На следующее утро мы, двенадцать человек, встречаемся в спортзале. Инструкторов еще нет, и мои товарищи строят разные предположения о том, что нам предстоит.

– Мне кажется, примут всех, – говорит какая-то девушка из Красного Взвода.

– Сразу двенадцать новичков в Элиту? Это вряд ли! – отвечает Ноа Джонс. – Могу спорить, они включили в список двенадцать человек, заранее зная, что кто-то из нас провалит последний тест.

Рядом со мной стоит Брайс. Не буду отрицать, я удивлена, что и она здесь, – хотя в некоторых учебных дисциплинах она зарекомендовала себя вполне достойно. И, надо отдать ей должное, Брайс не трусиха. Когда мы прыгали с парашютом, она сама вызвалась прыгнуть первой.

– Папа! – восклицает Брайс, просияв, когда в зал входит незнакомый мне мужчина.

Она спешит к этому высокому темноволосому мужчине с пятью звездами на форме Серебряного Блока. Пять звезд – полковник. Он не обнимает ее – здоровается коротким кивком, словно с коллегой.

Слышу, как она спрашивает: «Ты пришел посмотреть, как я сдам последний тест?» – и в этот момент Кейн пихает меня в бок.

– Не думал, что у нас будут зрители! – замечает он, и я прячу усмешку.

Неудивительно, что Брайс пригласила отца полюбоваться ее блестящими достижениями. В конце концов, два месяца мы только от нее и слышали, какой он важный человек.

Я смотрю, кто еще попал в список. Мы с Брайс и Кейном. Кесс. Джонс. Энсон, разумеется, – этот психопат способен выполнить любой приказ. И еще шестеро из Красного Взвода.

Все еще размышляю о том, по каким критериям нас отобрали, когда в помещение входит Кросс, а на хвосте у него – Форд и Страк. Вся троица отдает честь полковнику, отцу Брайс, который при их появлении отступает к стене, пропуская их на середину зала.

С тех пор, как вчера вечером Кросс вышел из зала поединков, я его еще не видела. Вспоминаю, как близка была к тому, чтобы отправиться к нему домой, – за несколько секунд до того, как он, и глазом не моргнув, едва не вышиб дух из своего брата.

Сейчас он обращается ко всем, даже не глядя в мою сторону:

– Все вы здесь, поскольку выбраны кандидатами в Элиту. Сейчас там шесть свободных мест.

У меня падает сердце. Шесть мест – и дюжина претендентов. Что-то у меня дурное предчувствие.

– Кто займет эти места, – продолжает Кросс, – решается очень просто. Двое из вас входят в комнату – а выходит только один.

У всех отвисают челюсти.

– Что? Я никого убивать не собираюсь! – протестует Джонс.

– А кто говорит об убийстве? – скучающим тоном откликается Кросс. – В каждой комнате два ножа. Делайте с ними все, что считаете нужным. Выходит тот, кто первым скажет: «Сдаюсь!» – он обводит зал взглядом. – Если сдались вы, не беспокойтесь. Вы останетесь членом Серебряного Блока. Получите назначение в отряд, и все у вас будет хорошо. А победитель получит назначение в Элиту.

И все? Что за дурацкое задание!

– А почему вы просто не выберете лучших? – спрашивает парень из Красного Взвода.

– Именно это я и делаю. Лучший – тот, кто не сдастся. Так что будьте лучшими.

Мы с Кейном переглядываемся. Из двенадцати человек здесь шестеро мужчин и шесть женщин; так что, если только Кросс не поставит нас в смешанные пары, лишь три женщины войдут в Элиту.

Осматриваю потенциальных соперниц. Драться с Кесс не хотелось бы. Да, однажды я сломала ей нос, но вообще-то она тварь злобная и опасная. Больше всех меня устраивает одна девушка из Красного Взвода – невысокая, худенькая, на вид вообще без мышечной массы.

Но, когда первой называют мою фамилию, за ней следует фамилия «Грейнджер».

Брайс.

Эту новость я встречаю с облегчением. Справиться с Брайс будет несложно. Не сомневаюсь, я быстро заставлю ее запросить пощады. Брайс тоже это понимает – когда слышит свое имя рядом с моим, на лице у нее читается уныние.

Нас отправляют в комнату номер три и приказывают идти прямо туда, не дослушав, как разбивают на пары остальных. Мы с Брайс молча идем по коридору. Войдя в комнату три, видим, что она совершенно пуста. Ни мебели, ни окон. Только зеркало на стене – должно быть, такое же, какие используются в комнатах для допросов.

И на бетонном полу два ножа.

Интересно, с кем в паре Кейн? Надеюсь, что с Энсоном – и что он перережет этому ублюдку глотку!

Вдруг дверь за нами захлопывается. Слышен писк электронного замка.

Брайс поднимает глаза к камере, мигающей в углу между потолком и стеной. Изучает зеркало. С несчастным видом подходит ко мне и шепчет на ухо:

– Пожалуйста, дай мне выиграть!

Жаль ее, но я отвечаю:

– Ты же знаешь, не могу.

У меня есть задача – попасть в Элиту. Моя главная… нет, единственная цель. И потом, обе мы понимаем, что в элитном отряде эта девушка и минуты не продержится. Уровень у нее не тот.

Она сжимает губы:

– Что ж, тогда, наверное, придется драться.

– Видимо, да.

Несколько секунд мы смотрим друг на дружку. И, надо признать, она застает меня врасплох, когда, как молния, бросается вперед, хватает один нож, а второй отшвыривает ногой.

Я прыгаю за отлетевшим ножом и успеваю сжать холодную рукоять как раз в тот миг, когда Брайс атакует. Уклоняюсь от удара – но она движется быстро и решительно. Рассекает воздух, затем разворачивается, защищаясь от моего ножа. Я хватаю ее за запястье и тяну к себе, а свободным кулаком бью под подбородок. Голова Брайс запрокидывается назад, однако нож она не выпускает.

– Сука! – шипит она. И снова бросается вперед.

Но прежде чем нож вонзается в мою плоть, я ставлю ей подножку и обе мы, сцепившись, валимся на пол. Ее лезвие свистит у самого моего уха. Я чертыхаюсь, чувствуя укол в шею. Все-таки она меня порезала! Бью ее локтем в горло, она давится и кашляет.

Такой жестокой схватки я не ожидала.

И с кем же? С Брайс!

С яростным воплем бью ее рукоятью ножа в лицо. Я не хочу использовать лезвие. Не хочу ее ранить. Но есть у меня неприятное чувство, что просто так эта девчонка не сдастся. Только не теперь, когда по ту сторону зеркала сидит ее отец.

Тяжело дыша, наваливаюсь на нее, коленом пригвождаю к полу руку с ножом. Она бросает отчаянный взгляд в сторону зеркала.

– Сдавайся! – прошу я.

Однако Брайс не сдается. Сколько в ней злости и упорства! Куда больше, чем во время наших тренировочных спаррингов. Видимо, мысль, что на нее смотрит отец, придает ей сил и ярости.

Я отвлекаюсь лишь на миг, но ей этого хватает. Вдруг она оказывается верхом на мне, бьет кулаками по лицу. Скула взрывается болью. Потом хватает за руку с ножом и бьет об пол – раз, другой, так сильно, что я инстинктивно разжимаю пальцы, и нож со звоном летит через всю комнату.

Брайс издает победный вопль, но в этот миг мне удается вывернуться из-под нее, откатиться прочь и поползти к ножу. Я его уже почти достала, как вдруг плечо вспарывает острая, жаркая боль. Она меня полоснула! Дрянь чертова! Из глубокого пореза на плече хлещет кровь. А Брайс снова прыгает на меня и садится верхом.

– Сдавайся! – свирепо рычит она.

– Ни за что! – хриплю я.

Она плюет мне в лицо.

– Рен, я по доброй воле отсюда не уйду! Мне нужна Элита – или смерть!

Похоже, она не блефует. В самом деле скорее умрет, чем навлечет позор на своего отца. Она готова драться насмерть.

Но я тоже не могу отступить. Мне нужно попасть в Элиту. Ради Джима. Ради мести тем, кто его убил. Ради того, чтобы разрушить тиранию изнутри.

«Ты готова умереть в этой комнате?»

Мама – ради других Измененных – готова была умереть. А я? Быть может, и мне стоит испытать свою решимость, сразившись не на жизнь, а на смерть?

Прилив адреналина помогает мне сбросить Брайс с себя и распластать на полу. Надо, чтобы она сдалась. Каким-то образом заставить ее сдаться. Брайс меня уже порезала – теперь и я втыкаю нож ей в бедро, исторгая из ее глотки сдавленный крик.

– Сдавайся! – прошу я.

– Нет!

Она пытается воткнуть нож мне в горло, но я уклоняюсь. Выдергиваю лезвие из ее ноги, смотрю на нее с мольбой. Пол под нами в крови. Всюду кровь.

– Прошу, Брайс, сдайся по-хорошему!

Дыхание вырывается из ее груди короткими, рваными толчками. Я вдруг замечаю, что выглядит она не очень. С лица ушли все краски, Брайс белее стены.

В этот миг я осознаю, что нанесла ей глубокую рану. Кровь хлещет из ноги струей, как вода из крана. Брайс все еще бьется подо мной, но с каждой секундой слабее, силы ее покидают, глаза закрываются.

– Брайс!

Бью ее по щеке.

– Брайс!

Глаза закрыты. Под нами растекается кровавая лужа.

От ужаса у меня сжимается горло. Я повредила ей бедренную артерию.

Никогда не видела, чтобы человек так быстро истек кровью.

Отчаянно втягиваю в себя воздух, сердце бешено стучит о ребра. Сползаю с Брайс и ковыляю прочь, оставив ее посреди комнаты – мертвой.