Сегодня у нас стрельбы в пустыне. Тренировка снайперов. Иначе говоря, мой шанс исправить первое впечатление.

На операции в городе нас возят вертолетами, но в пустыню мы летим на скоростном самолете. Для меня это впервые, что немало удивляет моих друзей.

– Серьезно? Никогда не летала на самолете? – спрашивает Лидди с соседнего сиденья.

– У нас с дядей лишних люкс-кредитов не бывало, – признаюсь я. – Если нужно было ехать куда-то далеко, садились на поезд.

– Вообще полеты сильно переоценены, – замечает со своего места Кейн. – Считай, ты ничего не пропустила.

– А ты много летал? – спрашиваю я.

– Случалось. Мама по своим туристическим пропускам обычно возила нас на Хитс-Энд, – объясняет он. Хитс-Энд – название островка на юго-западном побережье Континента, близ Округа V. – Добраться туда можно только по воздуху, пристать там некуда.

– Повезло тебе! А я никогда не видела океана, – говорит Лидди. – Мои родители отпуск всегда проводят в горах.

– Я люблю океан, – отвечает Кейн. – Хотя в первый раз в самолете мне совсем не понравилось. Когда началась болтанка, меня вывернуло прямо на маму!

Я фыркаю:

– Очаровательно!

Он наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Приходи ночью ко мне в постель – покажу кое-что по-настоящему очаровательное!

По телу пробегает дрожь. Может, и вправду… С тех пор, как я скользнула в кровать к Кейну в поисках утешения, прошло уже несколько дней, и впервые (если не считать утра сразу после) он об этом напомнил. Вряд ли он кому-то об этом рассказывал: шепотков за спиной я не слышала, вопросов мне тоже не задавали. И сама я никому не проболталась, даже Лидди. Стоит ей узнать, что я обжималась с Кейном (да где, прямо в спальне!), она мне до смерти покоя не даст.

Не могу сказать, что мне совсем не хочется повторить. Только, пожалуйста, в следующий раз не на глазах у целой толпы! И не с целью забыть о недавнем убийстве подруги.

Дорога занимает меньше часа. Мы приземляемся на узкой взлетной полосе и тут же прыгаем в грузовики, которые должны доставить нас в лагерь Структуры посреди пустыни. Местность здесь вовсе не плоская: земля вздыблена холмами и пригорками, местами из-под почвы выходит на поверхность горная порода. Сегодня утром нам выдали специальную форму – пустынный камуфляж. Должна признать, приятно для разнообразия надеть что-то не синее и не черное. В такой одежде в пустыне проще слиться с местностью.

Начинаем с простых мишеней. Я не промахиваюсь ни разу. Это на меня непохоже.

Джонс поднимает бровь и бормочет вполголоса:

– Похоже, кто-то у нас тренируется после занятий!

«На самом деле кто-то у вас так стреляет с десяти лет».

– Просто повезло! – фыркает Кесс.

– Всю ночь читала с комма о разных снайперских хитростях, – сообщаю я. – О том, как учитывать ветер. О кратностях прицела. Оказалось гораздо интереснее, чем я думала!

Кейн закусывает губу, словно едва сдерживает смех. Лэш смотрит на меня с сомнением. Однако глаза Лидди загораются надеждой.

– Вот видишь, я же говорила, у тебя есть потенциал! И из книг действительно можно многому научиться!

Ох уж эта Лидди! Вечно хочется ее обнять. Я и не предполагала, что так к ней привяжусь. Но она такая… такое солнышко! Да, любит посплетничать – но у нее огромное сердце.

– Теперь поднимемся повыше, – объявляет Форд. – Стреляем попарно. Дарлингтон, Эверси, вы первые.

Я в паре с Айви. Лучше некуда!

Судя по ее кислой физиономии, она тоже не слишком довольна.

Закидываю ремень винтовки через плечо и иду к тропе. Вдвоем мы залезаем на пригорок. Здесь поворачиваюсь к ней и говорю:

– Хочешь найти мишень?

– Давай, – отвечает она.

Я ложусь на живот, выставив винтовку перед собой. Это та самая REMM-4, в которую я влюбилась с первого взгляда. Жаль, мы стреляем не под покровом темноты – тогда можно было бы проверить прицел ночного видения. Впрочем, для первого выхода на сцену новой, улучшенной версии курсанта номер 56 больше подходит день.

Айви с биноклем устраивается рядом. Палящее солнце печет нам головы. Лежим ничком на пригорке, камуфляж помогает нам безукоризненно слиться с иссохшей землей. Вокруг простирается пустыня – бескрайний простор холмов, выбеленного солнцем песка и зубчатых камней; вдалеке едва видна раскаленная добела линия горизонта. Мрачный, неприветливый, но странно величественный пейзаж.

Щурясь от яркого света, поправляю прицел. Пальцы у меня дрожат от предвкушения. Кажется, целую вечность не было возможности пострелять по-настоящему! Верно, уже несколько недель я изо дня в день бываю на стрельбище, но это совсем другое. Какое удовольствие в стрельбе, если нельзя попадать в цель?

Что ж, теперь я наконец-то разрешила себе полагаться на инстинкты. Точнее, мне разрешило Сопротивление.

Быть может, это иллюзия, но я чувствую себя намного свободнее.

Айви подкручивает колесико бинокля и обозревает горизонт в поисках нашей первой мишени. Как будут выглядеть мишени, нам заранее не объяснили. Обнаружить их – задача стрелка. У каждой из нас пять выстрелов; все мишени снабжены сенсорами, которые дадут знать нашим инструкторам, если мы поразим цель.

– Обнаружена цель номер один, – говорит Айви.

– Где?

– На два часа, ярдах в пятистах отсюда. – В голосе ее звучит нотка вызова. – Для тебя, пожалуй, сложновато. Еще и ветер мешает.

С этим не поспоришь. В лицо мне летят крохотные песчинки. Для стрельбы день – хуже не придумаешь. Возможно, именно поэтому Форд сегодня вывез нас на природу.

– Думаю, справлюсь. – Глядя в прицел, нахожу мишень. Выглядит как мешок с песком, укрепленный на шесте.

Твердой рукой поправляю прицел, компенсируя противный ветер и расстояние. Направляю перекрестье на самую середину мишени, так, чтобы попасть «в яблочко». Палец ложится на спусковой крючок, ожидая идеального момента. Наконец жму, и по пустыне разносится грохот выстрела.

С убийственной точностью пуля летит в цель.

В самую середину!

Айви смотрит на меня с изумлением.

– Много тренировалась, – говорю я как ни в чем не бывало. – Где вторая мишень?

– На шесть часов. В шестистах ярдах.

Я снова припадаю к прицелу, но, прежде чем замечаю мишень, мой взгляд привлекает кое-что другое.

К лагерю у подножия холма, где собралась остальная наша группа, подъезжает мотоцикл. Шины разбрызгивают грязь. За рулем крепкий подтянутый мужчина. Ни шлема, ни синей формы. Он в белой футболке и камуфляжных штанах, и черные волосы его треплет ветер.

Нахожу его в прицел, увеличиваю изображение. Так я и думала! Останавливаю взгляд на его губах, вспоминаю, как мы едва не поцеловались в ночь поединков. Смотрю на глаза, невероятно синие под этим ослепительным солнцем.

Айви подносит бинокль к глазам; в этот миг вспоминаю, что я не одна.

– Капитан здесь, – говорит она.

И словно для того, чтобы это подчеркнуть, в наушнике гремит голос Форда:

– Давайте, ребятки, не ударьте лицом в грязь! У нас сегодня зрители. Не опозорьте меня. Первая пара, вторая цель!

Вторая мишень потруднее. Угол, направление ветра – все это усложняет задачу.

Несколько раз глубоко вдохнув, я поднимаю винтовку. Айви сбоку сверлит меня взглядом; я почти физически ощущаю ее неотступное внимание. Но приказываю себе забыть обо всем и сосредоточиться на мишени.

Гремит выстрел. Новое попадание – и снова прямо в яблочко!

Айви смотрит на меня во все глаза. Один раз – просто совпадение, допустим, но дважды?!.

– Кто это был? Эверси? – слышу голос Форда в наушнике. Кажется, он впечатлен.

– Дарлингтон, – не без самодовольства отвечаю я.

– Что ж. Как говорится, даже сломанные часы два раза в день показывают точное время.

Бросаю в пространство убийственный взгляд; Форд, увы, его не видит.

– Следующая цель!

Мишень номер три от нас ярдах в восьмистах. Под еще более сложным углом. Айви предостерегающе поднимает руку, я бросаю на нее взгляд.

– Не надо. Ветер меняется. Подожди.

Надо отдать ей должное, она хороший стрелок.

Жду, затем стреляю.

В яблочко!

И еще раз.

В яблочко!

И еще.

В яблочко!

Хотя микрокомм молчит. Это еще почему?

Перевожу прицел туда, где возле белых брезентовых палаток стоит вместе с Фордом Кросс. Они пьют кофе и о чем-то пересмеиваются. Глядя на них, я закипаю от ярости. Разумеется, мои ошеломительные результаты они увидят позже – все данные будут переданы им на планшеты, но я хочу, чтобы на меня смотрели сейчас! Зачем вообще стараться, если не для того, чтобы впечатлить этих высокомерных ублюдков?

Чертыхнувшись себе под нос, обвожу взглядом лагерь. От нас он примерно в двенадцати сотнях ярдов. Вожу прицелом туда-сюда, пока не нахожу подходящую мишень.

– Эй, лейтенант! – обращаюсь я в коммуникатор к Форду.

– Что еще? – недовольно спрашивает он.

– Слева от вас, возле кострища, столик. Термос на нем ваш?

– Да, а что?

Облизываю внезапно пересохшие губы. Стрелять в цель с такого расстояния, при сильном встречном ветре, когда солнце бьет в глаза, – безрассудство даже для меня.

Слегка изменив позицию, снова вглядываюсь в прицел. Очертания термоса размыты пляшущей дымкой раскаленного воздуха. Ветер треплет мне волосы и щекочет затылок, добавляя еще одну сложность к и без того трудной задаче.

Ну что, один раз живем, верно?

И я стреляю.

Пуля пробивает в стальном термосе дыру, и вода выплескивается во всех направлениях. Заливает стол, льется наземь.

Я улыбаюсь.

В наушнике – глубокое молчание.

Айви смотрит так, словно не верит своим глазам. Сквозь прицел вижу то же изумление в глазах у Форда. Но не у Кросса. Он изгибает губы в улыбке, и в наушнике я слышу его голос:

– Знаешь, Голубка… выпендрежников никто не любит.

_______

Сегодня победа за мной. Спорить не о чем. И однако, когда позже в столовой мы проверяем свои результаты, передо мной на экране какая-то бессмыслица.

Шестьдесят пять процентов.

Вскакиваю и бегу к столу, за которым болтают наши инструкторы.

– Никто из наших курсантов, – кричу я, – не стрелял сегодня так, как я! И вы мне присудили шестьдесят пять процентов? Вы что, издеваетесь?

Ксавье Форд поднимает голову. Темные глаза его улыбаются.

– Сегодня оценки ставил капитан. Поговори с ним.

Да чтоб ему провалиться!

_______

На тренировке по рукопашному бою я вбиваю Айви хорошеньким личиком в мат – и получаю семьдесят процентов.

На стрельбе по движущимся мишеням промахиваюсь лишь три раза из тридцати. Семьдесят два.

На стрельбе из лука – шестьдесят пять. Хорошо, с этим согласна.

На метании ножей? Шестьдесят два! Это уж ни в какие ворота! Я ни разу не промахнулась, мой нож во все мишени входил как в масло!

– Он нарочно это делает! – жалуюсь я во время обеда. Идет уже пятая неделя, а оценки у меня по-прежнему посредственные.

Лидди, прожевав пюре, старается меня подбодрить:

– Нет, инструкторы всех оценивают справедливо. С какой стати им без причин занижать тебе оценки?

Потому что им велел Кросс. А у него-то причина есть.

Я в ярости. Наконец начала всерьез стараться – и это не ценят! Пусть зубрилой вроде Лидди или Брайс мне не бывать, я тоже, черт возьми, заслуживаю признания!

Немного утешает тренировка по созданию щитов: здесь Амира говорит, что щит у меня самый мощный в классе.

– Ваши успехи впечатляют, – говорит она, и я делаю вид, что польщена похвалой, а про себя думаю: «Знала бы она, что я тренировалась с Джулианом Эшем!»

Каждый раз, когда вижу Амиру, искушение постучаться к ней в сознание становится все сильнее, но нельзя так рисковать после того, что случилось с Бетимой. Осторожность не помешает. Впрочем, сегодня мне приходит в голову, что Амиру можно проверить, не подвергая себя риску.

После тренировки связываюсь с Декланом и спрашиваю:

– Скажи, Амира тоже работает на Сопротивление? Она здесь под прикрытием?

Но в ответ не слышу ничего полезного.

– Мы не вправе раскрывать личности наших агентов.

В первый миг я решаю, что это значит «да». Потом решаю проверить свою теорию, спрашиваю: «А Лидди де Вельд?» – и получаю ту же ничего не значащую отговорку.

– Мы не вправе раскрывать личности наших агентов.

Спрашиваю про Брайс – тот же ответ. Я уверена, что обе они – не Измененные, особенно Лидди; ведь я заглядывала к ней в голову и не ощутила никакой реакции. Если только она не научилась, как я, скрывать физические ощущения от вторжения, но не знаю, много ли модов вообще это умеют.

После обеда проводим на базе очередную учебную операцию. На этот раз я в паре с Брайс, а это значит, мы точно получим все сто процентов. Брайс хороша в бою и, главное, не тормозит. Нам предстоит забраться на стену, заложить взрывное устройство под подоконником на втором этаже, достичь безопасной зоны прежде, чем раздастся взрыв, – и все это за одну минуту.

Есть! Все получилось! Брайс в восторге даже улыбается мне – так рада, что мы справились.

Но вечером, когда на мини-комм приходят наши оценки за день, Брайс получает сто процентов, я восемьдесят.

Восемьдесят! Но мы с ней делали одно и то же!

Я рычу вслух, и Кейн, глядя на меня, смеется.

– Ладно, – говорит он, – пожалуй, ты права. Тебе в самом деле занижают оценки.

– Я же говорила!

Позже, в душевой, места себе не нахожу от ярости. Я знаю: это дело рук Кросса. Нужно что-то придумать, и как можно скорее: времени у меня мало. До конца Программы всего месяц.

Открываю тропу и снова вызываю Деклана.

– Похоже, в Серебряный Блок я не попаду, а в Элиту тем более. Капитан меня невзлюбил.

– Адриенну это не порадует, – только и отвечает он.

– Но у меня есть идея. Можете передать мне план расположения офицерских квартир? Я знаю только, что все они живут в отдельном здании где-то на базе.

– Постараюсь помочь.

Я уже лежу в постели, когда Деклан сам со мной связывается и проецирует в мое сознание чертеж. Это как мгновенная вспышка, я не все запоминаю и прошу повторить.

– Спасибо, принято.

Дальше – самое сложное.