Бессонная ночь, дорога и перелет давали о себе знать. Ноги были ватными после купания, похоже, еще и голову напекло. Стоило бы вернуться в снятые апартаменты и подремать, но терять первый день на море было до слез жалко.

Перекусила в кафе на набережной. Ужаснулась ценам и решила, что лучше на общей кухне будет готовить себе сама. Так она за неделю весь свой выигрыш потратит, и прощай мечты.

Желудок требовал продолжения банкета. Бульон и скудный салатик Маринкины стати совсем не удовлетворили. Вдруг захотелось жирного, сочащегося маслом горячего чебурека. В промасленной бумаге, с хрустящим тонким тестом и вкусным мясом внутри. Так захотелось, что слюна невольно стала затапливать половодьем вкусовые рецепторы. Оставалось только сглатывать, крутясь вокруг своей оси. Запах чебуреков путеводной нитью вел Маринку от дорогого и невкусного кафе дальше по набережной.

Через какое-то время она уперлась в спину такого же сомнамбулического прохожего в конце очереди. Маленькая палатка на колесах привлекала туристов, как ловушка для мух. Внутри колдовал красный от жара лысый дядька в фартуке на голое тело. Он жонглировал огненными чебуреками, как настоящий джинн из раскаленной пустыни. Выкладывал на бумажные тарелочки половинку обжигающего солнца для жаждущего и бровями указывал не задерживать очередь. Поток привлеченных шкворчанием и запахами, жадно жующих, не отходя от палатки, людей не ослабевал. Маринку подтолкнули к металлическому прилавку.

— С мясом? — гаркнул с высоты этот кудесник огня и масла.

Маринка только кивнула, пришлось опять сглатывать слюну, пока заготовка шкворчала, покрываясь пузырями из теста, на огромной сковороде.

— Протянув купюру взамен пищи Богов, выхватила тарелку, мгновенно пропитавшуюся маслом.

Есть тут же, как делали многие, не позволяло воспитание. Хотелось наслаждаться каждым кусочком, чтобы никто не заглядывал в рот. Отойдя на полсотни шагов, устроилась на каменном пирсе, разглядывая яхты, что были причалены к выступающим в море деревянным настилам на сваях.

Заканчивался чебурек быстрее, чем хотелось, оставалось только наслаждаться красивым видом, мерным плюханьем ленивых волн о борта, чайками, что с хищным интересом следили за трапезой. Последний кусочек, краешек запеченного теста, все-таки подкинула в воздух, в жертву чаячьему богу. Белая молния сорвалась с мачты, подхватила приношение и улетела прочь, оставив разочарованных товарок впустую хлопать клювами.

Маринка прикрыла глаза, отдаваясь ласковому солнцу, откинулась на отставленные руки и, кажется, задремала на несколько минут. Сытая, накупавшаяся, полная новых впечатлений под завязку.

— Тут Марина! Понимаешь, тут она!

Как разрядом тока подкинуло с теплого камня. Ее искали и нашли? Кто? Никто не знает, что она тут! Очередные родители учеников? Завуч?

— Tenemos que recoger a mi mujer, detrás del puerto de la Marina mercante, zona turística se trata*, — экспрессивно ответил другой мужской голос.

*Мы должны забрать мою жену, за портом торгового флота, это туристический район (исп)

Она осторожно обернулась. Двое мужчин ругались на испанском с одной стороны и смеси ужасного английского с русским с другой. Понимания не было.

— Туристо, дорогой мой, пойдем на яхту. Марина, понимаешь, там стоит? Тайм оф клок — время теряем!

— Tenemos que recoger a mi mujer. Тo no iré sin ella*.

*Нам нужно забрать мою жену. Я не поеду без нее. (исп)

— Чего там у тебя синело, ничего не понимаю. Интернет не ловит, хоть бы переводчик включил. Гоу ту яхта! Компранде амиго?

Испанец сначала пытался тыкать в телефоне переводчик, но, видно, связь здесь совсем не брала. Тогда сложил руки в замок перед собой, насупился и отвернулся от прыгающего перед ним со своим «компранде» оппонентом.

— Мudo como una tumba*.

* Буду нем, как рыба

— Сам ты мудо! — махнул рукой заведенный собеседник.

В отличие от невысокого, лысоватого с небольшим круглым животиком испанца, русский морячок был крепок, высок и в плечах весьма себе… Выгоревшая его шевелюра стояла дыбом, постоянно поправляемая пятерней. Маринка даже залюбовалась.

— Вы его неправильно поняли. Ему жену надо из отеля забрать. Отель за портом торговым, puerto de la Marina mercante — это он и есть. И не оскорблял он вас, он просто сказал, что больше слова не скажет, будет нем как рыба.

— Ты его понимаешь что ли??? Скажи, яхта ждет. Тут стоянка платная. Он и так на полчаса опоздал.

Сильная и независимая женщина опять была отодвинута сердобольной Маринкой куда подальше. Послушно перевела сеньору про яхту и опоздание. Выслушала в ответ, как они забыли с женой перевести время, телефон не ловит, а таксист увез его не туда.

— Ему нужно забрать жену, и они готовы будут отправляться. Вызовите такси, так будет быстрее.

Посчитав себя сделавшей достаточно добрых дел во благо русско-испанской дружбы, Маринка поднялась и собралась идти обратно в свои пятизвёздочные апартаменты над гаражом.

— Стойте. Меня Димой зовут. Девушка, дорогая, ну куда же вы уходите? Я этого матадора не шпрехаю ни разу. Там ещё тетка будет, а это вообще швах. Меня Кирюха прибьет. Может, вы согласитесь на бесплатное путешествие на яхте? На пару часов всего? Мы вас вернем сюда же. До дома проводим, денег на такси дадим! — повышал ставки боящийся остаться один на один с обидчивым иностранцем красавчик, видя, как Марина качает головой и делает шаг в сторону от чересчур эмоционального товарища, машущего руками перед ее лицом.

Подъехало такси. Алехандро помахал рукой, сказал Маринке, что сейчас вернётся с женой, и можно будет ехать.

— Хотите, я на колени встану! Нам переводчик как воздух нужен! А тут вы!! Андрюха ногу сломал, прямо в Пулково. Гад! Не мог осторожнее быть! Весь сезон насмарку. Куда мы вдвоем. Одних неустоек вагон будет.

— Я вообще только сегодня приехала. Устала. Как-то не хочется с незнакомыми людьми на яхту. Увезете ещё.

— Увезем обязательно! И вернём ровно через три часа. Кирюха закат на море ловит для света. Он себе таблицы расчертил уже на неделю вперёд. Алехандро вы уже знаете, меня Дмитрием зовут. С Кирюхой хоть сейчас познакомлю. Хотите паспорт покажу? Ну как вас уговорить?

Он похлопал по карманам шорт, вытащил сигарету из найденной пачки. Сунул было в рот на автомате, потом посмотрел выражение лица некурящий Марины и бросил на пирс.

— Пойдемте. Пока эти опоздуны туда-сюда кататься будут, нормально познакомимся. Нам, правда, переводчик нужен позарез. Ну не маньяки мы, мамой клянусь! Паспорт в каюте лежит, если надо.

Потащил за руку, вцепившись в тонкую Маринкину кисть, как клещ. Только и успевала, что босоножки не потерять. Яхта была прекрасна. Небольшая, парусная, с элегантными обводами, она и у пирса выделялась изяществом среди своих судоходных товарок. Небесного-голубого цвета, с яркой красной полосой по корме. Палуба блестела свежим лаком по дереву. Просто игрушка, загляденье. Отказаться от прогулки на такой волшебной лодочке — это надо быть даже не железной леди, а чугунной на всю голову.

— Мы в эту малышку и не влезем все. Стоя будем плавать.

— Не плавать, а ходить! Прекрасно все поместимся. Там внизу ещё кают-компания, каюты для гостей и камбуз с гальюном. Прошу на борт. Кирюха, встречай гостей!

Из двери, видно ведущей в кают-компанию, показалась еще одна светлая лохматая голова. Кирилл был такой же высокий, но жилистый, худощавей крепкого Дмитрия.

— Бонжурно диас синьора! Ком эс тас? Как там дальше? Проходите короче.

— Видите, Марина, мы без вас пропадем совсем. У него только английский, и то технический. Как начнет про свои объективы и бумагу с реактивами трещать, хоть уши затыкай, а пожрать заказать по телефону он не может, стесняется. Акцент у него, понимаешь ли, не разберут смертные гласа бога фотографии при заказе пиццы, блин. Так на сухпайке и сидели, когда Андрюха с документами застрял в Москве в прошлый раз. А без документов на берег сходить нельзя было. Зашибись по Средиземному сходили, вспомнить вздрогнуть.

— Она чего, русская что ли? А чего тогда Дрон писал, что испанец будет с вундервафлей.

— Танцуй давай, я нам переводчика нашел с испанского! Ты бы слышал, как она эти «кеске се порке» щелкает, натуральная спаниш вумен! Алехандро, заказчик наш, за своей аморе миа на такси погнал, а я Марине яхту хотел показать.

— Дим, если это опять твои подкаты тупые, то задрал уже. Девушка, вы его не слушайте, у него жена свежая и двое детей от прошлого брака. У нас все серьезно тут, все рейсы уже забронированы заранее, мест халявных нет.

— Да я особо и не напрашивалась. Он сам меня сюда притащил, — обиделась Маринка.

— Слышь, ты, дятел питерский, ещё раз для рождённых в танке говорю: переводчика нам нашел, зовут Марина, знает испанский как родной. Еле уговорил, чтоб яхту зашла посмотреть. Быстро турманом вылетел из своих комплексов, даме ручку поцеловал и извинился. Сам будешь эсперанто свое учить, небожитель хренов.

— Не надо меня целовать.

— Не буду я никого целовать, — одновременно заявили свежепознакомленные товарищи.

— Извините. Я дурак, я вас за очередную Димкину зайку принял.

— Я никому не зайка. Извините. Я пойду.

— Куда? Стой! Да постой ты, пожалуйста, не обижайся на него. До этого барана доходит смысл человеческих слов, но медленно. У него эмпиреи и высокое искусство в голове, об элементарной вежливости пусть простые смертные пекутся, это мировой славе мешает.

Дима аккуратно придержал спутницу за локоть, чтоб не сбежала, и повернулся к приятелю на яхте, сделав страшное лицо.

— Или ты сейчас сходни бросишь и дашь даме руку, и будешь вежлив, как с любимой бабушкой, или я тебе морду твою фотогеничную набью. Шутки кончились.

— Да отпустите вы меня! Точно маньяк какой-то. Не хочу я вашу яхту смотреть, и не надо мне вашей вежливости. Психи какие-то.

Маринка вырвала наконец-то руку и зашагала по деревянному пирсу обратно. За спиной слышалась возня, похоже, начиналась драка.

У конца пирса остановилась машина такси. Оттуда выпрыгнул сияющий Алехандро и подал руку длинноногой брюнетке на голову выше своего возлюбленного. Точеная фигурка жены опоздавшего испанца вызвала острый приступ жалости к себе, хоть плачь. Маринкин 52 размер не в каждые шорты влезть мог, а тут прям статуэтка, богиня, а не живая синьора.

Алехандро затараторил, что они очень торопились. Мария его встречала уже собранная у входа, что они готовы выдвигаться, и пусть синьор Кириллио не сердится. Они согласны на любой результат съемок.

Маринка только рукой махнула в сторону психически нестабильной команды яхты, что непременно утопит иностранцев или на органы продаст туркам, например.

— Вам туда. До конца пирса. Голубая яхта. Там вас встретят.

Со спины приближался слаженный топот.

— Марина! Простите, я по-хамски себя вел. Вы нас, можно сказать, от международного скандала спасаете, а тут такой прием. Извините меня, пожалуйста. Не обижайтесь, пойдемте на яхту. Я вам все покажу. Дайте нам еще один шанс.

Кирилл застенчиво улыбался, уже не смотрел свысока, а наклонялся к девушке, трогал Маринкину сумку, как бы предлагая ее донести до яхты. Только стремительно краснеющие ухо и скула предательски намекали о причине такой резкой смены курса категоричного товарища.

— Кирилл, к вам ваши пассажиры приехали. Очень боятся опоздать на съемки. Я думаю, вы сами справитесь. Раньше же как-то справлялись без меня. Вы не похожи на людей, что будут приглашать иностранцев на прогулку, не озаботившись знанием языка. Мне даже кажется, что где-то спрятана скрытая камера,и это розыгрыш какой-то.

— Да нет никакого розыгрыша, — наконец-то подошел Димка, потирая костяшки на руке. Мы обычно втроем ходим. Я, Кирюха и Дрон, то есть Андрей. Он у нас за общение с этими самыми иностранцами и отвечает, а еще за сайт и документы. А тут задержался в своей конторе, должен был утром прилететь и в Пулково оступился прямо перед трапом. Открытый перелом, лежит теперь в больничке, и если недели через три его выпустят, то нам всем крупно повезет.

— Бамос! Бамос! — Димка радостно помахал рукой испанцу с красоткой, приглашая их следовать за командой к яхте.

Подхватил растерянную Марину под одну руку, а продолжавший улыбаться Кирилл под другую и повели обратно по пирсу.

— Ты, Марин, прости нас. Надо было как-то аккуратнее, но я так обрадовался, что нашелся во всем городе такой человек, что этого дурилку понимает, что про весь этот этикет и политесы при знакомстве забыл напрочь. Этот гусь тоже хорош, мест у него нет. Поедем с нами? Мы дураки, конечно, но безобидные. Ты очень нам нужна.

— Ну если только вернете на место, как обещали, через три часа.

— Вернем, не сомневайся! И до дома проводим, нельзя девушке одной по вечерам ходить. Тут порт, тут кто только не шляется.

— Ты, например, — Кирилл потер распухшее ухо свободной рукой.