не доверяет. – Во всяком случае, здорово снова тебя увидеть! – он сжимает мое плечо. – Рад, что у тебя все хорошо.

– Может быть, отложим трогательную встречу друзей на вечер? – встревает Ксавье со своим неизбежным сарказмом.

Оставив Флетчера и его людей за спиной, Кросс ведет нас в небольшую комнату для совещаний, где Тайлер и Хэдли рассказывают, что происходило в его отсутствие.

– Он так и не выдал местонахождение тоннеля, – сообщает Хэдли.

Держу бесстрастное лицо. Я точно знаю, где тоннель. Именно по нему бежала из поселка, когда пыталась спасти Джима. Пожалуй, я бы могла нарисовать карту всей системы подземных ходов под нашим округом.

– Вообще не желает говорить, – добавляет Тайлер. – Если он среброкровка, то ни разу не использовал свои способности. Мы держим его с открытыми руками. И девушку тоже.

Меня снова начинает подташнивать. Тана в гостинице одна. Энсон следит за ней своими мерзкими змеиными глазами. И похотливо ухмыляется.

Снова зову ее, надеясь, что, может, Энсон отошел отлить, – и снова молчание.

– Дайте мне поговорить с Гриффом! – выпаливаю я вдруг, прервав Тайлер на полуслове.

Кросс вздергивает бровь:

– С чего вдруг?

– Я его знаю с восьми лет. Если с кем-то он заговорит, то со мной, – настаиваю я. – Обещаю, если тоннель существует, мне он расскажет!

– Или, – возражает Кросс, – мы используем его дочь, чтобы заставить его разговориться.

– Ты не посмеешь шантажировать его безопасностью моей подруги! – выпаливаю я, кипя от гнева.

Взгляд Кросса становится острым, как лезвие ножа.

– Эти люди тебе не друзья. Они – часть ячейки Сопротивления.

– Знаю. Понимаю, что ты хочешь сказать, – я стискиваю зубы. – Но я знакома с ними почти всю жизнь. Если ты прав и они работают на врага – я сумею их разговорить. Пообещаю Гриффу, что с Таной ничего не случится, и он скажет мне все, что мы хотим знать.

– А кто сказал, что с ней ничего не случится? – лениво интересуется Ксавье.

Я мерю его убийственным взглядом.

– Только попробуй что-то с ней сделать!

– В любом случае это не тебе решать. Обоих отправят в Трибунал, там и вынесут приговор.

– Нет! – умоляю я, обращаясь к Кроссу. – Пожалуйста, если я уговорю его выдать местонахождение тоннеля, сможешь ты пообещать, что их не расстреляют?

Хэдли с другого конца комнаты сообщает своим лающим голосом:

– Помощь врагу, Дарлингтон, это измена. Карается смертью.

– Некоторых отправляют в трудовые лагеря, – возражаю я. – Иногда Трибунал решает, что живыми они полезнее мертвых. Как твоя мать.

Хэдли осекается на полуслове.

– Да, мне известно о твоей матери-девиантке, – хладнокровно добавляю я, наслаждаясь его замешательством. Затем снова обращаюсь к Кроссу: – Почему Тану и Гриффа нельзя отправить в лагерь?

– Потому что мы пока не знаем, в чем именно они виновны.

Кросс явно теряет терпение, но я не собираюсь сдаваться.

– Если я заставлю его сказать, где тоннель, ты сохранишь жизнь им обоим? Можешь пообещать?

Он колеблется.

– Пожалуйста!

Помешкав секунду, Кросс уступает:

– Сначала поговорю с Генералом.

_______

Грифф не в наручниках, значит, не сопротивлялся. Впрочем, он и не стал бы, чтобы не подвергать риску жизнь дочери. Ни за что Грифф не решился бы играть безопасностью или благополучием Таны.

Он без рубашки – на случай, если решит использовать свои способности. В случае с Гриффом ненужная предосторожность: он не мод. Но они-то об этом не знают.

Я подхожу к столу. Он смотрит на меня, плотно сжав губы, но я вижу, что взгляд его смягчается.

– Рад тебя видеть, малышка. – От его знакомого баритона у меня ноет сердце.

– С тобой все хорошо? – спрашиваю я. – Тебя не били?

– Нет.

Наш разговор наверняка записывается, за нами следят камеры, но мне плевать. Прикосновение к узнику во время допроса не входит в число стандартных техник, и все же, сев напротив, я крепко сжимаю его руку.

– Я только что прилетела, – говорю я. – Мне сказали, что Тана в гостинице. С ней все в порядке.

Очень надеюсь, что так и есть!

– Ты с ней уже разговаривала?

У этого вопроса двойной смысл. Я мотаю головой – и знаю, он поймет, что она не откликается на мысленный зов.

Как разговаривать, когда каждое наше слово слышат враги? Я столько хочу ему сказать – и не могу.

– Все кончено, – говорю я Гриффу.

В его глазах отражается удивление.

– Чем бы вы здесь не занимались, продолжать в том же духе не сможете. Мы найдем тоннель.

Я говорю «мы». Но он понимает, что это значит «они». По крайней мере, очень надеюсь, что понимает. Мысленно молюсь о том, чтобы Грифф не потерял ко мне доверие, не счел предательницей.

– Я получила от нашего капитана обещание, что, если ты сообщишь нужную нам информацию, ни тебе, ни Тане не причинят вреда.

Он громко фыркает – звук эхом отражается от стен.

– Ну конечно, малышка! Генерал ведь только и думает, как бы отпустить подобру-поздорову двух подозреваемых в работе на подполье!

– Нет. Но его сын готов заключить сделку.

Грифф вздергивает кустистые брови.

– Капитан Редден, – поясняю я. – Он сейчас здесь. И дал мне полномочия предложить тебе сделку. Все честно. Ты знаешь, я не стану тебя обманывать.

Я снова сжимаю его руку:

– Это не трюк, не западня. Мне сейчас пришлось за тебя побороться. Но если ты не поможешь им… нам, – поспешно поправляюсь я, надеясь, что никто не заметит эту оговорку, – вас обоих отправят в Трибунал. А ты знаешь, что у Трибунала любимый приговор – к расстрелу.

В его глазах боль. Он помнит, что его дочь – Измененная, и понимает, что произойдет, если об этом узнает кто-то еще.

– А что вместо этого? Трудовой лагерь? Думаешь, я хочу, чтобы моя дочь остаток жизни пахала на соляной шахте?

– По крайней мере, она останется жива. Прошу тебя, Грифф, соглашайся! Расскажи нам, как работает Сопротивление здесь, в Хамлетте. В Округе Z. Раскрой местонахождение тоннеля, по которому переправляют девиантов, – и, обещаю, тебе и Тане сохранят жизнь.

– Рен!

Голос Таны врывается мне в голову так внезапно, что застает врасплох.

На секунду мне не удается скрыть удивление. В последний раз вот так, без разрешения, в мое сознание ворвался Волк, и было это четырнадцать лет назад.

– Что с тобой? – нахмурившись, спрашивает Грифф.

– Все нормально, – сглатываю комок страха в горле. – Извини, просто задумалась о Тане. Грифф, я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Но мы не сможем ее защитить, если ты не заговоришь.

– Рен! Помоги!