По утрам мы теперь бегаем трусцой. Хэдли вбил себе в голову, что кое-кому из Красного Взвода стоило бы подтянуть физическую форму. К Черному Взводу у него претензий нет, но почему-то мы тоже теперь встаем на рассвете и отправляемся на пробежку.

– Какие пробежки в такую несусветную рань?! – ворчит у меня за спиной Кесс.

В кои-то веки я с ней согласна.

Базу едва озаряют первые золотистые лучи утреннего солнца. Мы бежим строем, топоча кроссовками по асфальту, шаги гремят в унисон. Утро холодное, и от моего раздраженного пыхтения в воздух поднимаются облачка пара. Кто вообще придумал бег трусцой? И почему он не остался в Старой Эре?

Бросаю взгляд на Кейна. На лбу у него выступили капли пота, но в целом, похоже, ему все нравится. Удивительный парень – все ему по плечу!

А Лидди – другое дело. Бедняга начала задыхаться, не пробежав и полмили. А когда я пихнула ее в бок, чтобы прибавила скорость, смерила меня убийственным взглядом и пропыхтела: «Я сюда пришла служить в Разведотделе, а не подопытным кроликом для каких-то садистских экспериментов!»

Некоторые здесь, как Лидди, мечтают о Разведотделе, но многие, как и я сама, наслаждаются операциями. Нам нравятся физические испытания, и опасные приключения не пугают, а радуют. Вроде бы в Элите это и требуется… Но хотела бы я знать, по каким же критериям проходит отбор в Элиту! Инструкторы об этом молчат.

В Черном Взводе нас осталось всего двадцать. Красный, кажется, сократился до восемнадцати. Итого тридцать восемь курсантов. А сколько мест в Элите? Ничего не понятно. Остается одно: рвать жилы изо всех сил, заглаживая первые три недели, когда я валяла дурака.

Добегаем до поворота, откуда открывается вид на всю базу. Приземистые серые здания, вышки, тренировочные площадки простираются перед нами, залитые нежным утренним светом. Рядом гавкает Хэдли: не сбавляйте скорость, держите строй! Когда уже его кто-нибудь прикончит?

Ко времени, когда мы возвращаемся в учебный центр, база уже подает первые признаки жизни. Солдаты идут по своим утренним делам, где-то вдалеке рычат моторы.

У входа замечаю Кросса – и сразу сна ни в одном глазу. В камуфляжной форме, он разговаривает с Фордом, Страк и еще каким-то незнакомцем, темнокожим и мускулистым.

Мой взгляд-предатель немедленно устремляется к Кроссу, и по телу словно пробегает электрический ток.

Не могу выбросить его из головы. Тот поцелуй. Прикосновения. И запах. И ощущение от его губ. Тяжело сглатываю: каждая часть моего тела заново вспоминает Кросса. Пальцы щекочет воспоминание о мягкости его волос. Груди вспоминают, как прижимались к его груди и ощущали биение его сердца.

Не надо было с ним целоваться!

Идиотский поступок.

Словно ощутив, что я рядом, Кросс стремительно оборачивается. Мы встречаемся взглядами, и мое глупое сердце трепещет в груди, словно пойманная бабочка.

От этого чертова сердца одни неприятности!

Мы смотрим друг на друга дольше, чем стоило бы. На щеке у Кросса проступает тень ямочки, а в следующий миг он отводит взгляд и снова поворачивается к подчиненным.

Хэдли командует нам остановиться и ждать, а сам подходит к офицерам.

– Рен!

Оборачиваюсь на смутно знакомый голос, позвавший меня по имени.

Джордан!

Чуть больше месяца прошло с тех пор, как я переспала с этим парнем. А кажется, целая вечность.

Решительным шагом Джордан подходит ко мне. На нем – форма, на рукаве – эмблема Медного Блока и две звезды, помню, тем вечером в гостинице он говорил, что надеется заслужить третью. Собирался осенью пойти на курсы офицеров.

Я отделяюсь от группы и отхожу поговорить с Джорданом, Кейн провожает меня понимающим и веселым взглядом. Джордан смотрит с восторгом и, кажется, готов меня обнять, но вовремя останавливается и опускает руки по швам, покосившись на офицеров Серебряного Блока.

– Я так рад тебя видеть! – говорит Джордан вполголоса. – У тебя все нормально? Я беспокоился.

– Обо мне?

– После того как казнили твоего опекуна, я пытался тебя разыскать. Но мне сказали только, что ты задержана… – Тут он замечает мою спортивную форму. – А я и не понял, что ты теперь курсантка!

– Так вышло. Пару дней продержали под арестом, но после того, как подполковник Вейленс подтвердила, что я ничего не знала о своем дяде, мне разрешили присоединиться к Программе.

– Я же им говорил, что ты ни в чем не виновата! – подхватывает Джордан.

Не знаю, чем заслужила такую убежденность, какая звучит в его голосе. Вряд ли я настолько хороша в постели.

– Ты говорил с ними обо мне?

– Ну да. Когда узнал, что тебя схватили на Южной Площади. Сказал, что ты полностью верна Системе, а о том, что твой опекун был выродком, и предположить не могла.

Бедный наивный Джордан!

Бросив украдкой еще один взгляд на офицеров, он поднимает руку, осторожно, кончиками пальцев прикасается к моей щеке. Взгляд Кросса, кажется, сейчас прожжет мне спину. А вот и его резкий голос за спиной:

– Дарлингтон! Хватит болтать с посторонними, возвращайся в строй!

– Извини, – говорю я Джордану. – Мне пора.

– Теперь я знаю, что ты на базе, так что обязательно тебя разыщу!

На это я реагирую без особого энтузиазма.

– Может, не надо?

Между бровями у него появляется морщинка.

– Боюсь, мне это навредит, – объясняю я, быстро кивнув в сторону капитана.

На его лице отражается понимание.

– Ладно. Тогда сначала свяжусь с тобой по коммуникатору.

– Дарлингтон! – рявкает Кросс.

Я отхожу от Джордана и возвращаюсь к группе, где меня ждет Кейн, вопросительно подняв бровь.

– Даже не спрашивай, – вздыхаю я.

Наконец офицеры решают, что пора бы нас заметить. Слово берет Форд:

– Поздравляю вас, леди и джентльмены. На этой неделе начинаем ОПП.

Операции под прикрытием. Наконец-то! Давно жду эту секцию!

– Разумеется, мы не собираемся посылать вас в поле без присмотра, так что каждого из вас будет сопровождать куратор. Работать будете по очереди. Расписание загружено на ваши мини-коммы. Сегодня вечером в поле выходит первая пятерка.

На время пробежки все мы надели наручные мини-коммы; взглянув на свой, с радостью вижу, что я в сегодняшней группе.

– А моей фамилии здесь вообще нет! – сообщает Роу, свирепо глядя на брата, как будто не сомневается, кого в этом винить.

– Как я уже объяснил Генералу вчера вечером, – бесстрастно отвечает Кросс, – в твоем случае мы не сможем организовать достаточно надежное прикрытие.

– Чушь собачья, братец!

– Решение принято… братец, – отвечает Кросс и жестом приказывает ему убраться с глаз долой.

_______

Вернувшись в казарму, обнаруживаю, что на мой мини-комм уже загружено досье. Это подробная информация о моей вымышленной личности; мне дается два часа, чтобы ее изучить и хорошенько запомнить. Времени не так уж много, но я не беспокоюсь. Читаю биографию своего «второго „я“», и меня щекочет предчувствие приключения.

Позже в казарму заходит Тайлер Страк и забирает с собой девушек, идущих сегодня на операцию. Таких только две – я и Брайс. Мы едем на машине к зданию, где квартирует Серебряный Блок, проходим вслед за Страк через целый ряд комнат и наконец оказываемся в той, что она называет «гардеробной». Здесь множество вешалок с самой разной одеждой.

Брайс очень большими глазами смотрит на вешалки с платьями, потом поворачивается к инструктору и говорит:

– Сержант Страк, мне… м-м… по-моему, моя… роль не совсем мне подходит.

В ответ Страк только смеется. Весело, от души.

В глазах у Брайс вспыхивает негодование, и я с трудом удерживаюсь от реплики: «Может, позвонишь папочке и попросишь, чтобы тебя избавили от этого задания?»

Если бы я получала по люкс-кредиту всякий раз, как Брайс говорит: «Мой отец служит в Разведотделе…» – могла бы уже скупить весь наш магазин.

– А часто Серебряный Блок работает под прикрытием? – спрашиваю я у Страк.

Она пожимает плечами:

– Зависит от того, все ли спокойно на периферии.

– А сейчас все спокойно?

Снова пожимает плечами.

Ясно. Когда будет нужно, мне сообщат – не раньше.

– Выбирайте все, что вам понравится, – напутствует нас Страк. – Только помните о своей роли и одевайтесь соответственно.

Брайс с невероятно унылой миной выбирает такое откровенное платье, каких я до сих пор никогда и не видывала. Невольно задумываюсь о том, что у нее за «роль». Возможно, ей и вправду есть на что жаловаться?

– А оружие нам дадут? – спрашивает она, разглядывая шелковую ткань. – Его же здесь просто некуда спрятать!

– У тебя будет маленький нож. Спрячешь его в скрытых ножнах под юбкой.

– Маленький нож? И все?! – голос у Брайс повышается на целую октаву. – Как же мы будем себя защищать?

– А чему, по-твоему, тебя учили весь предыдущий месяц? В твоем распоряжении нож и кулаки. Этого хватит. Ну что, сеанс нытья окончен или мне еще немного подержать тебя за ручку?

Брайс поджимает губы. На лице у нее написано: «За что эта стерва так на меня взъелась?»

– Вы будете присматривать за нами обеими? – спрашиваю я, перебирая одежду на вешалках.

Страк качает головой:

– Ты приписана к Хэдли.

Ну вот, лучше некуда! Отворачиваюсь, чтобы она не заметила мою гримасу.

Пока я подбираю себе наряд, Страк получает сообщение на коммуникатор и выходит из комнаты, а когда возвращается, глаза у нее весело блестят.

– Я поторопилась, – говорит она. – У тебя будет другой куратор.

– Кто? – подозрительно спрашиваю я.

– А как ты думаешь?

_______

Я одна на заднем сиденье элегантного черного автомобиля, еду в неизвестном направлении. За окнами проносятся огни города, и мое напряжение растет. Понятия не имею, куда меня везут и что я там должна буду делать. Единственное, что точно известно, – предыстория «второго „я“», которую я выучила наизусть.

– Бескрылая Голубка, слышишь меня?

Спасибо высококачественным наушникам лейтенанта Хираи, голос Форда звучит так отчетливо, словно он кричит мне на ухо.

– Блин, когда мне уже поменяют позывной? – рычу я.

– Спроси у капитана, – хохотнув, отвечает он.

– Ладно, и где капитан? Мне сказали, что он мой куратор, а я сижу в машине и понятия не имею, что мне надо делать.

– Он будет с тобой в поле, но руковожу операцией я. Так что, будешь дальше брюзжать или все-таки выслушаешь свое задание?

Что значит «Кросс будет со мной в поле»? Когда мне хоть что-нибудь толком объяснят?

Автомобиль останавливается так резко, что меня подбрасывает на сиденье. Выглядываю в тонированное окно. Похоже, я в каком-то переулке.

– Место проведения операции называется «Приют». Владелица – женщина по имени Шениз Нельсон. Это нелегальный бордель, маскирующийся под наемные апартаменты и бар на первом этаже.

– Если вы знаете, что там бордель, почему просто его не прикроете?

– Некоторых преступников полезнее не трогать. Угроза обществу от Нельсон невелика, а как источник информации ее заведение весьма полезно.

– То есть я должна добыть у нее информацию? И что надо узнать?

– Ты что, в классе на этой неделе вообще ничего не слушала? Собирать информацию – дело тонкое. Сперва втираешься в доверие. Потом потихоньку-полегоньку начинаешь копать, пока тебе наконец не попадется драгоценный камень. Сегодняшняя твоя задача – завязать контакт и спросить, нет ли у них работы. Ты пришла сюда, потому что не хочешь подавать заявление в Департамент личных услуг, – там все слишком уж зарегулировано, да и много кредитов не заработаешь.

Я киваю, хоть он меня и не видит.

– Пойду одна?

Удивительно, что Кросс настолько мне доверяет. Готов выпустить из машины, позволить в одиночку пройтись по улице… А если убегу? Если мне удастся скрыться?

– Одна ты никогда не бываешь, дорогуша. Пора бы уже усвоить.

Форд не блефует. Выйдя из автомобиля, сразу чувствую, словно на меня устремлен десяток пар глаз. Несомненно, за мной следят.

Время позднее – больше десяти вечера, близится комендантский час, который в городе наступает в полночь. Однако улица запружена народом. Прежде я не бывала в Санктум-Пойнте после заката, и теперь меня зачаровывает сияние неоновых огней и толпы пешеходов. Я в самом центре квартала развлечений. Скольжу взглядом по витринам и вывескам, пока не нахожу то, что мне нужно. «Приют».

Уже пройдя полпути по девственно чистому тротуару, слышу над головой низкое гудение. Заметив над собой какое-то движение, поднимаю глаза вверх – и нервно сглатываю слюну. Над улицей завис беспилотник: его механические гляделки сканируют окрестности, ища признаки беспорядка или любого отклонения от нормы. Дрон с жужжанием летит дальше, но сердце у меня остается не на месте.

Останавливаюсь перед «Приютом», кирпичным зданием с латунными украшениями на фасаде и матовыми окнами на первом этаже. Захожу внутрь – и меня встречает гул голосов. В большом помещении идут оживленные разговоры, слышатся взрывы смеха и звон бокалов. За круглыми столиками по всему бару сидят почти исключительно мужчины.

Я изображаю неуверенность: оглядываюсь вокруг, нервным жестом потираю руки. Привлекаю к себе несколько взглядов, а сама делаю вид, что этого не заметила. Платье для сегодняшней операции я выбрала короткое, но не слишком – подол чуть выше колен. Сексуальное, хотя тоже не слишком: треугольный вырез лишь слегка приоткрывает ложбинку на груди. Я решила, что мое «второе „я“» будет девушкой симпатичной, но скромной, и голубовато-серое платье без рукавов вполне отвечает этому образу: облегает фигуру в нужных местах, при этом не обнажая ничего лишнего.

Подхожу к стойке. В руках у меня крохотная черная вечерняя сумочка, а в ней – коммуникатор, выданный мне лейтенантом Хираи вместе с наушником. Сажусь на табурет; неуверенно поерзав, закидываю ногу на ногу.

Подходит барменша, коротко стриженная женщина с татуировками.

– Что будете пить? – гортанно спрашивает она.

– А сколько у вас стоит что-нибудь натуральное?

– Скорее всего, намного больше, чем ты можешь себе позволить, милочка.

– О… ладно, тогда синтетический виски.

При виде разочарования на моем лице барменша немного смягчается.

Достаю из сумочки коммуникатор и, повернув его так, чтобы она могла просканировать, списываю со своего люкс-счета пять кредитов.

К немалому моему изумлению, повернувшись к бару, она достает с полки бутылку чистого, натурального виски – не из тех, что готовят в каких-нибудь столичных лабораториях.

– Наш секрет, – говорит она, подмигнув.

У меня сжимается сердце: эти два слова приводят на память Морли Хэдли и то, как она украдкой, когда Джим не смотрел, дарила мне сладости.

Я благодарно улыбаюсь в ответ:

– Спасибо.

– Празднуешь что-нибудь?

– Сегодня мой день рождения, – я пожимаю плечами. – Подумала, было бы круто хоть один вечер провести так, словно я из высшего общества.

– Что ж, милочка, с днем рождения тебя! – И она протягивает мне стакан.

– Спасибо.

Сделав первый глоток, едва сдерживаю стон наслаждения. Бог ты мой! Чистый виски – это просто… просто откровение! Вкус пляшет у меня на языке, будто разгорается огонь. А как легко пьется – не сравнить с той синтетической дрянью, что я потребляла до сих пор!

– Хорошо, правда? – улыбается мне барменша.

– По-моему, «хорошо» – мягко сказано!

Поднимаю и рассматриваю стакан. Даже цвет у виски другой – более живой, что ли. Золотистая жидкость сверкает, разбрызгивая вокруг янтарные отблески, словно запертый за стеклом солнечный свет.

Женщина переходит к другому клиенту, а я поворачиваюсь на вращающемся табурете и осматриваю зал. Вижу здесь нескольких военных, что, пожалуй, вполне объяснимо. Напиться и потрахаться – такие развлечения солдатам по вкусу.

Уголком глаза замечаю, что барменша возвращается. Поворачиваюсь к ней и, помявшись, спрашиваю:

– А вы не подскажете, где мне найти Шениз?

Она хмурится.

– Мне сказали, что стоит с ней поговорить, – добавляю я.

– О чем? – осторожно спрашивает барменша. Похоже, она никому не доверяет. И правильно делает.

– Об устройстве на работу.

– Все рабочие места предоставляет Система, – отрезает она, словно цитирует учебник.

– Это я прекрасно понимаю, – отвечаю я, скорчив жалобную мордочку. – И официальная работа у меня есть. Я ищу подработку… – я закусываю губу. – Ну, знаете… неофициальную.

– У тебя действительно сегодня день рождения?

Я киваю.

– Как-то странно в свой день рождения идти искать незаконный заработок, не находишь?

– Да нет. Что мне еще остается? Родных у меня нет. Столько друзей, чтобы получить разрешение на прием гостей, не наберется. Был парень, но на прошлой неделе он меня бросил, и… и вот я здесь. – И я делаю еще один глоток вкуснейшего напитка из известных человечеству.

Барменша изучает меня взглядом. О чем думает, не поймешь: лицо непроницаемо, как бетонная стена.

– Ладно, неважно. Забудьте. – Я поникаю и снова поворачиваюсь лицом к залу.

Спиной чувствую, как она отходит. Слышу, как обращается гортанным голосом к другому клиенту.

Я баюкаю в ладонях стакан виски и делаю вид, что погружена в тяжкие раздумья. Время идет. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Мой наушник записывает все, что происходит, но Форд молчит. Кросса нигде не видно.

Я уже думаю, не пора ли признать поражение и вернуться в зону высадки, когда за стойкой появляется еще одна женщина. У нее длинные волосы и пухлые губы, на ней джинсы, плотно обтягивающие зад, и топик, едва прикрывающий грудь. Возраст определить сложно. Может быть, под тридцать, но уверенное, властное поведение помогает ей выглядеть старше.

Барменша что-то ей шепчет и кивает на меня.

Пульс ускоряется, когда новопришедшая огибает стойку и приближается ко мне. Подозрительный взгляд карих глаз впивается мне в лицо.

– Мне передали, ты меня ищешь?

Нервно теребя в руках ремешок сумочки, я уточняю:

– Вы Шениз?

Она кивает:

– А тебя как зовут?

– Джилли.

– Ты живешь в Пойнте, Джилли?

– Да. С месяц назад меня перевели сюда из Округа G. Работаю в Административном отделе.

– Паша говорит, ты ищешь работу, – она поджимает губы. – Почему ты пришла за этим в «Приют»? С чего взяла, что мы принимаем сотрудников, не направленных к нам Системой?

– Одна знакомая сказала, что, если мне что-то понадобится, лучше всего обратиться к вам.

На это Шениз не покупается.

– Что за знакомая?

Я закусываю губу, изображая нежелание отвечать:

– Ну… я… я не хотела бы ее выдавать.

– Тогда, боюсь, нам нечего сказать друг другу, Джилли. Возможно, тебе стоит поискать в других… – Она прерывается на полуслове, глядя на дверь.

Я смотрю туда же – и у меня перехватывает дыхание.

В паб входит Кросс.