Как только выпал снег и резко похолодало, замерзла речка. Наконец-то в печах погас огонь, и завод, работавший без перерыва с весны до зимы, притих. Для всех живых существ на Земле наступило время долгого затишья. Получив зарплату за весь период работы, мастера по изготовлению кирпича один за другим уехали на родину. Довольные, в хорошем настроении, они садились на ночной поезд с надеждой вернуться на завод весной. Осталось только несколько человек – тех, у кого родина имелась, да нельзя было туда уехать, и тех, кто мог поехать в родные края, но там их никто не ждал, – вынужденных коротать длинные зимние вечера за игрой в карты. И Кымбок с Муном тоже отправились в Пхёндэ отдыхать. Однако, наверное, кто-то из небожителей позавидовал их небывалому успеху: в Пхёндэ произошел несчастный случай. А начался он с рокового предчувствия, не дававшего покоя сестрам-близнецам с того времени, как торговец рыбой впервые появился в поселке, того самого предчувствия, что заставило Чхунхи и Джамбо тащить за канат его грузовик к обрыву.

В тот день торговец, посадив в машину пассажиров, проехал по горной дороге и уже возвращался в Пхёндэ. Недавно выпавший снег, не успев растаять, еще лежал на всем пути. Миновав рынок, грузовик мчался к железнодорожной станции. И вдруг торговцу бросилась в глаза откуда ни возьмись появившаяся старуха. Вся седая, с клюкой, она как раз собралась перейти дорогу. Торговец тут же стал громко сигналить, но она, глядя под ноги, будто ничего не слышала и продолжала потихоньку двигаться вперед. Он в страхе затормозил, но на скользкой дороге машину понесло на обочину. Пассажиры закричали и повалились в одну сторону.

К великому сожалению, в это время Джамбо с Чхунхи на спине как раз проходил мимо рынка. Увидев слона, торговец изо всех сил, до боли в ногах, нажал на педаль тормоза, но грузовик пошел юзом и не остановился. В результате автомобиль № 1 «Транспортной компании „Пхёндэ“» на скорости врезался в бок Джамбо. Слон рухнул на месте, а сидевшая верхом на нем Чхунхи подлетела в воздух. Все это произошло за несколько секунд.

Когда торговец, от потрясения потерявший сознание, открыл глаза, то увидел стоящую посреди дороги старуху. То ли до нее только сейчас дошло, что случилось, но она повернула голову в сторону машины. Торговец впервые увидел ее уродливое лицо. Сидящие глубоко среди морщин крысиные глазки, нос картошкой, ввалившиеся щеки, беззубый рот, клочья редких волос… Да! Это была та самая старая дева, точнее, старуха, державшая столовую. Кому, если не ей, могло принадлежать такое уродливое лицо?

Встретившись глазами с торговцем, она дернула впавшими щеками и язвительно засмеялась. Улыбка ее наводила ужас. Торговец выскочил из машины и бросился к слону, но Джамбо уже перестал дышать. Из длинного, как шланг, хобота непрерывно текла кровь, окрашивая в яркий цвет покрытую снегом дорогу. Тут же собралась толпа. Грузовик был смят спереди, из-под капота шел дым, и среди пассажиров оказалось несколько пострадавших. Куда-то исчезла Чхунхи, никто ее не видел. Так случилось первое в Пхёндэ дорожно-транспортное происшествие. Как следует поступать в такой ситуации, никто не знал; кто-то говорил одно, кто-то советовал другое, и шум только усиливался. В этой сутолоке торговец попытался найти только что увиденную на дороге старуху, но ее и след простыл.

Чхунхи обнаружили после того, как на место происшествия примчались перепуганные близняшки и Кымбок. Сестры с громкими рыданиями бросились к слону и одновременно потеряли сознание, затем очнулись и, словно впервые увидели мертвого Джамбо, заплакали навзрыд и снова потеряли сознание, и так повторилось несколько раз. В это время кто-то заметил Чхунхи на дзелькве, растущей у рынка. Наверное, она улетела так высоко в момент столкновения и неизвестно, как скоро пришла в себя, но, когда ее нашли, она сидела на дереве и внимательно смотрела на мертвого слона, толпу вокруг него и рыдающих на коленях перед Джамбо сестер-близнецов. Кажется, девочка не получила ни царапин, ни ушибов. Как Чхунхи осталась целой и невредимой, испытав сильнейший удар, от которого повалился даже слон? Скоро это прояснилось.

Кымбок и Мун повели Чхунхи в клинику. «С виду с ней все в порядке, но именно это и подозрительно. Надо скорее показать ее врачу», – говорили люди, и Кымбок послушалась совета. В то время и в Пхёндэ уже появились клиники, оснащенные современным оборудованием. Доктор в белоснежном халате тщательно проверил состояние Чхунхи, нет ли у нее повреждений, и решил сделать рентген. Девочка разделась, встала перед большим прибором, и ее просветили несколько раз. Вскоре появился доктор со снимками. Он долго рассматривал их, мотая головой с недоумевающим видом.

– Ну так что, – не выдержал Мун, – перестаньте молча мотать головой и скажите уже: с ребенком что-то не так?

– Даже не знаю, что и сказать, – ответил доктор, продолжая мотать головой. – Конечно, можно назвать это отклонением, но, с другой стороны, может быть, это даже и хорошо…

– Что это вы такое говорите? Как вас понимать? – вмешалась Кымбок. – Как это: и отклонение, и хорошо?

Врач вытянул вперед руку со снимками и спросил:

– Вы слышали когда-нибудь о строении конечности из единой кости?

– Конечно слышали. Говорят, так устроена передняя лапа тигра… – ответил Мун.

– Да. И если попадешь под эту лапу, то шансов выжить нет. У девочки как раз такое строение предплечья. У обычных людей от локтя до запястья две кости, а у вашего ребенка – одна.

Доктор показал на снимки:

– Смотрите, видна только одна кость. Благодаря этому девочка и осталась невредимой, несмотря на удар.

Слушая это объяснение, Кымбок вспомнила лицо Кокчона. В этот миг она еще раз убедилась, что Чхунхи многое унаследовала от своего отца.

– Ну а от этого у нее возникнут какие-то проблемы? – рискнул Мун.

– Не знаю. Вы не собираетесь учить ребенка играть на пианино или печатать на машинке?

– Ни пианино, ни печатные машинки нас не интересуют. Она пойдет по нашим стопам и будет обжигать кирпичи, – решительно заявила Кымбок, и Мун с удивлением посмотрел на нее.

То ли она действительно хотела вырастить из Чхунхи мастера по изготовлению кирпича, то ли просто ответила на вопрос врача, не подумав, – неизвестно. Но этими невзначай брошенными словами Кымбок за несколько секунд определила будущее Чхунхи.

– Ну что же, тогда, я думаю, особых проблем не будет, – сказал врач, пожав плечами.

На этом прием закончился.

В тот день рентгеновские лучи, просветившие тело Чхунхи, неожиданно произвели сильное впечатление на Кымбок. Она ничего не понимала в природе этих лучей, но сама возможность заглянуть внутрь человека показалась ей настолько удивительной, что она попросила врача просветить этими лучами и ее. Мун с насмешкой спросил, что она собирается делать с этой малоприятной фотографией, на которой только одни кости и видны, но унять настоятельно желавшую облучиться Кымбок не смог. Она разделась без тени страха, даже шаровары сняла и встала перед большим аппаратом.

Скоро ей принесли несколько снимков с изображением отдельных частей тела, и она начала так внимательно их рассматривать, точно перед ней была редкая карта сокровищ. Прекрасные волосы и пышная задница, горячий взгляд и розовые щеки – исчезло все, остались белеть только мрачные кости, похожие на голые ветки мертвого дерева. Кымбок принесла снимки домой и несколько дней, как зачарованная, исследовала их под лампой. Наконец она закивала головой, словно постигла какую-то важную истину, и изрекла:

– Вот, оказывается, почему говорят, что все на свете суета. От тела только и остается что белые кости.

Благодаря этим рентгеновским снимкам она словно увидела себя после смерти, увидела, во что превратится ее тело. С того дня у Кымбок появилась привычка повторять, что ее тело сгниет после смерти. Вскоре она уже с легкостью отдавалась любому понравившемуся мужчине, и такое поведение, вполне возможно, было продиктовано желанием женщины, не понаслышке знакомой со смертью, избавиться от страха перед этой старухой с косой, от страха перед концом существования своего тела, которому суждено исчезнуть.

Со смертью любимого Джамбо, которого сестры-близнецы с детства воспринимали как члена семьи, их охватила ни с чем не сравнимая печаль. Они не открывали кофейню, отказывались есть и только плакали, сидя в комнате. Кымбок несколько дней не отходила от них, пытаясь утешить, но ничего не добилась. Сестры негодовали, обвиняя Кымбок в том, что Джамбо погиб из-за нее, так как это она заставляла его два раза в день обходить поселок ради рекламы кофейни, а с отвратительным палачом, убившим слона, вообще не желали находиться под одной крышей, из-за чего торговцу пришлось снять угол в соседнем доме. А когда через несколько дней кофейня снова заработала, прежняя веселость и жизнерадостность близняшек испарилась. Они сидели у окна и смахивали беспрестанно катившиеся слезы, глядя на рыночную площадку, мимо которой совсем недавно медленно и степенно проходил Джамбо. Дела в кофейне, разумеется, шли из рук вон плохо. И тут у Кымбок возник блестящий план, и был он таким же необыкновенным и поразительным, как чудесное воскрешение умершего Лазаря, который поднялся из гроба.

Однажды утром по дороге на работу сестры-близнецы узрели нечто невообразимое и испуганно застыли на месте: перед кофейней, высоко подняв хобот, стоял Джамбо. Увидев ожившего слона, пораженные сестры, едва не потеряв сознание от радости, закричали и бросились к нему. Но когда они обняли его, то поняли, что из Джамбо сделали чучело.

За несколько дней до этого втайне от близняшек Кымбок велела выкопать слона из могилы. Тело уже начало разлагаться, но, к счастью, толстая кожа сохранилась в прежнем состоянии. Изготовление самых разных чучел пернатых и четвероногих животных с давних времен являлось одним из основных способов заработка для жителей Пхёндэ, поэтому среди них имелись замечательные мастера. Они осторожно сняли кожу слона и принялись набивать нутро стружкой, однако немыслимо было найти достаточное количество стружки для мертвого животного таких размеров. Лишь уложив несколько десятков снопов рисовой соломы, удалось заполнить внутреннюю полость. Сгнившие глаза слона вынули, а на их место вставили специально сделанные крупные бусины, и Джамбо приобрел свой прежний вид. Узнав, что их любимец стал чучелом, разочарованные сестры вновь разрыдались, однако затея Кымбок не пропала даром. Пусть Джамбо оказался набитым соломой, но облик слона, как и когда-то при жизни, был столь внушительным, что это приносило утешение сестрам-близнецам. Кроме того, толпы любопытных собирались у кофейни посмотреть на диковину. Новый Джамбо в качестве рекламы работал не хуже прежнего. Правда, рекламное полотнище с его спины Кымбок пришлось убрать: близняшки были уверены, что именно оно стало причиной гибели их любимца. Зато у них появилась другая идея. Они изготовили большую кормушку и установили ее перед Джамбо. И каждый раз, когда находилось время, варили горох и наполняли с горкой кормушку, на которой было высечено: «Для Джамбо, с любовью».

До тех пор пока через несколько лет чучело Джамбо не сгорело и не исчезло, превратившись в кучу золы, он охранял кофейню и считался достопримечательностью Пхёндэ.

Не только сестры-близнецы утопали в печали из-за смерти слона – и Чхунхи, поначалу не понимавшая, что Джамбо умер, постепенно начала осознавать, что он навсегда покинул ее. Хотя облик чучела, заказанного мамой, и напоминал слона, девочка сразу узнала, что это не прежний Джамбо. А все потому, что исчез его особый запах, даривший ей ощущение счастья, но самое главное – прекратились их разговоры, проходившие по особому правилу, известному только им двоим. Чхунхи поняла смысл слова «умирать», о котором говорил живой слон. Это когда нет никакого движения. Это когда мухи садятся на глаза, а ты не можешь моргнуть и согнать их, это когда идет холодный дождь, а ты не можешь спрятаться от него, это когда у тебя устали ноги, а ты не можешь сесть и отдохнуть. Для Чхунхи чучело Джамбо было не Джамбо, а всего лишь похожей на него оболочкой, набитой соломой, не более того. Грусть по другу, переполнявшую Чхунхи, нельзя назвать отчаянной, как у близнецов, но ощущение потери сопровождало ее намного дольше и осталось с ней до самого последнего мгновения, когда она в глубоком одиночестве встретила на заводе хмурую смерть.