Слон Джамбо жил по своим биологическим часам. Его сердце за одну минуту сокращалось всего двадцать пять раз, двигался он медленно. Неторопливые телодвижения Чхунхи соответствовали его ритму. Их мир был изолирован от остального света, но зато они могли наблюдать, словно за пролетающими мимо автомобилями с обочины дороги, как быстро меняется все вокруг. Так люди наблюдают за быстротечной жизнью насекомых-однодневок.

Дважды в сутки, утром и вечером, Джамбо с рекламой чайного дома и с Чхунхи на спине обходил поселок. В то время девочке было всего пять лет. Когда она играла со своим лучшим другом, то обычно весело смеялась, держась за хобот, хотя при людях не улыбалась никогда. Поэтому ей и поручили такое дело. Считалось, что работу выполняет Чхунхи, но вернее было бы сказать, что это делает слон. Он обхватывал девочку длинным хоботом за талию и осторожно усаживал на спину, а ей оставалось просто сидеть наверху, в то время как умный Джамбо, миновав многолюдный рынок, доходил до станции и возвращался назад. Мимо них проезжали велосипедисты, повозки, нагруженные скарбом, иногда проносились грузовики с бревнами, но им некуда было спешить. Они медленно двигались по дороге с одной и той же скоростью. При этом, как говорят, время их обхода было настолько точным, что люди, глядя на шествовавшего мимо Джамбо, могли сверять часы.

Когда Кымбок, которая некогда продавала в закутке суп с рисом, вдруг взяла и с успехом обзавелась одним делом, потом другим, то, естественно, люди вокруг решили, что ей просто улыбнулась судьба, и принялись завидовать. В то же время за спиной много судачили о ее деньгах. Слухи ходили разные. Начиная с того, что за Кымбок стоит влиятельный покровитель и что настоящими хозяйками всех ее предприятий являются сестры-близнецы, продолжая тем, что Мун открыл золотой рудник и скопил огромное состояние, когда находился в Северной Корее, а также тем, что Кымбок выполняет секретное правительственное задание, поэтому ей ничего другого не остается, как маскироваться под обычную женщину, и заканчивая тем, что во сне ей на голову дождем пролились деньги, чему поверить невозможно. Однако, глядя, как Кымбок не по-женски беспрепятственно реализует свои планы, все вокруг искренне изумлялись.

Впрочем, не все дела у нее продвигались так удачно, как думали люди. Чайный дом по-прежнему процветал, и новый транспортный бизнес приносил более или менее приличный доход, но с кирпичным заводом все обстояло непросто. В отчаянной борьбе с природой с большим трудом была расчищена площадка под строительство печей и проложен путь до железной дороги, но после этого на земле начала собираться вода. Иначе не могло и быть: на этом месте некогда пролегал овраг, по которому текла речка из долины Намбаран. А пологий склон, на котором находилась земля Кымбок, стал препятствием для воды, и речка, не сумев пробиться через него, естественным образом образовала топь. Вот так участок Кымбок превратился в остров и оказался со всех сторон окружен болотом. Как раз по этой причине только там цвел мелколепестник, который они с Муном видели, когда впервые пришли сюда. Строить завод посреди топи – дело, мягко говоря, безрассудное.

Но вы не знаете характера Кымбок! Она поняла, что площадка, на которой собралась строить завод, – болото, но всего через сутки ее переживания закончились: она приняла решение. Прямо на следующий день началось осушение топи. Со всех окрестностей собрали повозки, запряженные волами и лошадьми, и стали свозить землю и гравий. От осушения болота полностью зависело строительство печей, поэтому пришлось приостановить остальные работы. Мун соорудил лачугу рядом с площадкой, ночевал там и руководил процессом. Всю землю и весь гравий с близлежащих мест свезли в Намбаран, но вода по-прежнему стояла. Постепенно уходили деньги, которые, казалось, не закончатся никогда, сколько ни трать, – так много их было. К тому же в это время какой-то рабочий умер от укуса ядовитой змеи, и пополз тревожный слух, что строительство ведется на проклятой земле. Кымбок тоже начала беспокоиться, но виду не подавала. Когда Мун на следующий день после нескончаемой засыпки болота вновь увидел, что вода и не собирается отступать, в его тревожном взгляде читался вопрос: не пора ли бросить эту затею с кирпичным заводом? Но Кымбок только рассмеялась.

– Посмотрим, чья возьмет. Каким бы глубоким ни был колодец, у него обязательно должно быть дно.

За лето в денежную пропасть канул целый дом с черепичной крышей, затем другой. Однако до самых холодных ветров Кымбок упрямо стояла на своем, и вместо дна топи показалось дно ее капитала. Она и ее компаньоны буквально погрязли в болоте. Кымбок вынуждена была широко раскрыть глаза и убедиться, что топь без следа поглотила свалившееся на нее огромное богатство.

Здесь нужно объяснить, почему Кымбок не расставалась с идеей строительства кирпичного завода. Ведь это не было мечтой ее жизни, и никто не гарантировал, что производство кирпичей принесет большую прибыль. Нам не только трудно понять, с какой стати ей вдруг захотелось вложить все, что у нее имелось, после фразы, ненароком брошенной Муном, и неожиданной мысли, посетившей ее под ивой, где они занимались любовью, – мы не можем объяснить и почему, узнав о том, что под строительной площадкой затаилось болото, она упорно продолжала засыпать его землей и гравием, пока не закопала все свое состояние. Стоило ей остановиться тогда, до начала осушения топи, и она могла бы сохранить сумму, равную стоимости трех-четырех домов. Ключ к этой разгадке можно обнаружить в одной книге с мудрыми изречениями. В ней есть такое выражение:

МЫ СТАНОВИМСЯ СОБОЙ БЛАГОДАРЯ НАШИМ ПОСТУПКАМ.

Это индуктивное объяснение нерационального поведения человеческого существа. Смысл его заключается вот в чем. Было бы ошибкой полагать, что характер человека предопределен и он ведет себя в соответствии с этим. Наоборот – лишь по действиям человека можно узнать его характер. Вопрос «потому ли к Кымбок пришла большая удача, что она является главной героиней романа, или, напротив, она стала главной героиней, потому что к ней пришла большая удача?» – выходит за пределы нашего рассказа, и мы не будем его касаться. Этот вопрос весьма похож на вечную дилемму о том, что появилось на свет первым: яйцо или курица? Однако так мы можем хотя бы объяснить поступки Кымбок. Если кратко, то получается вот что: из-за того что Кымбок решила строить кирпичный завод на болоте, она превратилась в глупую женщину.

«Каким бы глубоким ни был колодец, у него обязательно должно быть дно». Эти слова относились также к самой Кымбок. За это время немалые деньги ушли на покупку нового жилища, надстройку второго этажа к зданию чайного дома и ремонт старого грузовика, а тут еще в Намбаране оказалось утопленным такое огромное количество земли и гравия, что даже толстосум с трудом выдержал бы подобные траты. Кымбок шла напролом, словно испытывая удачу, однако коварная судьба распорядилась иначе и объявила о своем решении лишь тогда, когда были потрачены последние деньги.

Одним осенним утром, когда сгустился туман, Мун, живший в лачуге рядом со стройкой, увидел на площадке сухую землю и стремглав помчался к хозяйке. Болото наконец было засыпано. Эта новость не могла не обрадовать Кымбок, которая потеряла всякую надежду после того, как в Намбаран были вбуханы все ее деньги, включая выручку от чайного дома и транспортного бизнеса. Она побежала с Муном на площадку и на месте топи увидела затвердевшую землю. На радостях они обнялись, однако проблема отсутствия денег оставалась нерешенной. Теперь можно было приступать к строительству печей для обжига кирпичей, но эта работа требовала немалых вложений. Кымбок, не имея на руках ни гроша, искала выход из сложившейся ситуации и пребывала в раздумье: то ли продавать свое жилье, то ли чайный дом, то ли машину торговца, – как вдруг подоспела помощь от сестер-близнецов. Они принесли деньги, вырученные с продажи винного дома. Сумма оказалась настолько большой, что ее вполне хватило бы на строительство печей. Кымбок всячески отказывалась – как можно принять такие деньги, сестры с такими муками их заработали, – но близняшки убедили: благодаря доброте Кымбок они живут, не зная бед, а сейчас как раз подходящий момент, чтобы воспользоваться этими деньгами. В итоге Кымбок со свойственным ей упрямством приняла их дар лишь после того, как написала долговую расписку, где оговаривалось, что в случае невозможности возврата долга чайный дом переходит сестрам-близнецам. И после этого они приступили к работам по строительству печей.

Мун по натуре был сдержанным, молчаливым человеком. Кроме того, о предметах и явлениях он судил на основе тщательных наблюдений, а еще обладал особым пониманием всякого рода физических и химических процессов. Словом, он был выдающимся мастером в технологических делах и вполне подходил для управления кирпичным заводом, поэтому можно считать, что Кымбок правильно сделала, поручив это дело ему. Однако именно по причине его дотошности у них и начались разногласия.

Однажды Кымбок приехала в Намбаран, когда Мун с рабочими проводил эксперименты по получению лучшего, на его взгляд, кирпича. Возле печей было сложено несколько тысяч кирпичей, не прошедших проверку качества. Кымбок взяла один из них, рассмотрела и заключила:

– Не понимаю, почему это надо выбрасывать. Выглядит вполне пригодным.

– У него цвет распределен неравномерно.

– Да кому есть дело до цвета? Главное, чтоб его продать можно было, вот и все.

В этих словах слышались отголоски торгового прошлого Кымбок. Мун вдруг рассердился, чего обычно за ним не наблюдалось, бросил кирпич на землю и проворчал:

– Не все круглое есть котел для варки риса, и не все прямоугольное есть кирпич. Если и дальше будете продолжать в том же духе, лучше поезжайте домой.

Тогда Кымбок тоже разгневалась и уехала в Пхёндэ, тем самым показывая, что ей все равно, пусть делают что хотят, хоть кирпичи, хоть рисовые хлебцы. Это случилось к концу четвертого месяца после того, как благодаря деньгам сестер-близнецов были построены печи.

Мун, пробуя разные способы обжига кирпичей, всю зиму безвыездно торчал в Намбаране. «Неужели, чтобы делать кирпичи, нужно такое большое мастерство?» – недоумевали люди, но Мун их не слышал. До наступления зимы он все экспериментировал, чтобы выяснить, какими дровами надо топить печи для достижения высокой температуры, каким образом укладывать кирпичи для обжига, чтобы жар распределялся внутри равномерно, какая температура требуется для получения необходимого цвета. А Кымбок, окончательно потеряв интерес к его делам, сосредоточилась на чайном доме и только иногда через попутчиков передавала в Намбаран продукты. Кто беспокоился о деле, так это сестры-близнецы. Они не находили себе места от нетерпения и все спрашивали:

– Да что ж такое? Сколько месяцев уже прошло, как построили эти печи, а кирпичи все не делают!

Но Кымбок, вложившая все свои деньги в этот завод, оставалась невозмутимой:

– Пусть поступает, как считает нужным. Кто знает, может, он скоро золото отливать научится.

За это время Мун несколько раз ездил в крупные города и осматривал там кирпичные заводы, а еще привозил с собой так называемых мастеров этого дела, но даже они в большинстве своем оказывались халтурщиками: на их кирпичах появлялись трещины, и если даже вид кирпичей его устраивал, то страдала прочность, они легко разбивались. Так Мун шел к успеху через бесконечные пробы и ошибки.

Весной следующего года случился поздний снегопад. Кымбок беспокоилась о Муне, который остался один в Намбаране, как вдруг ночью он, тихо открыв дверь в комнату, где спала Кымбок, предстал перед ней, весь покрытый снегом. Прошло несколько месяцев, как Мун покинул Пхёндэ. На его почерневшем от копоти лице клоками торчала борода и печально поблескивали красные, как у волка, глаза. Испуганная его неожиданным появлением, Кымбок спросила, как он оказался здесь в такое время, взяла Муна за ледяные руки, усадила на самое теплое место, быстро подогрела ему суп с рисом, налила браги. Заметно похудевший Мун с усталым видом проглотил принесенную еду. Всю зиму не вылезавший из Намбарана, он не мог не тосковать по Кымбок, и это было видно по его распаленному взгляду. В ту ночь Кымбок, как никогда горячо разделившая с Муном под одеялом его страсть, настаивала:

– Бросьте эти кирпичи или что там. Хватит. Возвращайтесь и давайте жить вместе. Должно быть, не судьба нам делать кирпичи.

Но к вечеру следующего дня Мун, прервав сладкий отдых, через сугробы отправился в Намбаран.

В тот день из-за сильного снегопада торговец не вывел машину на дорогу. Он мог управлять грузовиком даже с закрытыми глазами и ни разу не сбиться с пути, однако пробиваться через снежные заносы оказалось делом неразумным. Торговец, у которого благодаря непогоде образовалось несколько внеплановых выходных, однажды утром не обнаружил своей машины, оставленной у ворот. Он испугался, но затем, оглядевшись вокруг, заметил следы колес на снегу. Он поспешил по этим следам. Они вывели его далеко за пределы поселка. Присмотревшись внимательнее, торговец заметил на снегу огромные отпечатки размером с тазик, оставленные, без сомнения, слоном, а рядом – беспорядочные следы человека.

Вскоре в заснеженном поле он обнаружил и догнал свой грузовик, который за канат тащили куда-то слон и Чхунхи. Прикатить машину назад труда не составило, но узнать, куда эти двое намеревались ее утащить, он так и не смог. Правда, торговец заподозрил, что Чхунхи хотела сбросить грузовик с обрыва, что в конце поля.

Услышав от торговца эту историю, Кымбок взяла розги и устроила Чхунхи большую порку. У девочки впервые в жизни на глаза навернулись слезы, и она жалобным взглядом посматривала на грузовик. Сестры-близнецы, утешая Чхунхи, стали укорять Кымбок и выговаривать, зачем ей нужна такая рухлядь, пусть и пропала бы, ничего страшного, и только невиновный торговец с несчастным видом стоял рядом и пыхтел папиросой.

Мун снова вернулся в Пхёндэ в один из апрельских дней, когда вокруг все начало зеленеть. В руке он держал красный кирпич. Кымбок босиком выскочила из дома с вопросом, получилось ли у него наконец, но Мун без всякой радости на лице протянул ей кирпич. Внимательно рассмотрев его, Кымбок сразу поняла, сколько сил Мун вложил в работу – качество было превосходным. Гладкий на вид, благородного цвета, прочный на ощупь. Выразить радость Муну не позволяла сдержанность, но хоть разок он мог бы и улыбнуться. Однако, глядя на кирпич, полученный после долгих испытаний и лишений, он застенчиво раскрыл рот:

– Кирпич такого качества, что дом, построенный из него, ввек не развалится.

На что Кымбок с улыбкой осведомилась:

– Ну, тогда сколько штук можно сделать в день?

– Если топить по очереди две печи, то в сутки получится тысяча кирпичей.

– Хорошо. Тогда из первой партии построим дом, в котором будем жить. Рядом с заводом.

Мун с удивлением посмотрел на Кымбок, и она добавила:

– В этот кирпичный завод вложено все мое состояние. Я не могу позволить себе сидеть сложа руки и ждать. И потом, потребуется нанять рабочих, и кормить их будет кому-то надо, я права?

– И все-таки жить там будет весьма неудобно…

Мун беспокоился о Кымбок, но она, приняв строгий вид, ответила:

– Пусть мы не совершили обряд бракосочетания, но вы мой муж, а я ваша жена. Мы не можем вечно жить в разлуке.

Мун, глубоко тронутый тем, что Кымбок назвала его своим мужем, настолько растрогался, что даже веки его покраснели. Он стоял, носком сапога ковыряя землю, не в силах произнести ни слова. Кымбок подошла к нему и крепко взяла за руку. Затем сказала:

– С этой минуты вы должны защищать меня.