Женский изолятор отделял от мужского лишь один забор. В отличие от надсмотрщиков женской части тюрьмы, позволявших себе вдоволь любоваться голыми арестантками и, если нужно, в любое время выбирать понравившуюся и развлекаться с нею, их коллеги, охранявшие мужской изолятор, где сидели грубые самцы, страдали от унылой атмосферы и, чтобы как-то разогнать скуку, придумали для себя редкую забаву: каждый субботний вечер они устраивали турнир по боям без правил.

Для этого на складе рядом со спортивной площадкой отвели специальное место – своеобразный ринг, где собирались после ужина. Участниками турнира, естественно, были заключенные, самые сильные и свирепые. У каждого из так называемых бойцов имелся свой хозяин – тюремщик, выбравший и подготовивший данного «спортсмена». К этому заключенному сразу начинали относиться по-особому. Его избавляли от всех работ и кормили качественной едой – не той, что получают все остальные. Кое-кто из хозяев пичкал своего подопечного дорогими тонизирующими средствами или конскими возбудителями для увеличения физической силы и стимулирования воли к победе.

Причина столь усердной подготовки заключалась в крупных ставках на бойцов. Ставки делали тюремщики не только мужского, но и женского изолятора, и сумма в банке набиралась поистине внушительная. Кому удавалось взрастить бойца-победителя, тот сразу мог заполучить целое состояние – жалованье за несколько лет работы, поэтому каждый раз, когда среди новоиспеченных арестантов обнаруживался достойный кандидат, тюремщики яростно оспаривали право стать хозяином будущего бойца.

Единственным правилом турниров установили отсутствие правил и неограниченное время состязания. Нельзя было только использовать оружие, все остальное разрешалось, и не имело значения, какими способами добывалась победа. Бойцы могли перегрызть сопернику шею, проткнуть пальцами глаза, сломать руку или просто задушить. Чем горячее и яростнее проходили бои, тем сильнее возбуждались зрители. На каждом поединке лилась кровь, ломались кости и отрывались куски плоти. На этой бойне многие теряли жизнь или становились калеками. Несмотря на это, заключенных, желающих оказаться избранными для сражения насмерть, было предостаточно: в случае победы их ожидали награды, о которых другие узники не могли даже мечтать. До следующего поединка победители могли питаться, как на свободе, – им доставляли вкусную домашнюю еду, – в любое время они спали и курили вволю в камере, но самой желанной из всех наград была молодая и красивая арестантка.

Перед началом турнира тюремщик подводил своего бойца к забору, разделявшему тюрьму на мужскую и женскую части, и показывал ему узниц, прогуливающихся по спортивной площадке. Заключенный, уже несколько лет не касавшийся и тени женщин, возбужденный их запахом, который доносил ветер, с шумом выдыхал. Тюремщик провоцировал своего бойца и советовал ему выбрать даму по душе. И большинство мужчин готовы были рискнуть своей жизнью ради того, чтобы хоть раз заключить в объятия молодую женщину, и в них поднимался боевой дух… Вот так обычно все происходило.

Состязания были незаконными и бесчеловечными, но никто не вмешивался в эту азартную игру, организованную тюремщиками. Начальник тюрьмы знал о боях, но для поощрения охранников закрывал на них глаза. Таким образом, если не намечались особые мероприятия, то каждую субботу открывался турнир смерти и безумия.

В тот день, когда Чхунхи столкнула с дороги большой валун и остановила грузовик, на месте работ находился тюремщик по кличке Божья Коровка. Это прозвище он получил из-за больших родинок на лице и тщедушного тельца. Невзрачная внешность и отвратительное впечатление, которое он производил на всех, омрачили его детство, и после переходного возраста – периода, наполненного ненавистью и смутой, – он превратился в холодного и бездушного, как сухой лед, мужика. Обладатель слабого, пассивного характера, он, маскируясь, как божья коровка, не хотел привлекать к себе внимания окружающих. Потому тихо выполнял свою работу, ничем не выделяясь среди других тюремщиков, однако в нем скрывались неистовая жажда беспредельной власти и тяга к наслаждению чужими страданиями.

Божья Коровка вел себя неприметно и казался вполне безобидным, но после случая в столовой, когда он безжалостно избил поднявшую скандал арестантку, бывшую карманницу, заключенные раскусили его жестокую натуру. У этой воровки были выбиты все зубы, кроме двух, сломаны нос и челюсть, и она после страшных мучений от болевых приступов в местах повреждения нервов не вынесла страданий и через три дня покончила с собой – повесилась на тюремной решетке. Как обычно бывает в тюрьме в случае избиения заключенных, этот инцидент остался незамеченным, и охранники по-прежнему ощущали свою безнаказанность. Божья Коровка признавался своему близкому товарищу-тюремщику:

– Мне нравится, когда меня боятся. Складывается впечатление, что я – важная персона.

Когда Божья Коровка увидел, какой удивительной силой обладает Чхунхи, у него в голове возникла идея: организовать участие Чхунхи в боях без правил. Охранники мужского изолятора, хотя и завидовали сослуживцам, промышлявшим на женской половине тюрьмы, относились к ним с едва заметным пренебрежением, считали их кобелями, подтирающими низ потаскухам. Божья Коровка хотел показать этим зазнайкам, что они тоже чего-то стоят. За обедом, когда собрались все надсмотрщики, он объявил, что собирается привести на бой арестантку. Тюремщики мужского изолятора посмотрели на него как на умалишенного и внезапно дружно загоготали. Они подтрунивали над ним, спрашивали, не рехнулся ли он, слишком долго принюхиваясь к тому, что у женщин между ног. Но он хладнокровно отвечал:

– Смейтесь, если хотите, смейтесь сколько угодно! Но чтобы проверить, правда ли я сошел с ума, вам придется поставить на это деньги.

Новость об участии Чхунхи в боях без правил моментально разнеслась по всей тюрьме. Даже бывшая сутенерша воодушевилась, сжала кулаки и радостно напутствовала:

– Хорошо! Иди, укуси мужика за болт. Покажи им, кто здесь главный.

Однако медсестра, угрожавшая Чхунхи смертью, отреагировала иначе:

– Тебе лучше подохнуть в драке с мужиком, а не то, если вернешься живой, все равно умрешь от моих рук. А это намного мучительнее.

Чхунхи встретила субботу, не понимая, что ее ожидает опасный бой без правил. Утром Божья Коровка тихо вывел Чхунхи в туалет и предупредил:

– Я поставил все свои деньги, накопленные за время, пока чистил ваши дырки. Если проиграешь, я потеряю все, что нажил, и ты умрешь. Я лично тебя прибью. Мы оба этого не хотим. Поэтому ты должна победить во что бы то ни стало, поняла?

Конечно, Чхунхи не поняла. Божью Коровку беспокоила умственная недоразвитость Чхунхи, поэтому он решил обучить ее жестокому приему:

– Слушай и запоминай, Беркшир. У тебя башка глупая, и ты медлительная, как слон, но сила в тебе мощная, в ней ты никому не уступаешь. Если сможешь хоть раз захватить соперника, то одним ударом уложишь его. Поэтому, как только выпадет такой шанс, покончи с ним немедля.

И он показал Чхунхи то, что усвоил маленьким и щуплым в драке с более крупными соперниками.

– Смотри на меня внимательно. Когда захватишь врага, наклони его голову и ударь кулаком в висок. Тогда он, каким бы здоровяком ни был, на короткое время потеряет контроль над ситуацией. И пока он не пришел в себя, хватай его за голову и без жалости кусай за лицо. Каждый ведь дорожит своей мордой. Пусть даже он придет в себя, но, когда поймет, что остался без носа, будет в шоке, обмякнет и потеряет боевой дух. Ты понимаешь, о чем я, Беркшир?

Божья Коровка со всей серьезностью продемонстрировал каждое движение. И тут вдруг Чхунхи по непонятной причине кивнула и улыбнулась, словно говоря: «Я все поняла». Божья Коровка с довольным видом похлопал Чхунхи по плечу:

– Хорошо, Беркшир. Уверен, ты заработаешь мне кучу денег. Если сделаешь все как надо, я помогу тебе приятно провести время с мужиками. Будешь с ними до тех пор, пока твоя дырка не устанет.

Посмотреть на этот поединок пришли все, кто мог. Услышав, что впервые будут драться мужчина и женщина, тюремщики собрались на складе даже раньше назначенного времени. В ставках участвовали сотни людей, и размер банка составил неимоверную сумму. Кроме нескольких охранников, видевших, как Чхунхи остановила грузовик, все поставили на мужчину, поэтому в случае победы «спортсмена» Божьей Коровки он, счастливчик, непременно должен был заработать большие деньги. Большинство зрителей, уверенные в преимуществе мужской силы, не ожидали сюрпризов на этом поединке, но атмосфера на складе накалилась еще до начала состязания, потому что соперником Чхунхи был сам Лепщик, чудовищный серийный убийца.

В свое время он держал мир в страхе, а кличку Лепщик получил за необычный ритуал: убив жертву, он укладывал тело в стенную нишу и облицовывал поверхность бетоном. После поимки преступника полиция сломала стену в его доме и обнаружила там двадцать пять трупов, в том числе женщин и детей. При транспортировке даже на малые расстояния этого убийцу, постоянно жаждавшего крови, по причине крепкого телосложения и страшной медвежьей силы обычно связывали толстой цепью, а рот затыкали кляпом. На месте поединка он появился под охраной вооруженного тюремщика, и публика встретила его восторженным ревом. За всю историю турнира этот убийца, каждый раз демонстрируя безграничную жестокость, ни разу не разочаровал зрителей. В конце концов не осталось никого, кто согласился бы сразиться с Лепщиком, и уже несколько месяцев он не появлялся на ринге. А вот Божья Коровка не испугался и выбрал его в качестве соперника Чхунхи. Естественно, зрители ожидали, что поединок закончится чистой победой Лепщика, и как садисты возбужденно предвкушали сцены насилия над узницей. В их воображении одна за другой возникали жестокие и эротические образы.

Наконец вместе с Божьей Коровкой появилась и Чхунхи, первая женщина из заключенных, участвующая в боях без правил. Зрителей сильно разочаровала ее внешность, они рисовали себе более женственный образ, но некоторые при виде ее могучего тела восхищенно загалдели в надежде получить то, за чем пришли, – интересное зрелище. Соперники сели на стулья с противоположных сторон ринга и посмотрели друг на друга. И только тогда Лепщик понял, что будет драться с женщиной.

– Твою мать! Мне что, драться с этой сукой? Или надо просто трахнуть ее? – выразил он крайнее недовольство своему хозяину.

Публика разразилась хохотом. Не смеялись только Чхунхи и Божья Коровка.

– Посмотри внимательно на его нос, Беркшир. Запомни: тебе надо откусить этот нос, – прошептал он ей на ухо.

Раздался сигнал к началу боя.

– Ладно, сначала я ее укокошу. А трахнуть и потом успею, – зарычал Лепщик и бросился к Чхунхи, как медведь, увидевший лосося.

Чхунхи стояла в растерянности перед внезапно появившейся толпой мужчин. А Лепщик с диким ревом подскочил и зверем напал на Чхунхи. Она упала навзничь. Лепщик взгромоздился на нее, размахнулся и направил в лицо кулак, твердый, как камень. Сила была вложена настолько страшная, что от удара ее череп мог бы легко расколоться. Чхунхи еле успела отвернуть голову. Кулак Лепщика пробил дыру в бетонном полу. В смятении Чхунхи пыталась понять, почему на нее нападают. Чудовищные глаза мужчины, полные ненависти, внушали страх. А Лепщик, досадуя на себя за промах, снова замахнулся кулаком. Чхунхи инстинктивно схватила его за руку. Лепщик попытался высвободиться, но не смог даже пальцами пошевелить. Не отпуская его руку, Чхунхи поднялась. Зрители ахнули, пораженные невероятной силой женщины. Но вдруг обнаружилась проблема: Чхунхи ни разу ни с кем не дралась и, хотя держала Лепщика под контролем, не знала, что с ним делать дальше. Серийный убийца покраснел, как помидор, и из последних сил вырывал руку, а Чхунхи, испугавшись еще больше, сжала ее сильнее. Это было единственное, что она могла сейчас делать. Божья Коровка, стоявший в стороне, громко кричал: «Кусай скорее! Кусай!», и все вокруг тоже орали, воодушевляя бойцов. Однако насмерть перепуганная Чхунхи ничего не слышала. Изо всех сил стиснув руку Лепщика, она крикнула про себя: «Пожалуйста, прекратите! Я очень боюсь! Я больше не могу!»

В этот момент предплечье Лепщика, удерживаемое в железных тисках Чхунхи, треснуло, как сухая ветка дерева. Сломанная кость пробила мышцы, брызнула кровь, раздался вопль от невыносимой боли. Тюремщики, потрясенные неимоверной силой Чхунхи, кричали и свистели, а она, увидев кровь, в диком ужасе отпрянула, выпустила руку Лепщика, отвернулась и бросилась вон со склада. На выходе охранники пытались остановить ее, но она оттолкнула их и побежала дальше.

– Беркшир! Беркшир! – громко кричал Божья Коровка, но она мчалась вперед.

Чхунхи выбежала в темноту. Сердце готово было выскочить из груди. Сзади доносились громкие голоса. Ее душу охватила паника и жуткий страх. Страх от грубых мужских выкриков. Вспомнилось и перекошенное злобой лицо Лепщика. Она побежала быстрее. Но это был не кирпичный завод, как она думала. Она не понимала, почему оказалась в этом отвратительном незнакомом месте. Ей хотелось убежать отсюда далеко-далеко. Ноги наткнулись на камень, и она упала. Поднявшись, увидела высокий забор, который стоял на пути. Огромный забор из красного кирпича тянулся бесконечно и в одну, и в другую сторону. Наконец она осознала, что находится в заточении. Медленно подошла к забору и дотронулась до кирпича.

Пальцы Чхунхи коснулись обожженной глины, и сработало ее тонкое осязание: она узнала его. Это был один из тех кирпичей, что они с Муном изготавливали на заводе. Пусть он изменился за долгое время от дождя и ветра, и знакомые признаки едва прощупывались, но это точно был кирпич, вышедший из печи в Намбаране. Она вспомнила лицо Муна и пейзаж рядом с заводскими воротами. Перед глазами возникли образы Кымбока, Джамбо и сестер-близнецов. Поглаживая кирпич, она осознала, что это время исчезло и никогда уже не вернется. От безмерного чувства потери и тоски защемило сердце, из глаз потекли слезы. Впервые с того дня, как она оказалась в тюрьме.

Вдруг она увидела мелколепестник, цветущий под забором. Эти белые цветы большими семьями росли не только вокруг кирпичного завода, но и вдоль железной дороги, по которой она приехала в Пхёндэ за руку с Кымбоком. Обрадованная, Чхунхи протянула к цветам руку. В этот миг вокруг стало светло как днем: с наблюдательной вышки прямо на нее упал луч прожектора.