Общее собрание по внутренней сети внезапно запросил Максим, который Петрович. Полиглоты с удивлением обнаружили, что Максим сбрил бороду, облачился в светлую рубашку-поло и даже сменил мятые безразмерные шорты на слаксы: не костюм тройка с галстуком, но внушительно по сравнению с предыдущим нарядом островитянина, типа Робинзона, третий год проживающего вне общества в сомнительном предвкушении появления Пятницы.

Максим начал с претензии к Лизе, чему удивилась даже Лиза. Признал, что «предчувствия ее не обманули», но ей следовало более внятно донести свои опасения и предположения, в том числе о «черном пророке», родившемся неподалеку от Башлангыча. Пусть предположения Лизы выглядели сомнительно, но рациональное – или иррациональное, что точнее отражает суть проблемы, – зерно в них было. Полиглоты опрометчиво упустили момент, лишь напугали жен друг друга и своих тоже.

– Моя Ася, например, – укорил Максим, – впала в невменяемое состояние от страха, и как из этого состояния ее выводить – непонятно.

Да еще чудовищное происшествие в лондонской школе для маленьких, где учился сын Максима и Аси: убийство детьми охранника. Полиция классифицировала эпизод как несчастный случай, но Ася другого мнения. Откуда эти неожиданные приступы агрессии по всему миру, даже среди детей? Что провоцирует агрессию?

Неожиданно Максима поддержал Гарик – Даша тоже не в себе, после того как посмотрела пару выпусков «Дверей настежь» с участием темного Глеба. С чего бы вдруг? Это что, гипноз с экрана? Такого не бывает! Но Лиза сама начала страшилку про Глеба, а он почти постоянно в кадре. Значит, Максим прав, есть в этом что-то! В этом «черном пророке». Но массовый гипноз невозможен, вы же шутите, да? Шутите?

Максим обидно перебил Гарика, пусть тот и вступился за него, попросил не теоретизировать, а рассказать об инциденте с пиротехникой в Красногорске. Откуда и узнал-то в своем Лондоне? Гарик сморщил лицо, словно собирался чихнуть, посмотрел за диван, покрутил плечами. Вскочил, прошелся вдоль дивана и обратно.

– Подначиваешь? Дело не в пиротехнике. Это было реальное нападение неизвестных старперов, бывших военных, судя по всему. Свадьба им не понравилась, видите ли! Женились мои соратники по Корпусу, Дашка ездила поздравлять. Кто конкретно напал, мы выясняем, раз уж полиции наплевать. Ясно, что это противники посвящения. Глеб ваш ни при чем, это наша дежурная война, мы разберемся. Но если и это связано с учащающимися случаями повсеместной агрессии? Вне Глеба?

– А прежде случались нападения на участников Корпуса? – навязчиво продолжал допытываться Максим. Но, похоже, настолько не принимал Гарика и его Корпус всерьез, что тотчас отвлекся: крохотная филиппинка с янтарной кожей принесла ему на блюде высокий бокал с напитком яростно-зеленого цвета.

Лиза знала не слишком много фактически полезного, больше полагаясь на интуицию. Но с интуицией и догадками друзья просили подождать, сначала – конкретное. Лиза знала – смотрела же иногда передачу после разговора с Лерой Беленькой, – что Глеба взяли в «штат», он полноправный, пусть безмолвный, участник шоу, в паре с Катей. А куда делся Владимир, брат Глеба, роковая любовь и предыдущий жребий Кати, – неизвестно. Друзей неожиданно заинтересовала эта игрушечная телешелуха, при том что возникали реальные проблемы: «американские горки» на бирже, вспышки национальных и религиозных конфликтов, а сейчас еще и необъяснимые искажения и исчезновения слов, знаков в Интернете, что угрожает любому бизнесу. В довесок чудовищные выплески немотивированной агрессии, засвидетельствованные уже в близком кругу.

Полиглоты тоже почувствовали нечто враждебное и опасное, а ведь смеялись над Лизой поначалу.

Сергей не верил в гипноз с экрана и сказочную инфернальность Глеба, но поделился шокирующим воспоминанием о митинге у метро «Василеостровская», о хрупких старушках, ковыляющих по лужам крови в советских еще ботиках, о мертвых молодых полицейских, впечатавшихся крепкими телами в брусчатку, так похожую на древнюю дореволюционную. О немоте журналистов всех мастей на эту тему. Эта немота не связана с пропажей слов в Сети? Или связана? Почему в новостях не обсуждают странный митинг старичков? Даже на независимых каналах.

Полиглоты попытались сосредоточиться на проблеме улетучивающихся знаков, убегающих слов и чисел, но – вот странность – вопросы формулировались легко, а догадки и хоть какие-нибудь, пусть плохонькие, теории – нет. Кроме сакраментального «да уж», им было нечего сказать, словно кто-то запирал не только слова, но и мысли.

Сергей потер лицо сомкнутыми ладонями, словно умывался, повздыхал и заговорил в противоречие ранее сказанному о массовых галлюцинациях. Мол, считается, что бывают, есть такое дело. Немного занудно перечислил классические примеры. О снятии осады Орлеана Жанной д’Арк, когда и французы, и удерживающие город англичане видели в небе войско Михаила Архангела со сверкающими, как невыносимый человеческому глазу огонь, яростными мечами. Это призрачное светлое небесное войско помогло Жанне победить, ибо сражалось на стороне французов. Напомнил об известном фокусе индийских факиров с закрепленным «в небесах» пеньковым канатом, по которому забирается мальчик-помощник и сам факир следом, а после оба они выскакивают из соседних кустов.

Рыжий засмеялся, переливаясь в кресле, и, вытянув крепкую руку, захлопнул дверь за спиной. Наверное, чтобы Ирина не услышала.

– В гипнотизеров надо верить! Доказательства в кармане не скомкаешь, в фикус, как плохой кофе, не сольешь. Одна моя подруга рассказывала, как ее отец в последний год существования СССР собрался в городе Гадяче сотоварищи выпить самогону. Без причины тогда пили только неправильные нехорошие люди. Потому товарищи отправились чинить забор соседке – эта заслуга служила им причиной, поводом и оправданием перед судом – скажем, верхнего пространства. Заранее они поставили трехлитровую банку самогона перед телевизором под Костеровского, популярного в тот год экстрасенса, заряжающего воду для жаждущих прямо с экрана. Вода заряжалась «под укрепление здоровья». Мужики правят деревянный забор на участке, соседка щедро лепит вареники и нарезает сало толстыми ломтями, телевизор пашет в пустой комнате: Костеровский заряжает банку. И что вы думаете? Самогон проскочил на ура. Но они не зарядили вторую трехлитровку! Вот! Здесь оно, доказательство! Со второй банки их тошнило, хотя самогон был той же перегонки. Незаряженная была потому что, банка эта вторая. А ведь закусывали: и сало, и молодая картошка в мундире, и огурчики малосольные с укропом, и арбуз. Про вареники упоминал?

Максим Петрович сухо заметил: если уж говорить о наведении массовых галлюцинаций, инфернальный Глеб должен бы обосноваться в Штатах, в городке гипнотизеров – для усиления воздействия коллективно. И оттуда попытаться править миром, а не сидеть, как лох и бездельник, пуча глаза с экрана, на шоу «подглядывания». Максим ревновал не к обаянию Рыжего, он ревновал к логике.

– Кстати! – некстати второй раз встрял Рыжий. – Банкиры-самоубийцы оставили странное завещание, все одиннадцать на одного и того же человека. В новостях как-то раз проскочило, но не раздувалось. Даже мои источники пересохли, не выпрыскивают имя наследника.

Гарик, послушав друзей, мгновенно поменял точку зрения, он всегда любил верить полиглотам, а Сергею особенно. Гарик тут же объяснил (себе в первую очередь), что Глебу прочие гипнотизеры не нужны, он «сам с усам», а нужно ему мировое господство, и для этого Глеб сидит в телешоу, гипнотизирует народ с экрана, запирает слова, рушит Интернет и мировую экономику. Гипнотизирует своих и чужих железных продюсеров. Потому «Двери настежь» закупили многие страны, потому у передачи эфирное время круглые сутки.

– Будет пугать-то, – вмешался Сергей, но неохотно, словно по обязанности. – Пошлость хорошо продается, это известный факт. Потому и передача пользуется спросом, реалити-шоу – тот же товар.

Гарик не согласился, продолжал настаивать на своем: это гипноз! Массовое оболванивание! Ясно, что швейцарские банкиры переписали свои триллионы на Глеба. И проблема решается, в общем-то, легко. Надо ликвидировать Глеба, и все будет хорошо.

Никто больше Гарику не возразил, никто, как водится, не принял его всерьез. Разве Рыжий усомнился в том, что самоубийцы завещали свое добро Глебу, но Гарик решительно возразил: Рыжий не может знать содержания завещаний, сам признался! А счета легко перенаправить куда угодно и анонимно, хотя сейчас из-за перебоев в Сети проблема с траншами.

– Счета, транши… Не совсем так, как ты себе представляешь, – туманно ответил Рыжий, но его перебила эсэмэска Ирины. Она не вышла в чат онлайн, но прислала сообщение, наверняка из комнаты, отделенной от Рыжего лишь притворенной дверью.

«Что, если все наше приключение: находки – священные предметы, посвящение, – было лишь для того, чтобы в итоге уничтожить слова, а не обрести общий язык?»

Гарик забегал по своей квартирке со стенами, перегруженными постерами – рекламой Корпуса, изображение не поспевало за ним, рассыпалось на квадратики, догоняя. Полиглоты заметили, что Даша таки присутствовала на переговорах, не то чтобы пряталась, но сидела за диваном так, что камера ее не сразу ухватывала.

Полиглоты уже привыкли к его пробежкам: Гарику требуется движение, когда нервничает или старается понять что-то, идущее вразрез с его представлениями.

– Да что же это? Как Ира может сомневаться? Ну ты-то, Рыжий, ты, Сергей, ну скажите ей, что она ошибается! Посвящение – это наше будущее! Да почти все уже посвящены!

– К чему тогда ваш Корпус? – буркнул Максим, но тихо, Гарик не услыхал.

– Лиза, ты скажи! – бормотал он быстро и невнятно.

Даша что-то ответила на это, но Гарик перебежал в другой угол, и Даша пропала из монитора.

Рыжий отвернулся, шагнул к двери, приоткрыл ее и помахал рукой: звал жену поучаствовать в разговоре, но та не шла, решила, что сообщения достаточно. Лениво потянулся, вроде бы только что у двери стоял, а оказался опять у стола, вплотную к камере. Немного виновато, как будто извиняясь за их, собеседников, непонятливость, расшифровал послание:

– Ирка считает, что без посвящения Глеб не смог бы развернуться так широко.

Кратко изложил гипотезу жены, мол, для гипноза необходимо владеть языком внушаемого или внушаемых. А Глеб до сей поры знал лишь свой макданский, с языками у него проблема.

– Это правда? Он же в принципе немой, – перебила Лиза.

Рыжий пожал плечами и продолжил, неявно укоряя Лизу, что Ирина сейчас излишне впечатлительна из-за беременности, вот и поверила в инфернальную природу Глеба, в то, что он гипнотизирует толпы, наводит массовые галлюцинации. И все это делает не ради денег или власти, мировое господство его не интересует. Глеб как «черный пророк» послан нам для уничтожения языка. Начал с отдельных слов и знаков, пока лишь в Интернете, но Ирина считает – это пролог для «пророка». А посвящение, дар языков, обретенный большей частью жителей земли, потребовалось лишь для того, чтобы эту возможность дать и безъязыкому Глебу.

– Это же неправда! – опять вмешался Гарик, и Рыжий еще раз пожал впечатляюще накачанными красивыми плечами, а Максим Петрович не слишком уверенно засмеялся:

– Поглядим! Хотелось бы также знать, кем нам послан Глеб? Ириша не скажет?

Полиглоты расстались ни с чем, словно собирались лишь посетовать и обменяться страхами. Не похоже на них, но так это и выглядело. Общая беседа завершилась, но почти сразу на экране вспыхнули три окошечка: вернулись Лиза, Рыжий и Максим.

– Это не протест против посвящения. – Лиза уперлась локтями в стол, утопив изящный треугольный подбородок в ладонях. Рыжий отметил, что она не стала соблюдать ритуал, не поставила их именные чашки в знак присутствия, пусть виртуального. Максим отметил другое: Сергей не вернулся в чат.

– Это нечто новое. – Максим нахмурился. – Вы же не думаете, что Глеб пытается уничтожить наших сторонников посвящения? Да не наших уже, чуть ли не большую часть населения. Зачем ему? И взаправду верите в гипноз с экрана?

– Думаю, Глеб высвобождает агрессию, заложенную в каждом человеке. В случаях, рассказанных Сергеем и Гариком, – это агрессия против посвящения. В случае сына Максима, Никитки, – агрессия против взрослых. Мы же не знаем о других случаях! Нет, не так! Все смотрят новости, отмечают некое общее бурление в большинстве стран, но как разобраться: мотивированы конфликты или алогичны? Чистая животная агрессия или спровоцирована ситуацией? Нет статистики и быть сейчас не может. О причинах остается догадываться, а это – большая погрешность! – Рыжий собрался, как кот перед прыжком.

– Банкиры туда же? – уточнил Максим. – Агрессия, направленная против индивидуума им самим, но с выгодой для наследника?

– Мы не знаем, кто наследник, – возразил Рыжий. – Мне кажется, вся эта история с гипнозом, с проявлениями агрессии – фокус, где требуется отвлечь внимание от правой руки иллюзиониста-престидижитатора. Не зря нынче Сергей вспоминал индийских факиров. Мультипликационный черный Глеб ни при чем, он бумажный цветок в левой руке фокусника. Боюсь, скоро все прояснится, и правда нам не понравится.

Максим, который опять стал Петровичем, стремительно вернув отчество вместе со слаксами и рубашкой-поло, завел шарманку о вертикали власти и невозможности сюрпризов, ссылаясь на свой опыт службы в городской администрации и близость к кругам той самой вертикали. «Круги вертикали» звучало и завораживающе, и внушительно. Максим Петрович сыпал сводками имен олигархов, а те отскакивали от возражений Рыжего, как нелущеные семечки от глухой чугунной ограды.

Лиза вышла из чата, не прощаясь. Ей пора кормить дочь ужином и укладывать ее спать. Даже для такой особенной девочки второй час ночи – это перебор.

Два Максима далеко не сразу заметили, что ведут всего лишь диалог. Не отдавая себе отчета, они старались для третьего безмолвного собеседника.

– Ничё так штанцы, веселенькие! – дружелюбно попрощался Рыжий.

– Ты же меня по пояс видишь! – удивился Максим Петрович, но экран уже погас.