Лиза попросила всех о встрече онлайн. И полиглоты тотчас откликнулись, словно того и ждали. На мониторе по своим квадратикам-аватаркам расположились Сергей, так и не пришедший в себя после гибели двоюродного брата, Максим Петрович в белоснежной сорочке, сверкающий свежевыбритым подбородком. Ирина на сей раз тоже присутствовала, они с Рыжим сидели, обнявшись, на всем знакомой, но лишь по картинке, террасе. Рядом с ними на той же террасе упорно не поднимала глаз съежившаяся Даша, маленькая, подурневшая. На коленях у нее дремала пестрая кошка, обернувшись хвостом.

Лиза обошлась без символически расставленных на столе чашек для виртуального совместного чаепития. Обняла себя за плечи, наклонила голову так низко, что казалось, Лиза горбится – не ее жест, не ее пластика. Но драматическую паузу не стала держать, без долгих объяснений перешла к сути вопроса. Неизменные цветы на столе, на сей раз хрупкие огненные анемоны, колыхались от взрывных согласных Лизы, даже речь, даже произношение Лизы вступили в битву.

Сообщение Лизы сверкало обнаженностью античной лапидарности. Лиза поведала, что полиглоты могут верить или не верить ее девочке, но дочь предупредила, что Глеб – их гипотетический «черный пророк», увенчанный лаврами зла и зло во плоти, – ни при чем. Так, отвлекающий маневр, левая рука фокусника. Дурно пахнущий мертвой землей несчастный ритуальный козел, дождавшийся заклания. Слушатели замерли, ни вздохом, ни движением не затрудняя микрофоны ноутбуков. Лиза продолжила: она сама не хотела бы верить дочке! Но если чуть-чуть пошевелить мозгами, вспомнить, сопоставить…

– Примитивный анализ покажет, что проблема не в придуманном нами или кем-то другим гипнозе, льющемся с экрана. Это лишь тщательно обставленный фокус. В реальности переливается власть, работает правая рука иллюзиониста, за коей не уследить.

Завороженные полиглоты, следя в мониторе за колыханием прихотливых огненных анемонов на кухне у Лизы, дружно представили себе малиновый бархатный занавес, тяжело отъезжающий от факира с его неизменным ящиком. В ящике предположительно скрывалась изящная стремительная ассистентка в горящем блестками костюме, абсолютно живехонькая после распиливания посверкивающей ножовкой. Но вдруг? Откроется тугая крышка ящика, хлынет кровь, пахнущая железом, духами и тальком, прекрасная голая рука вывалится на желтенький песок арены отдельно от стройного туловища…

– Переливается власть, – ожидаемо алчно повторила Лиза. – Вот и мировые деньги стремительно хлынули в некий фонд вдогонку за наследством швейцарских банкиров. За этим траншем стоит Владимир, брат Глеба, – заключила она, а полиглотам показалось, что факир на воображаемой круглой сцене облизнул мокрые яркие губы острым языком. – Потому Владимир и пропал из виду, из проекта «Двери настежь» по крайней мере. Он расчищает себе пространство для маневра. Максим был прав, скорее всего Владимир где-нибудь в Америке, пусть и не в городке гипнотизеров. В силу этого именно в Америке начались беспорядки. Весь этот нелепый межрасовый конфликт, новая война – лишь средство отвлечь внимание людей от главной проблемы. Заодно и способ проредить население: много нас на земле развелось, Владимиру столько не надо.

– Детка, ты увлеклась конспирологией, – отозвался Максим Петрович, шаря рукой по шее, но галстука, чтобы нервно его подтянуть, не было, белоснежная сорочка расстегнута на две пуговицы. – Что такое мировые деньги, с точки зрения ребенка? Ей сколько лет-то?

– Как надоело это слово – «конспирология»! – Ирина не любила прекословить и старательно отворачивалась от камеры.

– Не стоит делать пророка еще и из ребенка! Сколько раз это обсуждали, в зубах навязло! Сперва на немого грешила, теперь на Владимира списываешь, – одновременно вступил Сергей. Он заметно сердился, даже виски порозовели от гнева. Никто не ожидал, что Сергей возьмется противоречить Лизе. – Рыжий мне недавно такой сценарий Армагеддона выдал, что впору вешаться! Рыжий, ты трезвый был, когда вещал о грядущей катастрофе?

– Мы слишком давно непонятно чего ждем и боимся необъяснимого, – не реагируя на подначку, отозвался Рыжий, но смутился, ему неожиданно не хватило уверенности. – Что Сергей, что ты, Лиза, сидите себе в Питере, относительно безмятежно занимаетесь своими делами – и сами-то не боитесь будущего, не бежите ко мне на «необитаемый остров» прятаться. Я чаще вашего пытаюсь прогнозировать, положение обязывает: Ирка беременна. – Рыжий привычно взял жену за руку, высвободил из ее загоревших пальцев прядь волос, которую она так же привычно мучила. – Вспомните ситуацию с первоначальным посвящением – да, многое в мире изменилось с тех пор, появились определенные сложности, хотя мы, напротив, ждали разрешения старых проблем. Но гром не грянул, мир почти не отреагировал на чудо, негативные последствия начались позже, вне связи с посвящением.

Рыжий уставился на Лизу, но казалось, что он видит нечто другое. Неспокойные алые анемоны поникли на ее кухонном столе.

– Лиза-Лиза-Лизавета, это все журналисты! Они раздувают истерику из традиционных заокеанских проблем! Жрать-то хочется и журналистам!

Речь звучала фальшиво, даже Даша подняла взор, повернула голову и с удивлением посмотрела на Рыжего, но тотчас ее глаза затянуло слезами, и Даша закрылась ладонями, легла лицом на колени, прямо на кошку. Та недовольно мяукнула и спрыгнула. Ирина поправила камеру, чуть повернула ее глазок: Дашу стало не видно, зато появилось изображение западной стены террасы с красивой лианой, цветущей нежными сиреневыми гроздьями.

– Лизонька, ну какие у нас, у человечества, проблемы? Неполадки с Интернетом? С передачей данных? Пусть у менеджеров и бухгалтеров голова болит. Решим рано или поздно. Что вы заладили о пропадающих словах? Язык им запирают, выдумали тоже! Практическая магия в действии! По моей внутренней связи мы всякий день здороваемся, не заметили? Без ущерба для слов и знаков, все сохраняется в нашем чате! А сколько подобных индивидуальных вариантов связи существует в мире и в Сети, не подумали? Считаете, что я один такой умный, я один создал отдельный канал связи?

Чем дольше Рыжий разжевывал тему, тем меньше ему верили, речь звучала казенно. Максим, переглянувшись с Рыжим, заключил:

– На сегодня все, свяжемся позже. Лиза, детка, пройдет день-другой, выспишься, отдохнешь и сама поймешь, что твои страхи о потугах на мировое господство некоего несостоявшегося актеришки из реалити-шоу – беспочвенны.

Но полиглоты заметили негласное соглашение двух Максимов: Максима, который снова Петрович, и Рыжего. Так всегда замечают, когда заговорщики переглядываются в тесно сбитой компании, самонадеянно полагая, что столковались «над» общим разговором.

Наутро молодая война дотянула свои побеги с камуфляжными цветками до Азии.

Наутро ряд государств провозгласил отказ от пользования Интернетом, даже внутренним, локальным, как будто это что-то решало. Продолжали гореть полицейские участки, падали изуродованные памятники, возмущенные и объятые временным безумием толпы громили магазины в знак неотчетливо оформленного протеста, грабя лавочки и попутно задевая дома в жилых кварталах. Но хуже были многочисленные организованные формирования протестующих, они вооружились и вполне могли выдерживать столкновения с армейскими подразделениями. Но и того войне показалось мало: несколько стран объединились в безумном усилии и объявили уже не межрасовую, а религиозную войну всем иноверцам. Агрессия обрела иной объем, иной масштаб. Загремели массовые взрывы на всех континентах. И уже непонятно было, кто против кого и за что воюет. Вчерашние соратники просыпа́лись лютыми врагами, даже армии раскалывались, ничего надежного или постоянного не оставалось.

Но в России ситуация казалась относительно спокойной, судя по новостям и даже почти обычной жизни за окнами. Въезд в крупные города ограничили, но не закрыли совсем. Заводы и предприятия работали, хотя охрану на входе усилили. Дети ходили в школу, рестораны принимали гостей, крупные торговые центры пытались выживать в условиях падения спроса на все.