Боюсь, я иду прямиком в капкан. Несмотря на заверения Деклана, весь день прокручиваю в уме этот разговор и прикидываю, где может быть подстава. Он сказал, камер не будет. Ни камер, ни сигнализации. И что, я должна поверить ему на слово?

Готова ли я пойти на такой риск?

Размышляю об этом вечером в столовой и, прикончив свой ужин, решаю, что да, готова. Вчера вечером, после того как Эллис меня исцелил, я потеряла надежду. Решила покориться судьбе. Но, похоже, у судьбы на меня другие планы.

Судя по прошлому опыту, к моим ночным прогулкам часовые готовы проявлять снисходительность. Кросс уже позволял мне бродить по базе. Так что, если засвечусь на камерах, скажу, что просто гуляла, и буду надеяться, что это прокатит.

Без четверти двенадцать, надев черную тренировочную форму и ботинки, я выскальзываю из казармы. Если кто-то из товарищей еще не спит и заметил, как я выхожу, – во всяком случае, он не поднимает тревогу. В коридоре сразу остро ощущаю слежку мигающих красных огоньков под потолком. Черт побери, камеры работают!

– Деклан! – мысленно кричу я, едва он отвечает на зов. – Камеры!..

– Они ничем тебе не грозят, Дарлингтон. Обещаю. Иди. Если опоздаешь, она тебя ждать не станет.

«Она». Та самая женщина, Адриенна, кто бы она ни была.

С сильно бьющимся сердцем выскальзываю из учебного центра через черный ход. Деклан сказал, что основным входом пользоваться не стоит. Огибаю здание и иду вперед, вдоль холодного фасада. «Держись поближе к стенам», – предупредил Деклан.

Я пробираюсь по базе к своей загадочной цели. Спрятаться от часовых оказывается легче, чем я думала. Те, что дежурят на вышках, похоже, смотрят только на юг. Возможно, подполье провернуло какую-то операцию, чтобы отвлечь их от меня?

Деклан велел идти к автостоянке в западном конце базы, но я вдруг понимаю, что заблудилась. Прижимаюсь к стене прямо позади одной из вышек, меня охватывает паника.

Посылаю телепатический сигнал SOS.

– Не знаю, где вход на эту стоянку!

Секунду спустя за глазными яблоками вспыхивает резкая боль. Деклан транслирует мне какой-то образ.

– Предупреждать надо! – ворчу я.

– К чему на это время тратить? Сосредоточься.

Он проецирует мне в мозг простенький план базы. На нем отмечен пункт назначения.

– Она будет ждать в тоннеле. Иди вперед, пока ее не увидишь.

С сильно бьющимся сердцем я продвигаюсь вперед. Дохожу до массивных ворот, перехваченных стальной цепью. На стоянке имеется как участок под открытым небом, так и гараж под крышей; я пробираюсь к входу в гараж. Внутри рядами, в зеленоватом свете ламп под потолком, стоят грузовики и бронированные автомобили, их очертания тонут в полумраке.

Чтобы добраться до транспортного тоннеля, нужно пройти до конца ряд танков. Смотрю на их внушительные пушки. Сейчас они направлены вверх, но возникает ощущение, что какая-нибудь вдруг повернется, прицелится в меня и откроет огонь.

У проема, за которым лежит глубокая тень, сердце начинает биться вдвое быстрее. Тоннель встречает меня дуновением теплого воздуха – однако от него почему-то холод пробирает до костей.

Деклан велел идти вперед, пока ее не увижу. Я иду осторожно, снова вспомнив, что это может быть ловушка. С каждым шагом меня плотнее окутывает тьма; единственный звук здесь – эхо моих шагов по асфальту.

Наконец вижу: темная фигура, шагнув из тени, жестом манит меня к себе.

Я сглатываю комок в горле. Замечаю какое-то расплывчатое движение, а в следующий миг меня ослепляет яркий свет.

Мощный луч света, падающий на противоположную стену, исходит из тонкого изящного коммуникатора у нее в руке. Не той модели, что поставляет Система. Таких коммов я прежде не видела.

Внимательно смотрю на женщину, которая меня сюда вызвала. Она моложе, чем я ожидала. Пожалуй, ей тридцать с небольшим. Вся в черном: кожаные брюки, черный топик под короткой кожаной курткой, вязаная шапка прикрывает голову. Свободной рукой она сдергивает шапку, и на плечи падает каскад рыжих волос.

– Дарлингтон! – Это не вопрос, а утверждение.

Но все же я отвечаю:

– Да.

– Я Адриенна.

До вчерашнего вечера я не слыхала этого имени, но подозреваю, что она важная персона. И хоть не вижу на ней никакого оружия (разве что под курткой скрываются какие-нибудь сюрпризы), что-то подсказывает, что она способна убить меня в мгновение ока.

Я остаюсь настороже, не желая отмахиваться от ощущения, что Адриенна очень опасна.

– Несколько недель подполье обо мне и не вспоминало! – обвиняюще говорю я.

– Потому что ты не важна.

– Как и Джим, верно? – спрашиваю я со злостью.

– Ты о Джулиане? – она хмурится. – Этот человек для нас был только обузой.

– Вы его знали?

– Разумеется. Джулиан Эш своими действиями поставил под угрозу всю сеть…

– Какими действиями? Тем, что спас меня?

– …и после этого еще имел наглость выдвигать нам требования. «Помогите поселиться в производительном округе», «добывайте мне пропуска, как только попрошу»… – Ее насмешливый голос эхом отдается от стен тоннеля.

– Но все его просьбы вы выполняли, – замечаю я.

– В то время решения принимала не я.

– А теперь вы крупная шишка?

– Да, представь себе. И, среди прочего, должна разбираться с наследством, которое оставил нам Джулиан Эш. То есть с тобой.

– Кажется, вы сказали, что я неважна.

– До сих пор так и было. Но, похоже, ты у них на особом счету. К тебе прислали целителя из Ред-Поста. Самолет с целителем – для обычной курсантки!

– Откуда вы знаете?

– У нас по всей базе глаза и уши.

По позвоночнику у меня ползет холодок.

– А ничего, что мы разговариваем вслух?

– Мы включили глушители. Микрофоны ничего не запишут, все камеры в радиусе двух миль отсюда воспроизводят по кругу одно и то же. А дальше, если я решу, что на тебя стоит тратить время, будем связываться телепатически.

Я стараюсь не выдавать раздражения:

– И что я могу сделать, чтобы вас убедить?

– Внедрись в Серебряную Элиту.

Такое предложение застает меня врасплох.

– Но зачем?

– У нас появилось свободное место, которое нужно заполнить. Мы только что потеряли одного из лучших наших агентов.

Сперва я ничего не понимаю, но сдавленно ахаю, когда все детали становятся на свои места.

– Бетиму?!

Адриенна сухо усмехается.

– Говорила я, нельзя посылать эмпата. Но за нее проголосовало большинство. – Она презрительно фыркает. – Эмпаты слишком непредсказуемы. Любые сильные эмоции могут вызвать у них спонтанное проявление способностей.

Пожалуй, о моей способности «поджигать», проявляющейся исключительно спонтанно, этой женщине рассказывать не стоит. И все же я не готова расставаться с надеждой отсюда выбраться.

Но, судя по всему, Адриенна и сейчас не собирается меня отсюда вытаскивать.

Ей нужно, чтобы я осталась.

– Если проникну в Элиту, – медленно говорю я, – что дальше?

– Будешь работать на подполье. Делать то, что тебе прикажут.

– А что мне могут приказать?

– Все что угодно. Или ничего.

– Я не собираюсь повиноваться вслепую!

– Тогда тебе не место в Сопротивлении. – И она поворачивается, чтобы уйти.

– Подождите!

Адриенна разворачивается, глаза ее вспыхивают раздражением. В темноте трудно сказать, какого они цвета.

– Я рискнула своей шкурой, явившись сюда, не для того, чтобы какая-то двадцатилетняя соплюшка спорила с нашими правилами!.. Права голоса у тебя нет. Вообще. Тебя никто ни о чем не спрашивает. Ты не принимаешь решений. Никаких там: «Правильно ли я поступаю?» – и прочей дребедени. Думаешь сама только в одном случае: если что-то пошло не по плану и тебе требуется прикрытие. Но задачи, цели, условия исполнения – все это тебе сообщают взрослые, а ты, как послушная девочка, исполняешь. И единственное, что от тебя требуется, – выполнять в точности все, что тебе скажут.

Я молча смотрю на нее, стиснув зубы.

– Или ты поддерживаешь Генерала, Дарлингтон?

От этого неожиданного вопроса я вздрагиваю:

– Конечно, нет!

– Что ж, однажды его власти придет конец – но только если рядовые агенты, такие как ты, будут дисциплинированно выполнять приказы. Ради спасения своего народа каждый из нас должен быть готов на все. – Помолчав, она добавляет уже мягче: – За эти годы Эш не раз говорил о тебе.

– Правда?

– Рассказывал, что в жизни не встречал такого меткого стрелка. Говорил, если нам понадобится снайпер, можем обратиться к тебе.

Я изумленно моргаю. Об этом я не подозревала. Джим так старался держать меня подальше от подполья, ворчал, что не хочет подвергать меня опасности, а сам, выходит, с гордостью расхваливал мои снайперские таланты? Что-то стискивает мне горло. Должно быть, Джим всегда знал, что однажды я начну работать на Сопротивление.

Если дам согласие.

Я вглядываюсь в лицо Адриенны. Красавицей ее не назовешь, но лицо интересное. Из тех, какие трудно забыть. Может быть, поэтому я никогда раньше ее не видела? Для подпольной работы куда удобнее неприметная внешность.

– И вы хотите, чтобы я проникла в Серебряную Элиту?

Она кивает.

– Нет гарантий, что у меня получится. Список кандидатов в Элиту мы увидим только в последней секции, и уже сейчас инструкторы говорят нам, что хорошие оценки могут и не повлиять на процесс отбора. Но если оценки важны, то… – Я закусываю губу. – С этим может быть проблема.

– Это еще почему?

– Потому что до сих пор я очень старалась провалиться.

Несколько мгновений она молчит. Возможно, разговаривает с кем-то другим.

– Если вы спрашиваете Тану или кого-то из моих контактов, то они ничего не знали, – добавляю я. Не хочу еще и Тану в это втягивать. – Я не рассказывала, что занимаюсь саботажем.

Адриенна смотрит на меня с раздражением:

– Осталось еще пять недель. Есть время подтянуть оценки.

Я киваю. Хотя не представляю, как удастся убедить Кросса, что ни с того ни с сего во мне проснулась страсть к учебе.

Мы встречаемся взглядами, и я ощущаю знакомое щекочущее чувство под черепом, в затылке. Приглашение создать связь.

Принимаю.

– Твоим куратором станет Деклан. Получать приказы будешь от него.

Ее голос заполняет мой мозг. Звучит он неожиданно: похоже, Адриенна из тех редких телепатов, у которых мысленный голос почти не отличается от звучащего.

– Но имей в виду: он не принимает решений. Все приказы исходят с самого верха, Деклан их только передает. Поняла?

– Поняла.

– Что ж, спокойной ночи, Дарлингтон.

Она поворачивается и исчезает в тоннеле.

Несколько секунд я стою неподвижно. Затем потираю лоб, размышляя о том, во что ввязалась.

Можно вести себя как прежде – добиваться, чтобы меня выставили. В надежде, что Кросс не отправит меня ни в камеру, ни под Трибунал, а просто отпустит домой.

Но куда мне идти?

Ранчо больше нет. За моим поселком следят круглые сутки. Людей вроде Бетимы может безнаказанно убивать любой сопляк, просто потому, что их боится. Да, вот к чему все сводится. Можно сколько угодно болтать о нашей ядовитой крови, о том, что мы уроды и не должны жить, но правда в том, что нас просто боятся. Поэтому и стараются от нас избавиться.

Однако я не позволю так с собой поступить.

И не хочу молча смотреть, как казнят всех, кто мне дорог.

В Серебряную Элиту? Что ж, значит, в Серебряную Элиту!