Ночь поединков. По-прежнему не совсем понимаю, что нас там ждет, но все идут – и я соглашаюсь пойти вместе с Лидди. Чуть раньше я слышала, как Айви объясняла Брайс: поединки – и развлечение, и способ выпустить пар. Туристические пропуска военным достаются нечасто, так что поединки позволяют развеять неотвязную скуку сидения на базе.

Все вокруг стараются принарядиться, и я начинаю чувствовать себя изгоем. Вообще-то это мне не свойственно: обычно я вовсе не задумываюсь о своем гардеробе и о том, как одета в сравнении с прочими. Но сейчас, когда другие девушки натягивают мини-юбки, облегающие джинсы, крошечные топики, среди них я ощущаю себя белой вороной.

Лидди уже надела джинсы и полосатую футболку, а волосы заплела в косу.

– На поединки не нужно идти в форме, – говорит она, с удивлением взглянув на меня. – Надень что-нибудь другое.

Я неловко ерзаю на краю кровати.

– У меня ничего другого нет.

– Ой! Подожди, как так? Я думала, ты просто предпочитаешь все время носить форму…

– Не-а. Мне не позволили привезти сюда личные вещи. Отняли ранчо, одежду – все, что у меня было… – Я умолкаю.

Взгляд Лидди наполняется жалостью.

– Я не знала!

– Так что… – Я указываю на свою синюю форму. – Перед тобой весь мой гардероб.

– Как жаль, что у нас с тобой не один размер! – Немного поразмыслив, она говорит: – Есть идея!

– Послушай, все нормально, я…

– Бетима! – зовет она, повернувшись к дальнему ряду кроватей. – У нас тут проблема! – А затем тащит меня к койке Бетимы, пока я изо всех сил пытаюсь сдержать улыбку.

Мне нравится, как Лидди старается со мной подружиться.

– У Рен нет никакой гражданской одежды! – сообщает Лидди Бетиме.

Та изумлена.

– Ты ничего не привезла с собой из дома?

– Мне не позволили.

«Из-за дяди». Этого я не говорю, но вижу по лицу, как она делает такое умозаключение сама и угрюмо кивает.

– Ясно.

– Я подумала, может, ты что-нибудь одолжишь Рен? – с надеждой спрашивает Лидди. – Вы примерно одного роста, и фигуры у вас похожи.

– Кроме сисек, – Бетима с усмешкой показывает на свою плоскую грудь. – У меня их нет совсем, а вот у тебя с ними все более чем в порядке!

Я прыскаю.

– Но да, постараюсь что-нибудь найти.

Мы идем к рядам шкафов в дальнем конце комнаты. Бетима начинает рыться в своих вещах.

– Ну-ка, примерь вот это!

В руки мне летят темно-синие джинсы.

Обычно я стараюсь не переодеваться в спальне или выбираю моменты, когда здесь никого нет, но Бетима ждет, так что я неохотно расстегиваю брюки. Курсанты в других углах не обращают на нас внимания, а Бетима, если и замечает уродливый ярко-розовый след ожога на бедре, никак этого не показывает. Я натягиваю джинсы, застегиваю молнию, и она говорит, что я прекрасно выгляжу. Бедра у меня шире, так что джинсы тесноваты в талии и плотно обтягивают зад, но в целом подходят.

– Замечательно! – говорит она, а затем вручает мне топ. – А теперь это!

Стягиваю форменную рубашку, оставшись в одном лифчике. По счастью, Энсона нет рядом. Будь он здесь, представляю, куда бы сейчас смотрел!

Бетима вручает мне короткий черный топик с тоненькими бретельками и дерзким вырезом. Я надеваю его через голову, но на грудь натягиваю с трудом.

– Сними лифчик, – советует она. – Он черный, соски просвечивать не будут.

Без лифчика дышать гораздо легче, хоть я и замечаю, что соски приподнимают тонкую ткань. Заканчивается топик прямо над пупком, обнажая живот, и вырез у него куда глубже, чем мне привычно.

– Ты просто огонь! – смущенно улыбаясь, говорит Лидди. – Мне очень нравится!

– Спасибо! – перевожу взгляд на Бетиму. – Уверена, что ты не против?

– Ни капельки.

Я сажусь на кровать, чтобы зашнуровать обувь. Черные ботинки с этими джинсами и топом отлично смотрятся.

– А косметики у тебя не найдется? – спрашивает Лидди у Бетимы. – Тон кожи у Рен, пожалуй, ближе к твоему, чем к моему. – У Лидди кожа белее наших простыней.

Бетима достает косметичку:

– Пошли к зеркалу!

Они с Лидди бегут в душевую, и мне приходится прибавить шагу, чтобы от них не отстать. Впервые за очень долгое время чувствую себя… юной. Беззаботной. Совсем как когда мы с Таной в старших классах вдруг обнаружили, что нам нравится привлекать внимание и флиртовать с симпатичными парнями. На секунду я забываю, где я. Приходится упрекнуть себя: «Опомнись, ты больше не в Хамлетте! Здесь ты пленница!»

Но иногда так хочется об этом забыть!

_______

Арена для поединков, о которых столько разговоров, расположена внутри складского помещения в северном секторе базы. Мы идем туда втроем, и по дороге я испытываю чувства, без которых предпочла бы обойтись. Лидди и Бетима кажутся мне настоящими подругами, а другие военные, поодиночке и группами входящие в здание, – настоящими боевыми товарищами.

Мы входим, внутри не видно ничего, кроме теней и массивных бетонных колонн. Во тьме звучат голоса, смех эхом отдается от бетонных стен. Слежу взглядом за фигурами, исчезающими в темном коридоре.

– Идемте, нам вроде бы сюда! – подбадривает нас Лидди. Глаза ее блестят в полумраке. Она тянет меня за руку, и мы идем следом за толпой.

Поворачиваем за угол, и взрывы смеха становятся громче. Звучит быстрый танцевальный бит, и от басов вибрирует пол у меня под подошвами. А миг спустя мы выходим на огромное открытое пространство – импровизированный круглый зал, освещенный мерцающими лампочками, на черных шнурах свисающими с потолка.

Арену для поединков я вижу сразу. Это неглубокая круглая яма, пожалуй, футов в пять, окруженная бетонным бортиком. Сидячих мест в этом огромном зале нет совсем, так что зрители сидят на бортике. Яркий свет направлен на дно ямы, посыпанное песком, светло-коричневым с неровными пятнами черного. Лишь когда мы подходим ближе, до меня доходит, что это следы крови.

– Ух ты, а здесь жарко! – восклицает Бетима, глядя на то, что происходит в яме.

Толпа зрителей жадно следит и подбадривает возгласами двоих борцов, которые сцепились и наносят друг другу удары. С каждым новым ударом и пинком раздается восторженный рев. Судьи нет. Похоже, нет и никаких правил, заключаю я, глядя, как один борец бьет другого локтем в кадык.

Бетима передает мне бутылку виски – купила ее в местной лавке за свои кредиты. Делаю осторожный глоток и передаю бутылку Лидди.

Обычно я не чураюсь выпивки, но здесь, на базе, мне нужно каждую секунду сохранять здравый рассудок. Ни на минуту не ослаблять бдительность, особенно после стычки с Энсоном. Нож, который оставил мне Кросс, и сейчас со мной. Пока Лидди и Бетима красились, я прихватила его из шкафчика и сунула за голенище правого ботинка. Стоит наклониться – и он у меня в руке. Ни Энсон, ни кто-либо еще больше не застанут меня врасплох!

Мое внимание привлекает громкий взрыв смеха по другую сторону от ямы. Поднимаю бровь, видя в толпе Ксавье Форда. Он сидит на бортике… и на коленях у него Тайлер Страк.

Я поворачиваюсь к подругам:

– Вы знали, что они вместе?

– Даже не догадывалась, – признается Лидди. – В учебном центре они вообще друг на друга не смотрят.

Но сейчас-то смотрят, и не только! Форд скользнул рукой под футболку Тайлер и гладит ей спину, а губы его путешествуют по ее шее. Она смеется и что-то шепчет ему на ухо – уж не знаю что, но в ответ он улыбается до ушей.

Один из мужчин в этой компании поворачивается к Форду, и у меня перехватывает дыхание: это Кросс. В темных брюках и белой футболке, длинными пальцами держит за горлышко стеклянную бутыль. Крепкий сидр. Я уже заметила, что выбор алкоголя на базе очень ограничен. В лавке есть только виски и крепкий сидр.

Лидди и Бетима подбираются ближе к краю ямы, находят свободное местечко у колонны с таким количеством трещин, будто ей грозит рухнуть в любую секунду.

Мой взгляд вновь скользит к Кроссу. Он влечет меня, словно магнит. Вдруг Кросс поворачивает голову, и мои глаза встречаются с его голубыми глазами. Лицо его остается непроницаемым. Но я замечаю, как взгляд опускается от моего лица на грудь, обтянутую черным топом, на голый живот, а затем возвращается к лицу, – и по телу у меня проходит жаркая волна.

– О, капитан на тебя пялится! – с усмешкой говорит Бетима.

– А может, на тебя? – возражаю я.

– Определенно нет. На тебя.

Делаю вид, что мне все равно, хоть и чувствую, как разгорается внутри огонек радости. Но такая реакция мне не нравится. Это тревожно. С какой стати подпадать под чары этого мужчины – только из-за того, что ему повезло родиться красавцем?

Не хочу, чтобы он меня привлекал. Не хочу иметь с ним ничего общего.

– Ну что, детки? Кто следующий?

Мощный голос разносится по залу, снова привлекая наше внимание к яме. Голос принадлежит бритому наголо здоровяку, который спрыгнул в яму и стоит посреди нее, ухмыляясь во весь рот.

– Кто хочет проучить неприятеля? Кого тут надо вывалять в песке и сбить с него спесь? Или кто просто жаждет крови?

По толпе проносится смех. Я опять бросаю взгляд на Кросса.

Он уже не один.

С ним миниатюрная девушка с блестящими темными кудрями, струящимися по плечам. Она что-то говорит, кокетливо взмахивая длинными ресницами, но на середине фразы Кросс отводит взгляд от нее. Ко мне.

Поднимаю бутылку виски и отпиваю глоток. Капля жидкости остается на нижней губе, я слизываю ее языком – и Кросс прищуривается.

– Принимаю вызов! – раздается громкий женский голос.

Толпа, расступившись, пропускает девушку в рваных джинсах и с высоким «хвостом» на макушке. Ростом она невелика, но может похвастаться такими мускулами, что я смотрю на нее в изумлении.

Ее противница выше на голову и тонка, как трава на нашем ранчо.

– Ставлю пять кредитов, Мэл ее уделает! – объявляет кто-то.

– И проиграешь, – смеется его товарищ. – Колли ей руку сломает, как тростинку!

– А здесь ломают друг другу руки? – с тревогой спрашивает Лидди.

– Вряд ли, – успокаиваю я ее. Хотя… кто знает.

Бритоголовый парень объявляет, перекрикивая музыку:

– Помните правила: все должны остаться в живых! Удачи вам, девчонки!

Правила, во множественном числе? По-моему, это только одно правило. Впрочем, приятно слышать, что тут хотя бы дерутся не насмерть. Пожалуй, капитан и не разрешил бы подчиненным убивать друг друга почем зря. Генералу нужны живые солдаты, а не мертвые.

Воздух наэлектризован предвкушением. Схватка начинается – и я сразу понимаю, почему все с таким нетерпением ждали ночи поединков.

Эти солдаты пришли сюда не просто попрактиковаться в рукопашной. Они жаждут крови.

Девушки бросаются друг на друга, как разъяренные звери, – только кулаки мелькают в воздухе. Раздаются глухие удары. Я морщусь, слыша треск хрящей. Вскоре из разбитых бровей и сломанных носов уже сочится кровь, однако никто не хочет отступать.

Все это время ни на секунду не забываю о Кроссе. Его зеленоглазая спутница уже пристроилась с ним рядышком, поглаживает его обнаженную руку. Но он, кажется, не слишком в ней заинтересован.

Странно смотреть на Кросса в неформальной обстановке. Видеть, как он смеется. Как шутит с другими. Вот наклоняется, говорит что-то на ухо Страк, и та, откинув голову, разражается смехом. Кросс – душа компании? Никогда бы не подумала.

Тем временем в яме побеждает мускулистая девица: она так выворачивает руку своей костлявой сопернице, что та признает поражение, опасаясь, что иначе ей переломают все кости.

На арену выходит новая пара бойцов, а к нам тем временем протискиваются сквозь толпу Кейн и Лэш. Заметив, как я одета, Кейн надолго задерживает взгляд на моем вырезе.

– Пялиться невежливо, – сообщаю я.

– А меня еще никто не называл вежливым, – отвечает он с улыбкой и подсаживается ко мне.

Кейн принимает у Бетимы бутылку виски, делает большой глоток и принимается флиртовать со мной так бессовестно, что я уже не понимаю, скинуть ли его вниз, на арену, или зацеловать до бесчувствия. Пожалуй, склоняюсь к последнему, но тут появляется еще несколько курсантов. Кейна кто-то утаскивает, и следующий бой я смотрю в одиночестве.

– А ты сегодня хороша!

Вздрагиваю, обнаружив совсем рядом Роу. Он не сводит взгляда с моего обнаженного живота, от этого такое чувство, словно меня царапают обломанным ногтем.

На комплимент я не отвечаю. Продолжаю смотреть вперед. К сожалению, прямо передо мной находятся Кросс и его кудрявая подружка.

Проследив за моим взглядом, Роу смеется:

– Не утруждайся понапрасну. Ты не в его вкусе.

Я бросаю на него взгляд искоса:

– Не может быть! Как теперь жить буду?

– Ему нравятся хрупкие девушки, – продолжает сводный брат Кросса, словно не услышав ответа. – Такие, о которых надо заботиться, оберегать, возиться с ними. Рядом с которыми чувствуешь себя героем. – И Роу снова хихикает. Похоже, он пьян. Или под стимуляторами. Скорее второе. – Забавно, правда? Ведь в конце концов он сам и ломает свои хрупкие игрушки.

Такая характеристика не вяжется с тем впечатлением, что сложилось у меня. Вряд ли Кросс любит слабых и беспомощных. По-моему, они должны его раздражать.

– Как бедняжка Эверси. Так старалась ему угодить!

– Не могу понять, с чего ты взял, будто мне все это интересно, – говорю я ему.

– С того, как ты пялишься на моего брата. – Оба мы смотрим на Кросса, который сейчас смеется какой-то шутке Форда. Роу снова хихикает. – И пусть все это тебя не обманывает!

– Что?

– Смех и веселье. На самом деле капитан – хладнокровный ублюдок.

– Я думала, из вас двоих ублюдок ты, – ласково отвечаю я и с удовлетворением слежу за тем, как с его лица стирается улыбка.

Ответить он не успевает, по толпе проносится ропот.

– Вот это будет драка! – говорит кто-то рядом с нами.

Взглянув на арену, я вижу, как перемахивает через бортик и приземляется на песок Ксавье Форд.

А следом прыгает Кросс.