Месть Алюминиевой Маски оборвалась с его внезапной смертью. Однажды, во время обхода, он вдруг схватился за горло, стал задыхаться, беспомощно закашлял, из всех частей тела брызнула кровь, и он, скорчившись, свалился на пол. Это происшествие оказалось для всех весьма неожиданным. Хотя лицо его было изуродовано, на здоровье он не жаловался, поэтому тюремщики увидели в этой смерти нечто загадочное. По указу начальника тюрьмы провели внутреннее расследование, но никаких доказательств убийства обнаружить не смогли. Дело закрыли, и кончину Алюминиевой Маски отнесли к категории «удивительное дело».

Беркшир, то есть Чхунхи, вернулась в свою камеру. За время ее отсутствия не стало сутенерши и арестантки по кличке Цианистый Калий – их повесили, остальных, кроме медсестры, перевезли в другие тюрьмы или освободили, а их место заняли новые заключенные. Среди них находилась очаровательная молодая женщина, сразу привлекавшая к себе внимание. Ее красота не померкла и за толстой решеткой, несмотря на синюю тюремную робу вместо платья и отсутствие косметики и украшений. Стройная фигурка, всегда грустный взгляд, обращенный сквозь решетку в синее небо, – она казалась столь прекрасной, что невольно заставляла всех, кто смотрел на нее, думать о высоком. Об этой красоте Кымбок однажды сказал, что Бог особенно постарался, когда создавал ее. Эту женщину звали Сурён.

Сурён сразу узнала в Чхунхи дочь Кымбока. Хотя виделись они только раз, необычная внешность толстухи сразу запомнилась ей. Но Чхунхи, уставшая душой и телом после темного карцера и долгих пыток, не обратила на нее никакого внимания.

Возникает вопрос: как Сурён, когда-то сбежавшая с Фармацевтом из Пхёндэ, попала в тюремную камеру к Чхунхи? Ответ кроется в истории некоего ростовщика, который пожелал стереть из всех документов свое прошлое и изменить биографию, но потерпел неудачу.

После побега Фармацевт официально женился на Сурён и обосновался в далеком от Пхёндэ городе. Там он не только подготовил семейное гнездышко, но и по соображениям развития бизнеса купил в хорошем месте участок земли и здание, которое собирался сдавать в аренду. Все это, конечно, он приобрел на деньги, украденные у Кымбока. Устроившись на новом месте, бывший торговец лекарствами начал осторожно давать в долг знакомым дельцам под высокий процент немалые суммы, вырученные от сдачи здания в аренду. Деньги приносили другие деньги, и скоро среди коммерсантов, имеющих дело в этом городе, было не сыскать тех, кто не обращался бы к нему за ссудой, поэтому состояние ростовщика увеличивалось очень быстро. Однако чистым путем такой капитал никогда не нажить. Случалось, кто-то брал деньги и не мог вернуть в срок или не хотел отдавать проценты. Тогда на помощь приходили крепкие парни с тяжелыми кулаками, а еще люди со смекалкой, умеющие быстро находить выход из различных ситуаций. Так под началом Фармацевта оказалось несколько человек. Всеми возможными способами он возвращал свои кровные с процентами, иногда даже отнимал у должников жилье и мебель и продавал их с аукциона. Накопления росли, он покупал другие здания, сдавал в аренду и полученные деньги опять пускал в оборот – давал в долг под высокий процент. Его состояние постоянно увеличивалось само собой, напоминая размножение амеб, и скоро в этом городе он прослыл богачом. Так уж устроены законы капитала.

Однако Фармацевт не принадлежал к числу тех богачей, которые довольствуются бездумным зарабатыванием и накапливанием денег. Несмотря на то, что у него имелось достаточно средств и жена блистала редкой красотой, его жизнь омрачало прошлое. Он стыдился того, что раньше торговал лекарствами, а Сурён – своим телом. Кымбок же никогда не скрывал, что, прибыв в портовый город, брался за любую грязную работу, даже какое-то время жил среди нищих и попрошаек, и при этом не только не стыдился, но даже как будто с гордостью заявлял о пережитых неурядицах. Фармацевт же относился к своему прошлому иначе, хотя рос в одном селении с Кымбоком. Вот этим он и отличался от него. И в далекий город, где никто его не знал, Фармацевт с Сурён приехал для того, чтобы скрыть свое происхождение и прежнее занятие.

Фармацевт не только стыдился прошлого и скрывал его, но даже начал творить другую историю своей жизни. Первым делом он составил книгу с описанием нового генеалогического дерева своего рода. Это делалось под строгим секретом. Чтобы составители родословной держали язык за зубами, он потратил намного больше денег, чем если бы заказал правдивую историю предков. В вымышленной версии его отец был патриотом, который пожертвовал всем своим имуществом, чтобы перебраться в чужую страну с единственной целью – участвовать в национально-освободительном движении против японцев, а его дед являлся самым выдающимся ученым своего времени и служил в кабинете министров, где занимал по очереди все три главные должности. Если копать глубже, то они оказывались родственниками правителя страны, а если еще дальше, то отпадала даже надобность в установлении факта родственных отношений его предков с царственными особами, поскольку они сами были королями. Из этого следовало, что Фармацевт – член королевской фамилии. Родословная эта была изложена настолько подробно, что не нашлось никого, кто засомневался бы в его принадлежности к короне.

Составив новую родословную, Фармацевт начал писать и новую биографию. По его выдумке, несмотря на принадлежность к королевскому роду, он представлял собой убежденного республиканца. В юности он учился на Западе, получил там должные знания, познакомился с новой цивилизацией, но затем осознал, что в этом мире, где правят военные, ему нечего делать, и поселился в тихой провинции, ожидая своего звездного часа. Стали даже поговаривать, будто к нему несколько раз приезжали из центрального аппарата страны с важными дипломатическими поручениями, но он категорически отказывался: заявлял, что никогда не будет сотрудничать с правительством, пока политическая власть принадлежит Генералу, который выдает себя за главу республиканского государства, а на самом деле ничем не отличается от деспота. Естественно, в обмане людей не последнюю роль сыграло его красноречие. Член королевской семьи, родившийся не в ту эпоху и скромно живущий среди народа, – вот за кого хотел выдать себя ростовщик, исподтишка сосавший кровь бедных предпринимателей.

На подделке сведений о себе Фармацевт не остановился. Чтобы придать биографии правдоподобности, он часто посещал кофейни в центре города, знакомился там с культурными людьми и старался сойтись с ними поближе. Но поскольку должного образования он не получил, то, даже будучи весьма красноречивым, с трудом держал себя на равных с деятелями культуры и искусства, как правило самолюбивыми и гордыми. Благодаря жизненному опыту и смекалке, приобретенным на суровом поле рыночной конкуренции, он понял, как войти в их круг. Просто следовало говорить как можно меньше. Это был самый эффективный способ скрыть свое невежество и показать, что обладаешь обширными знаниями, проницательным взглядом на культуру и искусство, ну и благородством. Создать такой имидж он сумел, научившись изображать глубокое понимание сути сказанного собеседником, в меру вежливую улыбку и, если надо, изрекать впечатляющий короткий комментарий по поводу услышанного. Усвоить эти приемы было довольно трудно, однако благодаря таланту оратора и умению подражать он вскоре стал беседовать с интеллигентными людьми без особых препятствий.

Фармацевт ходил от кофейни к кофейне, общался со множеством деятелей культуры и искусства. Он заключил, что каждое заведение привлекало разную аудиторию. Так, литераторы пили кофе в одном месте, художники – в другом, музыканты – в третьем, а критики – в четвертом. Такое разделение было вызвано желанием представителей одного вида деятельности общаться в своем тесном кругу. Фармацевт участвовал во всех разговорах, поднимая в одних кругах вопросы, которые подслушал в других. Эффект получался потрясающим. Например, он приходил в одну кофейню и бросал такие реплики:

«Формализм – это мощный вызов мимесису».

«Борхес однажды сказал про французское кино, что оно представляет собой поклонение скуке. А голливудское кино, как вы думаете, чему поклоняется?»

«В современной прозе наблюдается склонность к минимализму. Как вы думаете, не доказывает ли это, что мир становится все сложнее и сложнее?»

Чтобы люди удивились его прозорливости и признали своим, было достаточно произнести вот такие лаконичные фразы. Если кто-то из них начинал углубляться в тему, Фармацевт многозначительно и по-доброму улыбался и спешил увернуться от дискуссии с помощью следующих слов:

– Ну, как вам сказать… просто это мое скромное мнение.

И, сделав маленький глоток кофе, переключал внимание на другие темы:

– А вот позиция жюри, присудившего в этом году премию в области художественной литературы, по-моему, слишком консервативна, хотя, конечно, я признаю, что писатель этот превосходно излагает мысли…

Этого всегда хватало с головой. Стоило ему только бросить фразу, как другие тут же подхватывали ее и сами продолжали разговор. А он мог сидеть и с подходящей для любой ситуации улыбкой слушать умных людей. Таковы были законы дискуссии. Люди, считавшие себя интеллигенцией, как правило, не обнажали скрытые коварные мысли, потому что, с одной стороны, боялись раскрыть свои недостатки, а с другой – не хотели наживать врагов. Поэтому обсуждения неизменно отличались поверхностностью, и Фармацевт понимал это лучше всех.

Проблемы создавала Сурён. Она тоже вела себя как образованная женщина из состоятельной и знатной семьи, представители многих поколений которой занимали важные чиновничьи посты, но полностью избавиться от фривольности, свойственной девицам легкого поведения, не могла. К тому же Фармацевт всегда переживал из-за яркой красоты жены, которую редкий мужчина мог забыть, стоило ему увидеть ее хотя бы раз.

В конце концов произошло то, чего он так боялся. Однажды Сурён отправилась за покупками и попалась на глаза продавцу конфет, который торговал на рынках, переезжая из одной провинции в другую. Он не забыл красавицу, с которой несколько лет назад встретился в публичном доме в Пхёндэ. Конечно, никто не был в силах забыть образ Сурён, красотой своей освещавшей все вокруг, но продавец конфет особенно хорошо запомнил эту проститутку, потому что именно он устроил скандал в ту ночь, когда она убежала от жестокого сутенера и нашла спасение у Кымбока. Прошло немало лет, однако время сделало эту женщину еще обольстительнее, и многие мужчины не могли отвести от нее восторженных взглядов. Торгаш подошел к Сурён и быстро приобнял ее за талию.

– Вот ты и попалась! Никак не мог найти тебя, все думал, куда ты пропала? А ты, оказывается, вот как далеко забралась! Давай забудем о том, что было в тот день, и пойдем куда-нибудь, повеселимся. Только не вздумай содрать лишнего с постоянного клиента!

Сурён узнала его и испугалась до смерти.

– Вы с ума сошли? Надо знать, как вести себя с незнакомой дамой! Что вы себе позволяете? – строгим тоном закричала она.

Оставив в растерянности недоумевающего продавца конфет, Сурён на дрожащих ногах поспешила прочь и все боялась, что вот-вот упадет. Вернувшись домой, она выпалила все Фармацевту, и от этой новости он, предчувствуя близкое несчастье, потерял аппетит, да так, что кусок застревал в горле. Волновался он не зря. Вскоре тот самый продавец конфет пришел к нему тайком. Несколько дней он расспрашивал местных и узнал, что Сурён и Фармацевт скрывают свои настоящие имена и благополучно живут в этом городе, выдавая себя за уважаемых людей.

– Жизнь складывается так, что кому-то приходится заниматься не тем, чем хочется. Я вот продаю на базарах сладкие тянучки. Ну а кто-то может продавать лекарства или свое тело, если приспичит… Я прав? Конечно, для меня все профессии равны, нет плохих и хороших. Но, кажется, большинство людей на этом свете так не думают, – закурив, сказал продавец конфет бывшему торговцу лекарствами.

Фармацевт пристально смотрел на мужчину, пока тот ходил вокруг да около, и наконец спросил:

– Что конкретно вы хотите мне сказать?

– Даже не знаю. Просто мне в голову пришла интересная мысль… А она, в общем-то, о том, что мне известен факт, из-за которого кто-то может попасть в очень неприятную ситуацию.

– Сколько вы хотите? – Фармацевт перешел к сути дела.

– Ну, не знаю… Это зависит от того, как сильно вы, господин директор, желаете все сохранить в тайне.

– Хватит юлить! Говорите, сколько вам надо!

– Ну, если вы так, то скажу. Я всю жизнь только и делал, что шастал по деревенским базарам… От этого у меня и шея уже болит, и колени истерлись… Теперь мне хотелось бы устроиться где-нибудь в тихой деревеньке, открыть там оптовый магазин и продавать сладости, но, видите ли, денег мне скопить не удалось, а без них такое дельце никак не провернуть.

Фармацевт дал продавцу конфет деньги на открытие оптового магазина. Сумма была внушительная, но ничего другого не оставалось. Взамен он поставил условие: тот должен уехать как можно дальше от города и впредь никогда здесь не появляться. Не ожидавший получить такое богатство, вымогатель расплылся в радостной улыбке, несколько раз повторил, что обязательно выполнит все условия, схватил деньги и покинул город. Однако жадность людей не знает предела. Не прошло и нескольких месяцев, как он вернулся.

– Это очень странно. Я и вправду стараюсь забыть то, что знаю, но чем больше стараюсь, тем чаще это самое и вспоминается. Мне очень трудно хранить тайну, и порой кажется, что лучше облегчить душу, открыть всем правду. Пусть даже придется вернуть полученные от вас деньги.

Фармацевту снова пришлось раскошелиться, но в следующий раз пройдоха потребовал больше.

– Вы не представляете, как мне тяжело! Кажется, я умру от этой ноши раньше отмеренного мне небом времени.

Впрочем, Фармацевта слабаком назвать было нельзя, и взять его на крючок оказалось не так-то просто. Он понял, что шантажист ни за что не успокоится, пока не вытянет из него все деньги. Поэтому оставался единственный выход – навсегда закрыть рот ненасытной твари. Фармацевту не хотелось рисковать положением в этом городе, которого он достиг с большим трудом, но ничего другого он придумать не мог. Этой же ночью перед сном он осторожно поделился своими соображениями с Сурён, и она, вдоволь настрадавшись от шантажиста, без колебаний поддержала мужа.

Когда через несколько дней торговец в очередной раз явился в дом вымогать деньги, он обнаружил только Сурён, сидевшую на крытой террасе за вышиванием. Она уверила его, что господин вышел ненадолго по срочному делу, и, поставив перед гостем низкий столик с выпивкой и закусками, предложила ему промочить горло. Поддавшись чарам обворожительной Сурён, тот потерял контроль над собой и пил чашечку за чашечкой из рук красавицы, подливавшей ему вино. Вскоре он растянулся на полу. Тут же из-за ширмы появился Фармацевт. Супруги крепко связали мертвецки пьяного продавца конфет и отволокли на задний двор дома. Там уже была выкопана яма, в которой и схоронили заживо шантажиста. Казалось, теперь все тайны вместе с ним навсегда зарыты в землю.

После этого убийства прошло два года.

Однако возникла новая проблема, и снова из-за Сурён. Минуло время, когда отношения супругов были гармоничными. С годами потерявший привлекательность муж опостылел Сурён. Вскоре она влюбилась в другого. Таковы законы скуки. Ее новый избранник оказался поэтом, с которым Фармацевт познакомился в кофейне. Он не успел еще стать известным в литературных кругах страны, но местные знатоки признавали ритм его стихов весьма достойным. Этот человек пленил сердце Сурён глубокими грустными глазами, мягкими длинными волосами и сладким голосом. Тайком от мужа она предавалась с ним страсти, ни днем ни ночью не желая расставаться с любимым. Но однажды, полностью доверившись ему, она выложила все свои тайны. Таковы законы любви. Поэт испытал сильнейший удар. Мало того что любимая женщина в прошлом была проституткой, так еще оказалось, что она страшная преступница и в сговоре с мужем убила человека. Поэт обладал слишком чувствительной натурой, чтобы хранить в себе такую ужасную тайну.

К тому времени и у Фармацевта случилась неприятность. Он совершил большую ошибку, развязав дискуссию в группе критиков. В суете перепутав собеседников, он слово в слово выдал им мнение, недавно услышанное от них же. Критики, крайне чувствительные к понятиям «свой» и «чужой», и без того с некоторых пор стали замечать неладное в его словах и действиях. Кто-то из них прямо ему заявил:

– Извините, но именно это и сказал господин Чхве на прошлой неделе.

Фармацевт понял, какую большую ошибку совершил. Он растерялся и от смущения стал нести околесицу:

– Ха-ха-ха! Да, так оно и есть! Я хотел сказать, мои слова – это мнение господина Чхве, а мое мнение – слова господина Чхве. Наши взгляды полностью совпадают, и получается, что мы с ним единомышленники! Кстати, на недавнем концерте, так сказать, ничего нового не представили, не правда ли?

Фармацевт, по обыкновению, попытался перевести разговор в другое русло, но в этот раз не нашлось никого, кто захотел бы его поддержать. Все смотрели холодно. Повисла напряженная тишина. Хотя физической силы никто не применял, они, как тибетские волки, изгоняющие чужака, случайно затесавшегося в их стадо, ледяным молчанием сурово указывали, где его место. Таковы были законы интеллигенции. Фармацевт понял, что все кончено и пришло время покидать этот город. Бессильно опустив плечи, он поднялся, оглядел сидящих и упрекнул их на прощание:

– Послушайте, вы! Как насчет того, чтобы прекратить судить других и самим подняться на ринг, а?

Когда Фармацевт вернулся домой, его уже ждали сыщики. И он с большим опозданием понял, что ни с кем на свете нельзя делиться тайной, ведь она на то и тайна, что хранить ее нужно при себе. Он не сопротивлялся и признался в содеянном. Полиция откопала на заднем дворе дома почти истлевшее тело продавца конфет. Арестовали и Сурён, обвинив в преступном сговоре с мужем. Вот так эта женщина оказалась в тюремной камере, где отбывала свой срок Чхунхи.

Фармацевта, выдававшего себя за члена королевской семьи, через некоторое время повесили. А казнь Сурён, чью редкую красоту заметил начальник тюрьмы, отложили. Он поместил Сурён в специальную камеру рядом со своим кабинетом и часто наведывался к ней удовлетворить свою похоть. Он заходил туда как в туалет, когда хотел справить нужду. Однако перед выходом на пенсию, боясь разоблачения своих низменных привычек, поспешил отправить Сурён, которая долгое время служила ему чем-то вроде писсуара, на казнь. Вот так на виселице закончилась полная тревог и волнений жизнь этой парочки – Фармацевта и проститутки.