Утром по дороге в столовую отвожу в сторону Кейна.

– Сможешь мне помочь? На занятии по технологиям выкинь что-нибудь такое, что всех отвлечет!

В глазах Кейна загорается огонек, губы растягиваются в улыбке, однако облегчать мне задачу он не намерен.

– Извини, пастушка, – говорит он с показной суровостью, – но я ничего не стану делать, пока не узнаю зачем.

Вздохнув, придвигаюсь поближе и вполголоса объясняю свою задумку. Он улыбается еще шире:

– Твое желание – для меня закон!

Трудно удержаться от смеха чуть позже, когда Кейн начинает выполнять мою просьбу. Все мы столпились вокруг стола и слушаем лейтенанта Хираи, разглагольствующего о сложной конструкции нового дрона-наблюдателя с голосовым управлением, – и в это время Кейн мне подмигивает, а потом сильно толкает Энсона.

Отличный выбор! В жизни не видела более вспыльчивого типа, чем Энсон. Иногда кажется, что он только и ждет повода на кого-нибудь наброситься и поколотить.

– Извини, – говорит ему Кейн. – Просто хотел получше разглядеть дрон, а тут ты… – И по-дружески пихает его в бок.

– Не смей меня лапать! – взрывается Энсон и отталкивает Кейна так, что тот едва не падает.

Начинается скандал, и, пока все смотрят в сторону Кейна и Энсона, я тихонько придвигаюсь к незапертой двери у Хираи за спиной. Дверь ведет в кладовую, где у лейтенанта хранятся разные технические новинки.

Кейн убедительно изображает негодование:

– Эй, эй, потише! Я же ничего плохого не хотел, просто извинился.

Он добродушно хлопает Энсона по плечу, но в душе Энсона нет ничего доброго, так что он рявкает Кейну в лицо:

– Сказал, не трогай меня!

Кейн расправляет плечи:

– Братишка, да у тебя, я смотрю, проблемы с самоконтролем!

Зашипев сквозь зубы, Энсон отпихивает его еще сильнее.

– Хватит! – Лейтенант Хираи обходит стол и встает между двумя спорщиками, а я в этот миг незаметно проскальзываю в чулан.

Точно знаю, что ищу, так что больше трех секунд мне не требуется. Ловко опускаю нужный предмет в карман, выскальзываю из чулана и бегу оттаскивать Кейна от Энсона.

– Вечно ты попадаешь в какие-то истории! – упрекаю я его.

Он с трудом удерживается от смеха.

В тот же вечер, подождав, пока все уснут, я встаю и натягиваю черную форму. Затем активирую глушитель и пристегиваю его к поясу. Глушитель выведет из строя камеры и даст мне спокойно покинуть учебный центр. Едва я отойду на достаточное расстояние, камеры снова заработают, но вряд ли кто-то заметит пробел – для этого нужно очень внимательно просмотреть запись. Что до моей койки, то на ней лежит подушка, прикрытая одеялом и отдаленно напоминающая человека.

Снаружи теплый летний вечер. Где-то на базе кто-то курит юку, и в воздухе плывет сладкий мятный аромат. Должно быть, это часовые на своем посту скучают без происшествий.

На мне глушитель: меня не заметит ни одна камера, не сработает сигнализация. Но на часовых глушитель не действует – их придется обходить стороной. Нужно избежать их взглядов. Жду, пока часовой на первой вышке не повернется в другую сторону, а затем бросаюсь бежать.

Осторожно пробираюсь на южный край базы, где расположены офицерские квартиры. Подальше от любопытных глаз. Казармы рядовых находятся рядом с учебным центром, но у офицеров есть личное пространство.

Несколько минут спустя передо мной вырастает серое двухэтажное здание с плоской крышей. Если верить карте, переданной Декланом, моя цель – на втором этаже.

Возлагаю все надежды на устройство у меня на поясе и вхожу в дом, молясь, чтобы для камер на потолке я оставалась невидимой. Пока что ко мне никто не бежит. Не вопит сигнализация. Хотелось бы оставить глушитель у себя и хранить в шкафчике, на всякий случай, но понимаю, что это невозможно. Скоро его конфискуют.

Преодолев лестничный пролет, останавливаюсь у дверей Кросса. Легонько-легонько нажимаю на ручку двери. Заперта. Чтобы отпереть, надо приложить палец к сканеру. Разумеется. Ничего другого и не ждала.

Замираю, услышав из-за двери неразборчивые голоса.

С ним кто-то есть?

Я жду. Проходит несколько секунд. Слышу голос, но только один. Может быть, Кросс говорит по коммуникатору?

Поднимаюсь по лестнице на крышу, подхожу к краю и смотрю вниз, на балкон. С крыши вниз ведет пожарная лестница, но до балкона она не достает.

Подавив стон, спускаюсь по лестнице до конца, а дальше обхожусь без нее. Карабкаюсь по стене, словно мартышка из Черного Леса. Терпеть не могла этих тварей. Такие милые, с розовыми личиками… а потом распахивают пасть с тремя рядами острых, как бритвы, зубов и норовят перервать тебе глотку.

Прожив несколько лет в этом кошмаре, дальше уже вряд ли чего-то испугаешься.

Почти бесшумно спрыгиваю на балкон. Дверь здесь открыта и впускает в дом ночную прохладу. О незваных гостях Кросс не беспокоится – знает, что об их появлении немедленно предупредит сигнализация, оплетающая каждый дюйм этого здания. Или даже раньше, едва какая-нибудь из его драгоценных камер засечет чужую тень. Да и солдаты из службы безопасности, вполне возможно, разбудят капитана, стоит кому-нибудь из его драгоценных рекрутов чихнуть. Короче говоря, путь свободен. Вот что случается с теми, кто слишком уверен, что у них все под контролем.

Достаю нож – тот самый, что отдал мне Кросс. Забавно, не правда ли?

В этот миг из квартиры доносится тихий стон.

Женский.

Я резко выпрямляюсь. Он все-таки не один!

Что-то остро и неприятно колет в сердце, но я не обращаю на это внимания. Неважно. Так даже лучше.

Жилье у Кросса просторное, но без всяких излишеств. Симпатичная гостиная, аккуратная кухня. Я крадусь, как призрак. Меня здесь нет. «По-твоему, я неспособна действовать скрытно? А как тебе это, ублюдок?!»

Иду по коридору прочь от кухни, прохожу мимо двух закрытых дверей и останавливаюсь у третьей, распахнутой. С сильно бьющимся сердцем заглядываю внутрь.

Они в постели.

– Я так долго этого ждала!

Не узнаю ее голос. Наверное, это и к лучшему. Не ожидала, что так вскипит кровь, и это мне совсем не по душе. Не все ли равно, с кем он?

Подкрадываюсь ближе, вытягиваю шею, чтобы лучше видеть.

Девушка сидит на Кроссе верхом. Оба пока одеты, но он уже расстегнул рубашку, так что со своего наблюдательного пункта я различаю мускулистую грудь. Одну руку запустил девушке в волосы. Она наклоняется его поцеловать, и темные локоны падают ей на лицо. Другой рукой он обхватывает ее зад, а она начинает соблазнительно на нем двигаться.

Кросс издает низкий, хриплый горловой стон; я ощущаю его всем телом.

Глубоко вдыхаю. Жду.

– Пожалуйста! – просит она. – Я так тебя хочу!

Он перекатывается вместе с ней, своим сильным телом придавив ее к кровати. Она обвивает его шею руками.

Выдыхаю. Жду.

Когда он привстает на колени и начинает расстегивать штаны, я бросаюсь вперед.

Кросс замечает меня в самую последнюю секунду, свирепо рычит – но уже поздно. Я прыгаю на него сзади и приставляю к горлу нож.

Его спутница пронзительно визжит, отшатывается к изголовью кровати. Прижимает руки к груди, словно стараясь прикрыться, хотя она не раздета.

Теперь я ее узнаю. Та самая, с роскошными черными кудрями, что была с ним в ночь поединков несколько недель назад. Висела на нем. Хлопала ресницами. Делала все, что могла, чтобы привлечь его внимание.

И, как видно, своего добилась.

– Какого хрена?! – вопит она.

Кросс остается на коленях, я, скорчившись у него за спиной, прижимаю острое лезвие к его кадыку.

Ничуть не смущенный, он неторопливо поворачивает голову. Лезвие врезается в шею, из-под ножа проступают капли крови. Но Кросс насмешливо улыбается.

– Пришла присоединиться или только посмотреть?

– Ты знаешь, зачем я пришла.

Он поворачивается к постели, я на волосок отодвигаю нож, чтобы его не порезать.

– Тебе придется уйти, – говорит он девушке.

Она бросает на меня взгляд, полный страха.

– Расслабься, я его не зарежу, – говорю я.

Демонстрируя свои добрые намерения, отвожу нож от горла Кросса. Вытираю капли крови о штанину и убираю оружие в ножны.

Кудрявая красотка смотрит то на Кросса, то на меня. Всякий раз, останавливаясь на мне, ее взгляд окрашивается недоверием.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я ушла? – спрашивает она у Кросса.

– Да.

Я проглатываю улыбку. Сама не знаю, почему меня так радует, что Кросс запросто выгоняет свою подружку.

Красотка, явно задетая его пренебрежением, соскальзывает с кровати. Короткая юбка взметается вокруг крепких бедер. Девушка подхватывает с пола пару босоножек и уходит босиком.

– Напрасно ты ее выставил, – с милой улыбкой говорю я. – Поговорить можно было и при ней.

– Незачем ей здесь торчать – разве только ты хотела к нам присоединиться…

– Да я скорее сдохну!

Кросс бросает взгляд на мой нож:

– Придется все-таки его конфисковать?

– У тебя уже был шанс. Теперь я нож без боя не отдам.

Он вздыхает и, пригладив взъерошенные волосы, встает с кровати.

Я отвожу взгляд, заметив, что штаны на нем все еще расстегнуты. Он застегивает ширинку, но рубашку снимает совсем и бросает на смятые простыни.

Хотелось бы провести следующий час за изучением его татуировок и на взгляд, и на ощупь. Спросить, что они значат, – если значат что-нибудь. Может быть, ему просто нравится сплетение крыльев, языки пламени и загадочные надписи между ними.

– Теперь объясни, зачем ворвалась ко мне в спальню?

– Ты занижаешь мне оценки и не даешь пройти Программу.

К моему удивлению, он от души хохочет, запрокинув голову:

– Вот это претензия! Да ты сама с первого дня делаешь все, чтобы тебя вытурили!

– Но теперь я стала учиться лучше, – возражаю я, упрямо выдвинув подбородок.

– В самом деле. И почему же?

Я знала, что у него это вызовет подозрения. И заранее приготовила ответ.

– Поняла, что мне некуда возвращаться.

Это горькое признание, произнесенное угрюмо и разочарованно, повисает между нами.

Секунду или две Кросс молча смотрит на меня, затем выходит из комнаты и направляется на кухню. Я плетусь за ним. Он лезет в буфет и достает бутылку виски. Из соседнего шкафа берет пару стаканов. Один ставит на стол, после чего с вопросительным взглядом указывает на другой.

Я киваю, хоть и понимаю, что это плохая идея. Не стоит с ним пить.

Он наливает и толкает мне через стол стакан, полный пахучей темной жидкости.

Я беру и осторожно отпиваю, а Кросс не сводит глаз с моих губ.

– Ты отобрал у меня ранчо.

– Да.

– Не позволяешь вернуться в Округ Z.

– Не позволяю.

– А что случится, если вместо камеры ты отправишь меня под Трибунал?

Немного подумав, он отвечает:

– Свидетельства, что ты была в сговоре со своим опекуном, только косвенные, так что, скорее всего, тебя отправят на принудительные работы. Если повезет, даже не в лагерь. Дадут направление на какую-нибудь фабрику.

– Это мне не нужно, – качаю я головой и делаю еще глоток. Спиртное обжигает и горло, и внутренности.

– Но служба в Структуре тебе тоже была не нужна.

– Если ты успел заметить, я упряма.

– О да, я заметил!

Я ненадолго умолкаю. Кросс пьет, запрокинув голову, а я любуюсь его безупречным лицом, очертаниями мощной шеи. Очень стараюсь не глазеть на обнаженную грудь – и радуюсь, что между нами стол.

Каждый раз, оказавшись рядом с этим парнем, забываю, что влечение к нему для меня под запретом. Быть с Кроссом в одной комнате и не испытывать этого магнетического притяжения попросту невозможно.

Еще тяжелее оттого, что влечение это, судя по всему, одностороннее. Его поведение в ночь поединков вряд ли свидетельствует о неравнодушии ко мне. Он был пьян. Мужчины в пьяном виде творят самые разные глупости. Когда либидо подогрето алкоголем, любая встречная может показаться красавицей.

– Я не такая, как ты. Не могу просто «принять свою судьбу», – продолжаю я, повторяя его собственные слова. – Сначала мне нужно все обдумать.

– Вот как? Теперь, значит, ты сначала думаешь и только потом действуешь? Поэтому и оказалась в моей квартире?

– Я очень хорошо подумала о том, как сюда пробраться.

На щеке у него появляется ямочка.

– Серьезно потрудилась, чтобы остаться со мной наедине?

– На самом деле это не так уж сложно, – отвечаю я, не в силах удержаться от самодовольной улыбки. – Я лучше всех прочих твоих курсантов. Думаешь, Лидди смогла бы стащить глушитель у Хираи из-под носа?

Снимаю с пояса компактный черный девайс и кладу перед собой. Толкаю через стол к Кроссу.

Тот ловит глушитель, не дав ему упасть.

– Надеюсь, ты понимаешь, что только что обеспечила Хираи выговор, – говорит он.

– И хорошо. Он это заслужил. Надо быть внимательнее. Честно говоря, выговор стоит объявить всем часовым, мимо которых я сегодня спокойно прошла. Поведение у них предсказуемое, как не знаю что. Стоит пару ночей за ними понаблюдать – и точно знаешь, кто где в какой момент окажется. Когда рядовой 4615 достанет самокрутку. Когда рядовой 380 пойдет отлить в тоннель за Южной Площадью.

Кросс смотрит на меня, прищурившись.

– Раньше я не старалась, – добавляю я.

– Да я уже понял.

– А теперь готова стараться.

– Ты дала Фаррен руку себе сломать, чтобы тебя отсюда убрали.

– Согласна, это было… уже немного слишком.

– «Немного»! – с усмешкой повторяет он.

– Замечу в свою защиту: накануне твой брат у меня на глазах застрелил другую курсантку, – я стискиваю зубы. – И плевать мне на то, что он там несет. Не верю, что Бетима была девианткой. И в то, что таким был мой дядя, тоже не верю. Но раз ты так говоришь, ладно. Готова поверить тебе на слово.

С этими словами я беру стакан и одним махом опустошаю его почти наполовину.

– Хорошо, ты выиграл. Мне некуда возвращаться. Джим мертв. И как бы там ни было, я предпочту его помнить как человека, который спас мне жизнь. Знаю, ты считаешь, что я тебе лгу, но, клянусь, я не знала, чем он занимался! Если он и был агентом Сопротивления, мне ничего об этом не было известно. Если и выполнял для них какие-то задания, я…

– Мы так не думаем, – прерывает меня Кросс. – Дезертировав, он скрылся. И пятнадцать лет никак себя не проявлял.

– А почему он вообще дезертировал? Я пыталась найти ответы в Нексусе…

– Знаю. Вся история твоих поисков отслеживается и сообщается мне напрямую. – Вздернув бровь, он добавляет: – Ты искала сведения и обо мне.

Нет смысла это отрицать.

– В локальной сети Структуры ты просто не существуешь. А Нексус сообщает лишь, что ты сын Генерала.

Он пожимает плечами:

– Все верно. Сын Генерала. Когда я был кем-то другим?

Пожалуй, он прав. Едва узнав, кто его отец, я начала видеть в Кроссе исключительно отпрыска Меррика Реддена. Возможно, с моей стороны это ошибка. Если хочу разрушить игру Генерала изнутри, нужно побольше выяснить о ключевых игроках.

Он обхватывает длинными пальцами стакан с виски. Как же меня завораживают его руки! Крупные, излучающие силу. Когда Кросс глотает, не могу оторвать взгляд от его горла. Что уж говорить об обнаженной груди! Зачем одному человеку столько мускулов?!

– Кросс!

Оба мы слышим в моем голосе нотку отчаяния.

– Хочешь, чтобы я тебя умоляла?

На миг в его глазах вспыхивает какой-то странный огонек.

– Хм… заманчивое предложение!

Я стискиваю зубы.

– Ты победил. Пожалуйста. Мне нужен еще один шанс!

– Так попроси.

– Ты говорил, что обычно вторых шансов не даешь; и все же прошу, позволь мне попробовать. Ты сам советовал не упускать возможность – обещаю, я ее не упущу! Такого больше не будет.

Со стаканом в руке он обходит стойку и приближается ко мне. У меня учащается пульс, но Кросс проходит мимо, выходит в гостиную и останавливается там, прислонившись к дивану, поднеся стакан к губам.

Долгое мгновение мы смотрим друг другу в глаза, но вот он проводит рукой по своим спутанным волосам и первым отводит взгляд. Стараюсь не думать о том, почему волосы у него взлохмачены. Или почему это мне небезразлично.

Проглотив досаду, делаю еще одну попытку его убедить. Невозможно понять, о чем думает этот человек, непостижимо, какие слова могут на него подействовать.

– Кросс! – снова обращаюсь я к нему.

В лице у него что-то меняется. Не могу сказать что, но замечаю это всякий раз, когда обращаюсь к нему по имени.

– Как ни больно это признавать, но ты прав. Должно быть, пора мне проститься с прошлым и смотреть только в будущее. Перестать бороться с течением и плыть туда, куда несет меня судьба.

Он слизывает с уголка губ каплю виски.

– Очень поэтично.

– Я не поэт, я мыслю практически. Понимаю, что со мной случится, если вылечу из Программы, и не хочу этого. Хочу занять пост в Серебряном Блоке. И эти заниженные оценки начинают меня бесить.

– Бедняжка!

Я обжигаю его сердитым взглядом:

– Оценивай меня по справедливости, или подам жалобу капитану Радеку!

– Думаешь, жалоба администратору чем-то мне грозит? – Он негромко смеется. – Я же генеральский сын, забыла? У меня не бывает ошибок.

– Ты совершаешь ошибку, когда не оцениваешь меня по достоинству. Пожалуйста, дай мне доказать, что я этого заслуживаю!

Он долго молчит – мне кажется, что подбирает слова для отказа. Возвращается на кухню, чтобы снова наполнить стакан. Стараюсь не смотреть, как сокращаются при этом его бицепсы.

Наконец пожимает плечами и говорит:

– Ладно.

Меня затопляет облегчение.

– Спасибо!

– Если исправишь оценки и по теоретическим предметам. Одних хороших результатов на учениях и поразительно меткой стрельбы недостаточно, чтобы попасть в Серебряный Блок.

– «Поразительно», значит? – подхватываю я, не в силах скрыть удовольствие от такого отзыва.

Наши глаза встречаются, и на этот раз он не отводит взгляд. Снова меня как магнитом тянет к нему… но следующий вопрос развеивает чары.

– Где ты научилась так стрелять?

Боль пронзает сердце.

– Дядя научил. Начал с пистолета – сунул его мне в руки, когда мне было… – тут я останавливаюсь. Мне было пять, но этого говорить нельзя. – …не уверена, девять, может быть десять? – Делаю вид, что просто забыла, сколько мне тогда было лет, и надеюсь, что это прокатит. – Мишени он расставил по всему ранчо…

«По всей нашей полянке в Черном Лесу».

– Мы тренировались по много часов.

«Пока солнце не скрывалось за туманом».

– Он хотел, чтобы я умела защищаться от белых койотов, волков…

«От хищников, рыщущих во тьме».

– …не говоря уж о Верующих, которые порой заходили на нашу территорию и пытались угнать скот. Дело сразу пошло на лад. Дядя говорил, что у меня хорошие инстинкты стрелка.

– Так и есть. – Кросс прочищает горло. – Но я серьезно. Начинай сдавать тесты на мини-комме.

– Постараюсь, – отвечаю я с таким недовольным видом, словно из меня тянут плоскогубцами больной зуб. Но внутри все поет от счастья.

Только покинув его квартиру – через входную дверь, – я наконец позволяю себе улыбнуться.