Ребята наслаждались морской прогулкой. Димка с Кирюхой дулись друг на друга, а Маринка сидела на носу и решала, чем бы ей заняться на берегу. Новость о какой-то престарелой дамочке, что будут катать ребята, ударила больше по ним самим. Ну придется им три дня восхвалять эту мадам ради повышения ее самооценки. Тоже мне, неженки. У нее в школе, кто всесильную Яну Петровну не восхвалял, тот быстро на педсовете получал втык. Почему-то чаще всего это была сама Маринка. То ли комплименты говорить не умела, то ли просто так не нравилась. В целом, считать человека пять лет отрубившего в системе образования нежной маргариткой, было как минимум странно, ну да бог им судья. Рассказывать, что она и диплом не в женском монастыре получала, тем более бессмысленно. Пусть сами решают, как быть. Ей бы одежды прикупить и просто полежать на пляже после таких приключений за счастье будет.

Двухдневная рубашка пропиталась солью и потом. Тонкая ткань коробилась и стояла колом, а про майку, погребенную под кроватью после бурной ночи, вообще не стоило вспоминать. А вы тут высокой моралью голову забиваете — девушке одеть нечего, скоро из самого приличного будет мокрый купальник и тот на ней самой.

К пирсу причалили каждый в своих думах. Лешка с Аленкой коротко распрощались и побежали к вызванному такси, а Маринка, прихватив сумку, решила прогуляться пешком.

— Марин, стой. Мы не договорили.

Горе-морячки бежали по пирсу, видно решив, что она уходит по-английски, не попрощавшись. Правильно, в общем-то решили.

— Да нет, никаких проблем. Отработайте ваши раскрепощающие фотосессии и звоните, если нужна буду. Я, наверное, пару дней просто на пляже полежу или на экскурсию какую съезжу, я же здесь первый раз, нигде не была.

— А я тебе говорил, что она и без нас не пропадет. А ты «все пропало, все пропало». Маринка — наш человек, свой парень, в смысле девка, короче, своя в доску. И ничего она не обиделась. Правда, Марин?

Димка, то стучал кулаком в плечо Кирилла, то заглядывал в глаза попутчице, Смотрелось это до того уморительно, что, не выдержав, Маринка прыснула в кулачок. Подхватила этих двоих, своих в доску, под руки и пошла с ними до края пирса.

— Ты сейчас куда?

Успокоившийся было Димка опять стал нервничать, что подруга помашет ручкой и пропадет в неизвестном направлении.

— Давай мы тебя проводим? Мы тебе еще за прошлую экскурсию задолжали, так что до банкомата дойдем, я денег сниму.

— Мне бы на рынок какой. Вещей с собой почти нет, да и те уже восстановлению не подлежат, хоть голышом ходи.

— Тебе можно, — непонятно к чему сказал вмиг покрасневший Кирилл.

— Нет, ты не так поняла. Я в том смысле, что тебе и так хорошо. Ну, не нужно что-то особенное искать, тебе в любом виде идет.

— Ты б уже молчал. Глубже не закопаешься, и так наворотил. Не умеешь комплименты говорить, лучше просто молчи, пожирая глазами. Понял? Млин, Кирюх, я вот не знаю, ты, похоже, вообще лучше немым бы родился. Как рот откроешь, так тушите свет. Он, Марин, так свое восхищение твоими пропорциями выражал. Что, мол, даже в самой простой одежде ты отлично выглядишь. Подтверждаю, плюсую, присоединяюсь. Пошли на рынок, я тут такое местечко знаю: красиво и недорого.

Оставшуюся дорогу Кирилл действительно молчал и зыркал на расшалившегося Димку, что в красках и по ролям рассказывал приезд мадам Грицацуевой прошлым летом.

— Ты понимаешь, это ж незанятая ниша. Они там в своих офисах деньги зарабатывают, семья, мужья, дети, деньги, то-се. Зажатые, скрученные как пружины. Приезжают сюда на пару-тройку дней, типа на конференции там или совещания, чтоб, значит, без палева. Андрюха в Питере психолога модного зацепил как-то, так та дамочка теперь нам этот контингент в качестве терапии и подсовывает. Гештальт или как там его. Открой себя, пробуди чувственность, почувствуй свою неотразимость, короче. Летит такая фифа бизнес-классом, в руках телефон, ни секунды свободного времени, а у нас все строго. На яхту зашла — все устройства в сейф, типа они сигнал навигации глушат. Умные-то они умные, но один черт в навигации ни фига не понимают. Вот Андрюха их и встречает. Шампанское там, фрукты, мороженое-пироженое. Кир камерой своей щелкает. Туда повернись, посмотри на закат, улыбнись загадочно. Я штурвал кручу да с ветерком стараюсь угадать, чтоб скорость и дух захватывало. И, знаешь, помогает. Через три дня даже отпетая старая грымза от нас человеком выходит. Надолго или нет, не мне судить, но дело-то хорошее делаем. Так, что ты, Марин, не думай, что мы тут альфонсы какие. Все по прайсу. Можно сказать, в медицинских целях.

— Да я и не думаю. Дим, вы мне только нимб святой мученицы науки не нарисовали, и на том спасибо. Дело житейское. Вы восхищайтесь, а я на пляже полежу, позагораю.

— Я против. Я без Марины снимать никого не буду, - подал голос до этого молчавший Кирилл. — Ты, Дим, как хочешь, а я тогда тоже тут останусь. Сам эту денежную кошелку катай, раз мотор новый нужен. Весь профит тебе одному. Фото я и на берегу ей сделаю, как захочет. Я сказал.

— Кирилл! Ты че охренел?

Удивились оба так синхронно, как-будто тренировались полдня. Маринка даже руки выпустила, оставив мужчин сделать еще один шаг без нее. Теперь эти два барана уперлись друг в друга взглядами, того гляди, подерутся. Натурально мальчишки. Только возни с разбитыми носами ей тут не хватало.

— Это что за петушиные бои? Ну-ка прекратили, пока родителей в школу не вызвала!

Есть какая-то программа, заложенная со школьной парты в каждого, кто первого сентября нес гладиолусы в школу и читал букварь. В итоге, ребят от грозного учительского рыка разнесло в стороны. Ошалевшими глазами они посмотрели на Маринку, а потом оба громогласно захохотали. Маленький их взъерошенный воробей была на диво серьезна.

— Ну ты и училка! Я чуть пионерский привет на пустил ветром.

Димка остыл так же быстро, как и завелся. Только пихнул в бок Кирилла, чтоб отвис, и с дурацкой улыбкой протянул руку крендельком их командирше.

— Не боись, не буду я твоему рыцарю морду бить. Придумаем чего-нибудь. Пошли уже за платьицами. А ты, дурила, говори, да не заговаривайся. Бунта на корабле не потерплю, один дезертир в гипсе, ты еще кобениться собрался. Часть корабля — часть команды, не забыл?

— Я все придумал. Нам нужна пара больших зеркал и Марина в качестве ассистента. Будем делать перфоманс. Дим, найдем где купить метров десять красной ткани?

— Так у нас спинакер цвета красного знамени. В прошлом году меняли, забыл что ль?

— Это который в мешке на баке?

Дальше шла такая тарабарщина, что Маринка вообще перестала что-либо понимать. Потом уже ребята объяснили, что это большой выпуклый парус, похожий на парашют. Ставят его при вымпельном — горизонтальном ветре, но достаточно редко. Димка в одно лицо и браться бы не стал, но Кириллу нужен был антураж.

Мадам Грицацуеву решено было раскрепощать с теми самыми Алыми парусами, что так пророчески упомянул Дима в утренней беседе.

— Я то вам зачем?

— Зеркало держать будешь. Нет для женщины ничего прекраснее собственного отражения. Это я тебе как профессионал говорю. Где-то же она должна отражаться по любому: если нету глаз восторженного поклонника, то будем проводить сеансы самогипноза. А зеркало попросим у тети Риты, у нее было одно большое в раме, да, Дим? Организуешь доставку?

— Вот с ним всегда так. Втемяшит в голову себе идею, а ты пойди, найди, обеспечь. Раньше как-то без реквизита обходились. Вино, кино и домино. А тут, блин, зеркало тебе приспичило, паруса красные... Мне тетка, если кокнем ее бандуру антикварную, потом от дома откажет и темечко выклюет. Может, подручными средствами обойдемся?

— Не обойдемся. Это будет реально круто. Гарантирую. Я уже все придумал. Пойдем быстрее. Марин, ты на пляже хотела поваляться? Вот сейчас по магазинам и на море купаться. А завтра утром будем творить настоящее искусство!

Кирюхины глаза горели вдохновением. Куда только делся их молчаливый спутник, что и пары слов с утра не проронил нормально? Маринка даже забыла свои пять копеек вставить, что отдыхать собиралась пару дней одна подальше и от круизов и от ребят самих. Фотограф, окрыленный свежей идеей, тащил друзей за собой, все ускоряя и ускоряя шаг. Вырывался вперед, показывал девушке, как ей надо будет стоять, чтобы модель в кадре смотрела в даль, в зеркальное отражение плывущей яхты с алыми парусами. Предлагал один за другим варианты пустынных пляжей на побережье, раз за разом отметая варианты. Нужно было по-настоящему не тронутое место, и чтоб закат был с моря и природа красивая.

— Да понял я тебя. Есть тут пару бухточек, хрен доберешься. Заканчивай уже, Кир, голова пухнет. Будет тебе и дудка и Алиса в зазеркалье. Пришли. Швартуемся. Вот тут у нас райское местечко для дамочек любой комплекции. Заходи, Марин, не стесняйся.

Магазинчик готовой одежды был крохотным, но завешенным изнутри таким количеством платьев, сорочек, штанов и прочего жизненного необходимого для любой женщины, что оставался только узкий проход к примерочной и крохотный столик с кассой, где и восседала крупная дама бальзаковского возраста с очками на носу.

— Иди, там втроем не развернуться будет. Это хорошее местечко. Натюрель, чистый лен. Местные мастерицы со швейного училища свои изделия распродают. Ты пойди чего примерь, а мы тут покурим. Главное кричи, чтоб посмотрели, как сидит. Будем дефиле устраивать как на показе мод.

И впихнул в открытую дверь упирающуюся покупательницу, мимоходом поздоровавшись с хозяйкой.

— Милочка, чего же вы так долго топчитесь. Идите сюда, я совершенно не кусаюсь. Какая интересная фигура. Вот здесь мы, значит, возьмем штанишки и к ним есть чудная безрукавочка. Голубенький просто прекрасно подойдет. А еще надо сарафанчик на такую красавицу, а вот есть у меня на лямочках, и платье обязательно. Вот у нас тут длинные белые, как раз для отдыха. Размерчик у нашей принцессы сорок восьмой? Подожди-ка, не говори ничего, я сама сейчас все промерю.

Монументальная женщина с неожиданной грацией обошла посетительницу и обхватила портняжным метром грудь, бедра, талию, не переставая щебетать на столь понятном и милом для любой женщины языке.

Через час Марина выходила из этой пещеры Алладина, нагруженная как маленький ослик пакетами и сумками. Осталась бы еще на полчасика, пришлось бы тележку брать или сразу такси вызывать — грузовое. Безошибочным чутьем эта фея-трехдюймовочка подсовывала именно те вещи, что садились с первого раза. Как можно было отказаться в ясном уме и твердой памяти от голубого льняного брючного костюма со штанами клеш и безрукавкой с вышитым маяком на кармашке или от белого платья, что так изящно скрыло нижний этаж фигуры за широким подолом? Каждая вещица была с маленькой аппликацией или вышивкой. На блузке из кармашка выглядывал дельфин, а на спине ветровки красовался настоящий морской пейзаж. Сколько стоил этот поход сопровождающим мужчинам Марине так и не сказали. Каждый выход из примерочной ребята встречали аплодисментами, а где-то даже художественным свистом, поднимая самооценку до небес покупательницы и вызывая довольную улыбку у хозяйки волшебной лавки. Расплачивался Димка, отмахнувшись от приятельницы. Пригрозил, что на ее гонорар можно весь товар вывезти оптом, а потом пусть сидит, рукава подшивает, где длинные окажутся.

Напоследок, Маринка все-таки заглянула еще раз в магазинчик поблагодарить и прикупила на свои деньги прелестную скатерть с набором салфеток маме в подарок. Вещи, в которых зашла в дамский эдем и райские кущи, стыдливо оставила возле мусорки под одобрительным взглядом волшебницы платяного шкафа.

В новой рубашке и веселых штанишках со шнурками на отворотах отпускница чувствовала себя не в пример легче и позитивней. Еще бы душ принять и вещи пристроить. Такси, адрес гаражных апартаментов и сопровождение, что никуда пропадать не собиралось.

Чтобы не возобновлять конфликт с хозяйкой решили, что ребята ее в машине подождут за воротами. Проскользнув мышкой мимо готовящей что-то на веранде строгой арендодательницы, Маринка поднялась с сумками по лестнице и скинула все на кровать не разбирая. Когда она стала такой неряхой? Неубранная постель, дневник на столе у открытого окна, майка, стыдливо прячущаяся за ножкой кровати. Как будто тут не учительница живет, а студентка: прогульщица-первокурсница. Убираться было некогда, майку скомкала и запихнула в пакет, дневник положила с собой в сумку. Душ на улице, можно быстро ополоснуться и бежать навстречу приключениям, а скучные раскладывания по полочкам оставим на другой раз.

Быстро поздоровавшись с нахмурившей брови отельером в юбке, Маринка проскользнула в уличную душевую, сполоснулась, не дожидаясь, что горячая вода сольется, и с влажными волосами выскочила за ворота. Машины не было. Раскаленная улица шумела, жила своей жизнью, а такси, что ждало Маринку, пропало. Вместе с ребятами.

«Вот тебе бабушка и Юрьев день. Не дождались».

Первым порывом было взять телефон и спросить, куда все подевались, но потом накатила паника. Маринка вспомнила, что сама отказывалась от их компании и предлагала обойтись без нее в этом щекотливом деле раскрепощенных фотосессий. Вот позвонит и будет дура дурой. Пока она бегала по своим делам, ребята, видимо, взяли и решили, что справятся с приезжей гостьей без ее помощи. Еще утром ей самой эта идея казалась единственно верной, но потом-то все поменялось. А тут взяли и передумали обратно.

Кто ей эти парни? Случайные попутчики. Было весело, но давай до свидания училка. Тряпок в качестве благодарности накупили и пока-пока. Гуляй, девочка, не скучай.

В груди жгло, как будто Маринку ударили под дых. Возвращаться обратно в негостеприимные апартаменты или идти на пляж, чтоб пролежать оставшиеся дни там опять одной-одинешенькой? Поманили жизнью, полной приключений, мечтой несбыточной, поматросили и бросили. Глаза сами налились горячей влагой, разочарование и пустота в груди были такими всеобъемлющими, что никакие доводы рассудка тут уже не работали.

«Уехали. Бросили меня. Какие тебе Алые паруса, дура ты, Марина Борисовна. Сама себе сказку придумала, сама и поверила. Кому ты нужна вообще?»

Говорить с собой было лучше, чем стоять соляным столбом, хватая губами горькие слезы и воздух, как рыба без моря.

Невидящим взглядом окинула еще раз улочку с проезжающими мимо машинами и занятыми своей жизнью туристами, что шли мимо, огибая замершую на тротуаре облезлую курицу с сумкой наперевес. Не хватало только маминого «Я тебе говорила, нечего было в облаках витать», но Маринка и сама себе это сказать могла.

Первый шаг был самым тяжелым. Теплилась еще надежда, что стоит постоять, подождать, позвонить, и все вернется, как прежде. Так и с мужем своим непутевым все в песок голову зарывала. Ждала, что если потерпеть, не заметить, промолчать, само рассосется, вернется на круги своя — не вернулось. Это судьба у нее такая несчастливая. Спортлото и счастливые билетики такое не лечат. С этим надо просто смириться.

На третьем шаге Маринку догнал и подхватил какой-то вихрь: глаза закрыл ладонями, за плечи трясет, говорит невпопад в два голоса.

— Ты чего? Куда собралась? Мы на минутку, водички купить. Тут парковка оказывается запрещена. Пешком пойдем. Ты чего не позвонила? Ты плачешь что ль?

Растерянные друзья трясли рыдающую Маринку, безуспешно пытаясь выспросить, что случилось. Растерянные улыбки висели на лицах, как приклеенные гримасы, а несостоявшаяся Ассоль рыдала, уткнувшись в Кирюхину рубашку и никак не могла остановиться.

— Марин? Ты чего? Обидел кто? Чего случилось-то?

Димка, наконец, оторвал от друга мокрую как мышь девушку, развернул лицом к себе и присел на корточки.

— Давай по порядку. Опять эта кошка драная на тебя накинулась? Да? Жизни учила? Выселила тебя? Так мы сейчас тут революцию угнетенных и потерю горизонта быстро устроим. Ты чего расклеилась?

Она только мотала головой, счастливо улыбаясь и хлюпала носом, никак не способная остановиться после такой эмоциональной встряски.

— Стой, Дим. Подожди с революциями. Я кажется понял.

Кир, так и не отпустил руки с плеч машущей головой, как китайский болванчик, Маринки. Наклонился и почти прошептал в мокрые спутанные волосы:

— Ты подумала, что мы тебя бросили? Вышла, а нас и след простыл? Так?

Так стыдно Марине Борисовне еще никогда не было. Устроила истерику и крушение основ на пустом месте. Димка потом распекал свою переводчицу еще минут десять на все лады. И что телефон у нее в сумке заряженный и отошли они до соседнего магазина. Кто ж знал, что там очередь? И вообще бабы — дуры не потому, что дуры, а потому что бабы.

— На пляж пойдем? Ты на пляж хотела или куда там? Ну, блин, это ж надо за пять минут такого нагородила себе в голове, что хрен разберешь. Мы тебя, Марин, теперь в туалет по очереди будем водить и свисток выдадим, чтоб не терялась. Я от этих нервов теперь голодный, как стадо мамонтов. Пойдем, хоть шаурму заточим. Никто не против?

Кир отобрал сумку и просто шел рядом. Ловил Маринкины виноватые взгляды и понимающе улыбался. Солнце подбиралось к зениту, и перекусить их безумной команде действительно не помешало бы.