Потом все-таки улеглись втроем, пихаясь как дошкольники в саду и кидаясь подушками. Диван в кают-компании при небольшой перестановке становился огромной кроватью на всю площадь. Только и надо было, нажать рычажок у стола, чтобы опустились ножки и, раздвинув этот образец конструкторской идеи в неприметные пазы, разложить матрас с дивана. Места хватило на всех, даже опасавшейся свального греха Маринке было нечем аргументировать. А после того, как ей полушутя напомнили про жаркие объятия в такси, она и вовсе успокоилась. Одела безразмерную Димкину футболку, закуталась в выданное одеяло и закатилась в уголок необъятного, как русское поле, дивана.

Ночью из открытого иллюминатора тянуло прохладой, и, забыв где и с кем спит, девушка прижалась к чему-то большому и теплому. Так в обнимку и спала, как с плюшевым медведем.

Проснулась от громкого шепота Алены:

— Тише ты топочи. Видишь, тут настоящее лямур де труа, а ты со своими шлепками, как слон. Пошли уже потихоньку.

Запутанная в одеяле, потная как мышь, Марина обнаружила, что колено ее предательски закинуто на мужское бедро, рука покоится на груди, как, впрочем, и голова. А со спины кто-то большой и горячий прижимается к ней во всю длину, повторяя ее изгибы, и навалившись немалым весом, держится большой ладонью за ее Маринкину грудь поверх футболки. Взвизгнув, училка забилась пойманной рыбой в неводе одеяла, перекрутившегося между тремя телами. Дергая ногами и руками, отталкивала от себя сонные туловища, не желающие отпускать теплую трепыхавшуюся добычу в пять утра.

— Да рано еще, спи. Куда рванула?

Димка продрал глаза, с удивлением обнаружив себя связанным коварным постельным бельем с краснолицей возмущенной дамочкой, чьи голые коленки мелькали в безумном канкане, в попытке выползти из его объятий.

— Мммм, — промычал Кирюха, кому отчетливо прилетело второй коленкой, еще пяткой и, похоже, локтем.

Взъерошенная как воробей, с задравшейся футболкой, краснолицая поборница морали вырвалась, наконец, из лап так и не проснувшихся соблазнителей и гордо отправилась в туалет. Кто кого еще обнимал и соблазнял — тот еще вопрос, но добровольно возвращаться к напряженным мужским телам, что она так ярко почувствовала всей своей женской сутью во время пробуждения, было по меньшей степени провокационно. Был бы один, а тут сразу двое. Нафиг, нафиг.

На палубе любовались рассветом его высокопревосходительство с женой. Завернувшись в плед, сидели, смотрели на светлеющее розовое небо и металлические серебристые волны, что облизывали борт яхты. Было тихо и свежо.

— Доброе утро.

— Мы вас разбудили? Простите, просто столько впечатлений, я толком даже заснуть не могла, вот и потащила Лешку искупаться, а где лестница спускается, вчера не поняла, да и прохладно как-то.

Зевающий Димка, лохматый как медведь из берлоги, вылез следом. Поглядел на экипаж, на прозрачные небеса, облизал палец, поднял над головой и удовлетворенно прогудел.

— Ветер поднимается. Обратно на парусах пойдем.

Маринка испытывала такую щемящую благодарность к этим малознакомым, казалось бы людям, что никто не стал шутить про ее жаркие ночные объятия с двумя одновременно. Вежливость или просто соблюдение границ личного пространства? Там на суше, случись такое в коллективе, был бы скандал, разбирательство на год вперед и косые взгляды на всю жизнь, а тут обострившимся нюхом, тонкой кожей Маринка не чувствовала даже любопытства. Ну спали и спали, проснулись, поплыли обратно.

Кирюха встал позже всех. После завтрака, когда яхта уверенно держала курс на Сочи, копался в планшете, хмурился и ворчал на Андрея, что не понимает ничего, как он там все распланировал. По всему выходило, что сегодня будет выходной после возвращения в город, а завтра трехдневное плавание с мадам Грицацуевой.

— Это шутка такая или настоящая фамилия?

Маринка и не собиралась подслушивать, но сидела слишком близко, невольно заглянув в экран рабочего своего-чужого планшета.

— Это подстава такая от нашего любвеобильного друга. Он этих дамочек второй свежести всех помечает, как жен О. Бендера. Ну, гад, вернемся в Питер, я ему вторую ногу сломаю. Дим, у нас тут проблемка образовалась. Казанова наш в гипсе, а раскрепощающие фотосессии уже завтра по графику. Жребий тянуть будем или неустойку платить?

— Я новый мотор заказал для МАРИНКИ, какая неустойка? Побойся бога! Маринка живая, закрой уши! Говорю тебе, уши закрой, сейчас я матом изъясняться буду громко!

Девушка отошла от отводящего душу тройным Петровским загибом Димки и с удивлением посмотрела на Кирилла. Тот чесал затылок, тщетно пытаясь придумать какой-то выход из ситуации.

— Может, я чем-нибудь помочь могу? Что случилось-то?

— Так сразу и не скажешь. Ты книжки в детстве про море какие читала?

— Ну «Робинзон Крузо» и «Одиссею капитана Блада», Тура Хейердала тоже.

— Вот, сразу видно начитанную училку. Не обижайся. А у нас контингент кроме «Алых парусов» ничего и не вспомнит. А я тебе так скажу, Марин, знатную какашку подложил товарищ Грин в подрастающие умы девочек, а ныне бизнес-леди. Ладно б им просто фотоссессии нужны были на фоне моря, так им романтическую историю подавай. Понимаешь? Достаточно я корректно объясняю? У нас за эти лямуры Андрюха отвечал всегда.

Атос, Партос и Арамис - это мы. Вот по ночным моленьям с добропорядочными белошвейками этот долбанный Арамис и есть наш самый главный спец. Я людей вообще недолюбливаю, у Димона все ухаживания — за волосы и в пещеру, а наш аристократ переломанный окучивает аккуратно. Дамы млеют и впадают в экстаз. Прости, что без прикрас. Ты сама спросила.

— Вы чего за деньги с женщинами?

— Нет, мы за деньги их катаем и фоткаем. Спит с ними абсолютно бесплатно специально обученный человек, который сейчас лежит в питерской больнице и в ус не дует. Вот и думай, Марин. Кончилась сказка, могу только предложить тебе три дня на берегу поваляться, а мы тут как-нибудь сами выкрутимся.

— Мало я тебе тогда в морду дал, Кирюх. Нельзя так людям правду говорить. Марин, ты его не слушай. Придумаем чего-нибудь. Ну не принцы мы, чего уж тут поделать, но чтоб этим самым местом деньги зарабатывать, это уже перебор. Нагнал ужаса. Девчонка от нас сейчас вплавь кинется, как от маньяков каких. Тьфу, полено прямолинейное.

Димка за штурвалом выглядел смущенным и потерянным. Разговор явно свернул не туда. Посвящать в тонкости этих секс-выездов он Маринку не собирался, но Кир разрушил всю их репутацию одним своим дурным настроением и болтливым языком.