Нет, болтовня в заведении не стихает. Все головы не поворачиваются разом в его сторону. Но пока Кросс идет к стойке, я вижу, как люди смотрят ему вслед. В синей форме, с четырьмя серебряными звездами на рукаве – символом высокого положения и власти – выглядит он очень впечатляюще.

Вдобавок ко всему он так ошеломляюще красив, что и мужчины, и женщины просто не в силах оторвать от него взгляд.

Целеустремленной походкой, излучающей силу и уверенность, он подходит к столику в углу. Там уже сидят двое, но для Кросса это не препятствие. При его приближении их разговор смолкает, стаканы замирают на полпути ко рту. Затем оба посетителя ставят стаканы на стол и ретируются, освобождая ему место.

Я смотрю, как он садится, и сердце у меня на мгновение замирает. Как же он хорош! Так бы и съела!

– Прошу прощения, – говорит Шениз и поворачивается на каблуках.

Едва она отходит достаточно далеко, я поворачиваюсь лицом к барменше по имени Паша. Нервно тереблю ремешок сумочки.

– Что это? – шепчу я. – Какая-то подстава?

– Ты о чем? – хмурится она.

– Что здесь делает капитан Структуры? – спрашиваю я испуганным полушепотом. – Вы на меня донесли за то, что я…

– Расслабься, милочка! – со смешком перебивает она. – Думаешь, он за тобой пришел? Да ты и вправду совсем наивная!

Я изображаю облегчение, смешанное с неловкостью.

– Зачем же тогда он явился?

– Мы обслуживаем самых разных посетителей, в том числе, как видишь, и тех, кто принадлежит к сливкам общества. Откровенно говоря, военные – самые надежные наши клиенты. Они приходят сюда не для того, чтобы нам навредить, а чтобы развеяться, как и остальные, – она пожимает плечами. – Вот и этот появляется здесь каждые несколько недель, чтобы выпустить пар.

У меня отвисает челюсть.

– Так он… ваш клиент?

– Разумеется.

Бросаю взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж.

– Но вы ведь…

– У нас респектабельные апартаменты для гостей Санктум-Пойнта, – чопорно отвечает она. – Мы предлагаем гостям чистоту, комфорт и уют.

– Ну да… чистота, комфорт и уют… понимаю.

В дальнем углу зала Шениз разговаривает с Кроссом. Он смеется каким-то ее словам. Она слегка касается его плеча, затем разворачивается и, покачивая бедрами, возвращается к стойке.

Паша кивает в мою сторону и замечает с легкой усмешкой:

– Прикинь, она решила, что это мы вызвали военных по ее душу!

– Ну нет, милая, ты не стоишь их внимания. Как и моего, – язвительно добавляет она. – Если только не решила объяснить, кто тебе нас порекомендовал.

Источнику моей информации в досье посвящена целая страница. Однако, думаю я, не стоит выкладывать все сразу: будет выглядеть естественнее, если я изображу сомнение и лишь после некоторых колебаний соглашусь выдать свою «подругу».

– Вы обещаете, что у нее из-за этого не будет неприятностей? – тревожно спрашиваю я.

– Ну что ты, какие еще неприятности! – Вполне возможно, врет. Но мое «второе „я“», как верно подметила Паша, сама наивность.

Я понижаю голос:

– Ее зовут Олив. Работала здесь в прошлом году, пока ее не перевели в другое место и ей не пришлось уехать из Пойнта. Мы вместе работали в Округе G, и, когда она узнала, что меня переводят, сказала, что стоит попытать счастья здесь, – я облизываю пересохшие губы. – Простите. Возможно, я что-то перепутала…

– И как она поживает? – неожиданно интересуется Шениз.

– Все хорошо, – с робкой улыбкой отвечаю я. – Она сейчас беременна.

Пожалуй, эта роль мне нравится. Я и в самом деле начинаю ощущать себя робкой простушкой Джилли из Округа G, у которой есть подруга Олив, беременная от своего парня Джессы.

Паша несет Кроссу выпивку на подносе. Разумеется, чистое виски. Для капитана Реддена – все самое лучшее. Останавливается у столика поболтать, но я делаю вид, что этого не заметила.

– Простите, что вот так свалилась вам на голову, – говорю я Шениз. – Наверное, не стоило… Но я здесь совсем одна. На люкс-счете у меня почти пусто, а на новой работе много не заработаешь, – в голосе у меня прорезается горечь. – Чтобы построить какую-то жизнь в большом городе, мне нужны кредиты. И союзники.

– Союзники? Интересное слово ты выбрала!

– Друзья у людей бывают в округах, а здесь… не знаю, возможна ли здесь дружба.

Шениз на мгновение задумывается, но, когда она уже готова ответить, возвращается Паша, и вид у нее озабоченный.

– Шен! – говорит она, кивнув на дверь позади стойки, и обе женщины скрываются.

Достаю из сумочки коммуникатор и притворяюсь, будто что-то читаю. Впрочем, Шениз очень быстро возвращается. Окидывает меня долгим взглядом, на этот раз с нескрываемой иронией.

– Капитан хочет тебя.

Брови у меня взлетают к потолку.

– Простите… что?

– Хочет, чтобы ты составила ему компанию.

– Ой… а что, если… если я не захочу?

Шениз смеется мелодичным грудным смехом:

– Сама говоришь, тебе нужна работа. Считай, что это тестовое задание.

– М-м… хорошо, да, наверное… наверное, смогу, – я сглатываю. – Что нужно делать? Просто подойти к нему? Здороваться надо?

Паша, как видно, тоже едва удерживается от хохота:

– Поздороваться? Что ж, это не повредит!

– И ты добьешься больших успехов, – со вздохом добавляет Шениз, – если не будешь так похожа на перепуганную мышку.

Я глубоко вздыхаю, расправляю подол платья, изображая, что успокаиваю взбудораженные нервы. Затем, словно собравшись с храбростью, расправляю плечи и встаю из-за стойки.

Кросс следит за каждым моим движением. Я не стараюсь идти сексуальной походкой, но он все равно смотрит так, будто съесть меня готов.

Дойдя до него, бросаю украдкой взгляд на соседний столик, за которым сидят трое военных. Они смотрят на меня с любопытством, а затем возвращаются к своим разговорам вполголоса.

Перевожу взгляд на Кросса:

– Мне сказали, вы хотели меня видеть?

– Верно, – в его глазах блестит откровенный интерес. – Присаживайся. Выпей со мной.

Я уже готова сесть на соседний стул, но он смеется и качает головой.

– Не туда, дорогуша, – он хлопает себя по колену. – Садись сюда!

За спиной прыскают солдаты. Я нерешительно мнусь на месте. Бросаю быстрый взгляд в сторону стойки – Шениз оттуда следит за мной, как ястреб.

Наконец со вздохом сажусь к нему на колени.

Платье при этом задирается, и Кросс кладет ладонь на мое обнаженное бедро – чистое, без ожога. Краешек шрама на другом бедре тоже заметен: из-под подола выглядывает участок сморщенной ярко-розовой кожи. Замечаю, что солдаты на него пялятся, и одергиваю подол, с досадой чувствуя, что краснею.

– Так лучше? – спрашиваю я. Стараюсь говорить спокойно, но голос у меня дрожит, и оба мы это слышим.

– Намного лучше! – Его голос как мягкая, успокаивающая ласка.

Мускулистой рукой Кросс обнимает меня за талию и притягивает к себе:

– Как тебя зовут?

– Джилли. А вас?

Он не отвечает, вместо этого тянется за выпивкой. Лицо Кросса так близко к моему лицу, что, когда он пьет, я ощущаю запах алкоголя. Капелька бледно-золотистой жидкости остается на нижней губе, Кросс слизывает ее языком – и я живо вспоминаю, что делал этот язык совсем недавно у меня во рту.

– Джилли, расскажи о себе.

Я скармливаю ему ту же историю, что и Шениз. Недавно переведена из Округа G, работаю в Административном отделе, в столице новичок, ни души здесь не знаю.

Пока говорю, он трогает мою ногу. Поглаживает колено. Сжимает бедро сквозь тонкую ткань платья.

И каждое прикосновение все сильнее меня возбуждает, так что я уже готова выпрыгнуть из собственной кожи.

Не совсем понимаю, какую роль мне играть. Я пришла искать работу – наниматься в проститутки, если называть вещи своими именами. И в то же время я наивная провинциалка, которая никогда ничем подобным не занималась.

Бросаю взгляд за стойку. Вот черт! Похоже, Шениз мои усилия не слишком впечатляют.

Парни за соседним столиком встают и уходят. Проходя мимо нас, уважительно склоняют головы перед Кроссом.

– Капитан Редден… – вполголоса говорит один.

– Редден? – удивленно повторяю я.

Он с усмешкой кивает.

– Вы родственник Генерала?

– Я его сын.

На миг наши глаза встречаются. Я ощущаю его взгляд, словно прикосновение.

С легкой улыбкой он проводит рукой над ухом и бормочет:

– Отключить запись.

Теперь наш разговор никому не слышен.

Никто, кроме меня, не услышит то, что он шепчет мне на ухо, притянув к себе:

– А я ошибался, Голубка. Шлюха из тебя вышла бы первоклассная!

Заехать бы ему по наглой роже! Но вместо этого глажу его по щеке. Кросс едва заметно напрягается, когда я обвожу пальцами линию подбородка, поглаживаю щетину. Затем в уголках его рта появляется ленивая улыбка, а на щеке проступает ямочка. Невольно чувствую удовлетворение – это мне он улыбается!

– Барменша говорит, ты здесь постоянный посетитель, – говорю я, вздернув бровь. – Вот уж не думала, что тебе приходится за это платить!

– За выпивку? – он поднимает стакан. – Что же делать, если бесплатно не угощают.

– А наверху ты никогда не бывал?

– Нет, – его глаза искрятся смехом. – А если бы и бывал?

– Почему бы и нет, если тебе это в радость?

– Меня легко порадовать, – отвечает он, касаясь губами мочки моего уха.

На миг я забываюсь в этом опьяняющем спектакле. Верю: я здесь, чтобы развлекать Кросса. И сижу у него на коленях, потому что сама так хочу.

Сквозь тонкую ткань платья ощущаю жар его тела. Кросс обнимает меня за талию, прижимает к себе еще теснее. Эта близость невыносима.

С сильно бьющимся сердцем прижимаюсь губами к его уху и шепчу:

– И долго мне еще на тебе сидеть?

– Сколько я пожелаю! – шепчет он в ответ.

Я стискиваю зубы. Тут же стараюсь расслабиться, выдавливаю осторожную улыбку – милую, несмелую, как нельзя более подходящую робкой Джилли. Но в том, как смотрит на меня Кросс, ничего робкого нет. И ничего милого тоже.

Продолжая гладить мое бедро, он всматривается мне в лицо, и в его глазах я замечаю отблеск удивления.

– Что такое?

– Твои глаза. Цвет у них как… – Немного подумав, он находит определение: – Жидкое золото. На котором пляшут отблески солнечных лучей.

Я невольно смеюсь:

– Точь-в-точь такое сравнение пришло мне в голову совсем недавно, когда я думала, на что похож чистый виски! Но, по-моему, виски привлекательнее.

– Ошибаешься. Очень сильно ошибаешься.

У меня пресекается дыхание.

– Должно быть, все парни в Округе Z в очередь к тебе выстраивались, просто чтобы посидеть рядом и посмотреть тебе в глаза.

– Вот уж нет! Из-за глаз меня дразнили, – признаюсь я.

– Что за ерунда? Почему?

– Должно быть, из-за освещения у нас в школе они выглядели совсем желтыми. Когда мне было двенадцать, один парень, Оден, вбил себе в голову, что я ведьма.

Кросс улыбается – и на это стоит посмотреть!

– Ведьма?

– Угу. Мы как раз изучали мифологию: ведьмы, оборотни, всякие сверхъестественные существа. Учительница показала нам голо-картинку, на которой страшная женщина с пылающими желтыми глазами накладывала на какого-то бедолагу заклятие. После этого Оден и его дружки начали орать: «Ведьма, ведьма идет!» – как только я входила в класс, – я хмурюсь при этом воспоминании. – Поначалу я всерьез расстраивалась. Не понимала, почему меня обижают из-за того, в чем я не виновата и на что никак не могу повлиять. А потом… – я пожимаю плечами, – моя подруга Тана подсказала, что этим стоит гордиться. Ведьмы, сказала она, были сильны и независимы и не желали подстраиваться под ожидания общества. Так что в следующий раз, когда я пришла в школу и услышала: «Ведьма, ведьма!»…

– Ты ему задала такую трепку, что надолго запомнил!

Я открываю рот от удивления. Смех щекочет горло.

– Как ты догадался?

Он проводит пальцем по моему подбородку – и следом за его прикосновением бегут мурашки удовольствия.

– Думаю, Голубка, даже в двенадцать лет ты умела настоять на своем.

Легко, как перышко, касается моей щеки. Секунды растягиваются в вечность, напряжение между нами – как до предела растянутая нить, готовая вот-вот порваться.

– Хватит обо мне! – выпаливаю я. – Расскажи о себе, капитан. Тебе нравится твой отец?

Такая резкая смена темы застает его врасплох.

– К чему такой вопрос?

– Просто любопытно. Ты никогда о нем не говоришь.

– Да говорить особо не о чем.

– Значит, не нравится.

– Этого я не сказал. – Он наклоняется за стаканом, теснее прижимаясь ко мне, и меня окутывает его лесной запах.

Помолчав, я говорю:

– Пожалуй, не хотела бы я оказаться дочерью Генерала.

– Это почему же?

– Слишком большое давление. Он правит Континентом. Такой человек наверняка и от своих детей ждет чего-то великого.

Кросс крепче сжимает мое бедро. Не знаю, что это – предостережение или отражение его чувств к Генералу.

– А как насчет других твоих родных? – спрашиваю я, видя, что он молчит. – Тебе нравятся твои братья?

– Роу – мелкий гаденыш.

– Трудно не согласиться, – отвечаю я, и у Кросса вырывается мягкий смешок. – А второй? Как его зовут – Трэвор, Трэвис?

– Трэвис. Он человек очень… амбициозный.

– Любопытно.

– Что?

– Из всех возможных эпитетов для брата ты выбрал этот, – я пожимаю плечами. – А твоя мать?

– Ладно, хватит этой светской болтовни.

Я подавляю разочарование. Кросс очень редко делится чем-то личным, а мне хочется узнать о нем больше.

Хотя, может, и зря. Довольно и того, что меня влечет к врагу: с какой стати еще и искать в нем что-то человеческое?

Трудно сосредоточиться, когда противоречивые чувства раздирают тебя на части. С Хэдли в роли куратора такой проблемы бы не было! Хотя… была бы другая: при одной мысли сесть на колени к Хэдли меня начинает тошнить.

Нет уж, лучше на коленях у Кросса!

Намного лучше. Даже слишком.

Кросс отводит взгляд и, коснувшись уха, снова активирует коммуникатор. А затем, не успеваю я моргнуть, рука его скользит мне под подол, а губы приникают к моей шее.

Я больше не владею собой. Вся сила воли уходит на то, чтобы не стонать вслух, пока его губы неторопливо исследуют мою кожу, ласкают и пробуют ее на вкус.

– Ты офигенно сладкая! – бормочет он. Целует шею все выше, выше, переходит к уху и шепчет: – Теперь оттолкни меня. Скажи, что не можешь, что к такой работе ты не готова, и уходи.

«Но я не хочу!» Мне так хорошо у него на коленях! Когда он, такой теплый и мужественный, обнимает меня, прижимает к себе, целует в шею. Хочу остаться так навсегда – и ненавижу себя за это.

– Потом иди в зону высадки и возвращайся на базу.

Берет меня за подбородок, поворачивает лицом к себе. Его губы в нескольких миллиметрах от моих губ.

– Оттолкни меня!

Я бью его по щеке и соскакиваю с колен.

Его взгляд вспыхивает гневом.

– Ну-ка вернись!

– Простите… – хватаю сумочку и бегу к стойке, где стоит Шениз. – Простите! – говорю я ей, тяжело дыша, словно едва сдерживаю слезы. – Не могу. Просто не могу! Я не… Может быть, когда-нибудь, но… не сегодня. Я просто не могу!

Не дав ей возможности ответить, разворачиваюсь и вылетаю из бара, как мне и приказано. Стуча каблуками по асфальту, направляюсь к переулку, откуда пришла. Здесь ждет меня черный автомобиль.

Не знаю, в чем была цель этой операции. Не знаю, хорошо ли я справилась. Знаю только, что тело мое еще пылает от прикосновений Кросса.

Скользнув на заднее сиденье, слышу в наушнике его голос:

– Вернешься на базу, Голубка, – зайди ко мне в кабинет. Проведем разбор полетов.