А где находилась Чхунхи в то время, когда весь поселок Пхёндэ из-за Джамбо превратился в побоище? У Кымбок голова шла кругом от приготовлений к встрече с сестрами-близнецами, и она, не найдя, кому поручить присматривать за дочерью, оставила ее одну и отправилась на станцию, а Чхунхи, предоставленная сама себе, пошла на рынок, где стала рассматривать понравившиеся вещицы. Вдруг издалека раздались крики. Девочка повернулась и не поверила своим глазам. Прямо на нее мчался Джамбо. Люди вокруг кричали, чтобы она скорее бежала прочь, но Чхунхи раскрыла руки, словно призывая слона к себе. Джамбо несся как сумасшедший, но, завидев Чхунхи, резко сбавил скорость, как автомобиль при нажатии на тормоза, и остановился прямо перед ее носом.

Здравствуй, слон!

Я очень рад видеть тебя, девочка! – ответил Джамбо, с трудом переводя дыхание.

Как ты здесь оказался?

Я же говорил тебе, что если очень захотеть, то мы обязательно встретимся.

Но почему ты так дрожишь? Ты сердишься?

Нет, я не сержусь. Просто я боюсь людей.

При этих словах девочка обхватила толстую ногу слона, чтобы успокоить его.

Не волнуйся. Здесь никто не причинит тебе вреда.

Обняв Джамбо за ногу, Чхунхи вспомнила запах, который почувствовала в первые секунды своего появления на этот свет. Слон длинным хоботом потерся о тело девочки и облегченно вздохнул, что крайне удивило людей, наблюдавших эту сцену. Вот так состоялось радостное воссоединение Джамбо и Чхунхи, и с той поры они не расставались до самой смерти слона, погибшего в результате несчастного случая.

Кымбок сделала все, чтобы сестры и Джамбо приехали в Пхёндэ, даже оплатила все расходы, возместила все убытки; конечно, ее действиями руководило желание отблагодарить сестер за их доброту, но вместе с тем ей хотелось, чтобы они разделили с ней печаль, что терзала одинокую женщину на чужбине. Однако Кымбок, деловитая от природы, думала не только об этом. Как можно было догадаться по смешному рекламному плакату, прикрепленному к телу слона, она хотела передать ведение чайного дома сестрам, а сама планировала заняться более серьезным бизнесом.

Наконец здание заведения было построено, и чайный дом, украшенный яркой вывеской, открыл двери для посетителей. Мужчины, ожидавшие этого часа с нетерпением, вошли внутрь, где их с улыбкой встретила красиво накрашенная Кымбок в белоснежном ханбоке, а за ней, склонив голову, стояли сестры-близнецы в прежних темно-синих нарядах и молодые приветливые официантки. Но что повергло в смущение мужчин – они не знали, куда прятать глаза, и один за другим начали покашливать, отчего в чайном домике стало шумно, – так это вызывающие трепет мини-юбки, надетые официантками, причем короткие настолько, что едва прикрывали трусики. И тут кто-то заметил в центре заведения плакат в рамке, кивнул и сказал:

– Какая хорошая фраза!

На плакате было написано: «Наш клиент – всегда король», – и подпись: «Хозяйка».

Со следующего дня, почувствовав себя королями, деревенские простаки, одурманенные мягкими диванчиками, сладкой музыкой, льющейся из дорогостоящего проигрывателя, едва заметным освещением, которое заставляло сильнее биться сердце, да снующими перед глазами и сверкающими белыми ляжками молодыми официантками, не заметили даже, как цена чашки кофе за это время поднялась вдвое. Сестры-близнецы, которых клиенты называли старшая мадам и младшая мадам, впервые управляли работой чайного дома. Но для них, с молодости державших винные дома, обслуживать простодушных селян из глубинки не составляло большого труда.

А Мун, занятый строительством кирпичного завода в поле, отдаленном от деревни, трудился целыми днями без отдыха. Чтобы расчистить площадку, он проводил все время с лопатой или киркой в руках, вместе с работягами вырубая мелколесье и выкорчевывая пни. Однако работа продвигалась не так быстро, как хотелось, потому что, как только вырубили деревья и выкосили траву, оказалось, что по всей земле сплошь и рядом торчат камни или мелкие валуны, и, чтобы избавиться от них, требовалось много усилий. Со всех соседних округов собрались на подмогу сезонные рабочие, и Кымбок, поручив сестрам руководство чайным домом, стала заниматься стройкой вместе с Муном. Для начала при входе на площадку она установила столб с надписью «Кирпичный завод „Пхёндэ“». Хотя на всем широком поле еще не было построено ни одного здания, этот столб обозначил вход на завод. Кымбок вместе с другими женщинами готовила еду, каждый день возила ее на стройку и, обходя свои владения, вдохновляла работников.

Площадку под завод расчистили, и теперь требовалось проложить путь, по которому кирпичи будут доставляться до железной дороги. Эта работа по объему оказалась в несколько раз затратнее первого этапа строительства. Было нанято еще больше рабочих, вложено еще больше денег. Примерно в это время среди рабочего люда о стройке заговорили как о самой масштабной в Пхёндэ с тех пор, как сюда провели железную дорогу. Еще до возведения завода бесследно исчезла огромная сумма, равная стоимости нескольких крытых черепицей домов, а строительство под палящим солнцем тем временем продвигалось бесконечно медленно.

Пока с одной стороны прокладывали дорогу, Мун занялся строительством печей для обжига. На самом деле подобные заводы только и представляли собой что печи да широкую площадку для складирования готового продукта, и нужды в специальных ученых мужьях для такого производства не требовалось. Однако работа по строительству печей оказалась довольно сложной и требовала особых условий: высота печей должна была позволять одновременно обжигать большое количество кирпичей, температура – поддерживаться на установленном уровне в тысячу градусов, чтобы горячий воздух достигал каждого участка печи. Мун подбирал людей, имевших опыт работы на кирпичных заводах, и сам ездил в большие города для изучения методов строительства.

Вряд ли кто-либо другой начинал дело так необдуманно. Ладно Кымбок – женщина решила вдруг затеять стройку и не подумала о ее масштабах, однако и Мун, согласившийся на эту авантюру, не имея ни навыков, ни плана, не просчитал будущих затрат. Но он был очень ответственным человеком. Каждый раз, когда ему требовались деньги, он получал их от Кымбок, а затем честно представлял ей подробный отчет о тратах. Другой на его месте не относился бы так трепетно к женщине, с которой однажды переспал, обманывал бы ее или выкидывал всякого рода фокусы, но Мун был не из таких. Наоборот, никогда не забывая, что Кымбок поверила в него и поручила такое важное дело бездомному работяге, не имевшему ничего за душой, он был бесконечно благодарен ей и старался не выходить за рамки отношений, принятых между работодателем и работником. Такими они и оставались до самого конца.

С недавних пор люди заметили в деревне грузовичок. Он был трехколесным и таким ржавым и старым, что вызывал недоумение: как эта развалюха еще может ездить? Бурая ржавчина уничтожила всю краску до основания, а местами разъела железо до дыр, и через щели в кузове, странным образом сохранившемся, виднелся мотор. Проезжая, этот грузовик оставлял за собой черные маслянистые пятна, и люди сомневались, можно ли вообще называть эту колымагу транспортом. Грузовик на трех колесах, весь покрытый ржавчиной, грохоча и дребезжа на все лады, заглушая жалкое потрескивание собственного мотора, как бессильный старик с износившимися суставами, двигался в сторону чайного дома, который держала Кымбок. Его странный и жутковатый вид наводил на мысль: будь у автомобилей призраки, они бы бродили по земле именно в таком виде.

Как раз в этот день Кымбок помогала сестрам обслуживать посетителей. Когда открылась дверь и вошел старик, весь седой и с лохматой бородой, близняшки и официантки приветствовали его привычным «Добро пожаловать!», но тут же невольно зажали носы и скривились от сильного запаха рыбы, который исходил от незнакомца. А Кымбок, наоборот, с бесконечной тоской по прошлому вдохнула этот запах и без всяких мыслей подняла голову, посмотрела на старика и так удивилась, что выронила чашку из рук.

Дорогие читатели, а вы о нем не забыли? Я имею в виду бедного торговца рыбой. Кымбок с первого взгляда узнала в нем своего первого мужчину, с которым много лет назад ее свела судьба. Бросилась к нему, обняла и заплакала, и торговец тоже обнял ее, и плечи его затряслись от рыданий. Сестры-близнецы и молодые официантки, а также все посетители заведения смотрели на них с недоумением, но они вовсю дали волю слезам, хлынувшим от избытка чувств – смеси сожаления, радости и грусти. Кымбок гладила худые, иссохшие щеки торговца и с досадой думала о безжалостной быстротечности жизни. Еще в то время, когда торговец рыбой жил с Кымбок, его уже никто бы не назвал молодым, а уж когда он прибыл в Пхёндэ, то выглядел ничем не лучше любого нищего: с глубокими морщинами на исхудавшем лице, с выступающими скулами, заросший бородой, одетый в лохмотья.

Кымбок привела торговца домой, накормила горячей едой, налила прозрачной браги. Он начал свой рассказ с того, как после тайфуна, отнявшего у него все, сел в свой грузовик и покинул портовый город, а закончил тем, что два дня назад, проезжая неподалеку, услышал весть об одной вдове из Пхёндэ, которая заработала огромные деньги на продаже кофе и теперь строит кирпичный завод. По описанию вдова напомнила ему знакомую женщину, но, как только он узнал, что в ее биографии фигурирует портовый город, который она покинула спустя несколько лет, уже без всяких сомнений направился прямиком в Пхёндэ. О наполненном тревогами, неустроенном прошлом торговца коротко можно сказать так: он прошел через огонь и воду. Вот только одна странность приключилась с ним: покинув порт, он не только перестал продавать рыбу, но даже не притрагивался к жареной сайре, когда ее подавали на стол, – настолько сильно хотел исключить из своей жизни все, что имело отношение к рыбе. И все же едкий рыбный запах неизменно следовал за ним.

Взглянув мельком на Чхунхи, торговец сразу обнаружил в ней семя Кокчона – великана, когда-то вогнавшего его в песок, и сейчас тихо спросил ее фамилию у Кымбок. Но она ответила:

– Нет у нее фамилии. Она просто Чхунхи.

После и Кымбок рассказала все, что ей пришлось пережить: несчастный случай с Кокчоном, встреча с Меченым, ужасная трагедия в ночь, когда разразился ливень, скитания во время войны, неожиданная беременность, встреча с сестрами-близнецами и переезд в Пхёндэ. Впервые за долгое время она невольно вспоминала пережитое. Слезы катились по ее лицу, из носа текло, а она все говорила, не замечая, как проходит ночь. И только когда за окном стало светать, Кымбок постелила торговцу и отправилась в свою комнату напротив.

Кымбок пожалела стареющего торговца, лишенного близких родственников, и предложила ему остаться. Хотела отплатить за отзывчивое отношение и приют, который он предложил, когда ей некуда было податься. Беспомощный торговец такое предложение, конечно, с радостью принял. Благодарный за ее доброту, он расчувствовался до слез, но сестры-близнецы почему-то отнеслись к нему с раздражением и попросили отослать его куда-нибудь подальше. Кымбок удивила странная реакция сестер, отличавшихся непременной доброжелательностью к людям. Они сослались на кошмарный запах, исходящий от тела торговца, но, возможно, имелась иная причина, хотя, по правде говоря, близняшки сами точно не знали, почему им так неприятен этот человек. Просто у них возникло смутное предчувствие несчастья, которое действительно произойдет несколькими годами позже в окрестностях рынка.

Кымбок долго убеждала сестер, что это неправильно, говорила, что нельзя отказывать человеку в приюте только из-за его неприятного запаха, и близнецы сдались. Что касается Муна, то он, даже узнав, что Кымбок некогда жила с торговцем, спокойно отнесся к его появлению: не в его праве судить, кого ей пускать в свой дом. Кроме того, он был настолько занят строительством завода, что редко бывал в Пхёндэ и вел себя так, словно происходящее его никоим образом не касается.

Однако мрачное предчувствие овладело не только сестрами-близнецами. Джамбо, впервые увидев торговца, вдруг угрожающе поднялся на задние ноги и громко затрубил. Торговец закричал от страха и попятился. Никогда еще смирный слон не вел себя так агрессивно, поэтому близняшки еще больше невзлюбили пришлого. Однако как бы то ни было, Кымбок с дочерью, торговец рыбой, Мун, а также сестры-близнецы и слон Джамбо стали жить под одной крышей, как большая семья. Вот так люди из прошлого хозяйки дома один за другим собрались в Пхёндэ.

Однажды Кымбок сообщила сестрам, что ей нужно съездить по делам, села рядом с торговцем в кабину грузовика, похожего на призрак, и куда-то укатила. Несколько суток они не появлялись. И Мун, и близняшки не знали, что и подумать, ведь не могла же Кымбок вдруг воспылать любовью к старому вонючему мужику. И вот наконец, когда они уже начали беспокоиться, она вернулась домой. Однако приехала Кымбок не на прежнем ржавом драндулете. Трехколесное чудовище превратилось в четырехколесный грузовик. Какие мастера его чинили – неизвестно, но на покрашенном в желтый цвет корпусе не было ни единой дырки, краска блестела на солнце, масло не капало, мотор не громыхал, а урчал, как молодой тигр. Из соседних домов сбежались люди, удивленные таким превращением. Дети впервые в жизни увидели желтый автомобиль, и он показался им столь чудесным, что они толпой бегали за ним, а сестры-близнецы и официантки, высыпавшие из чайного дома, не скрывали своего восхищения и спрашивали Кымбок, как из старой колымаги удалось сотворить такое чудо, но хозяйка лишь молча улыбалась.

А когда все посмотрели на заднюю часть грузовика, то увидели яркую надпись «Транспортная компания „Пхёндэ“». А в верхней части кабины, так сказать на лбу, было написано «№ 1», и эта цифра означала порядковый номер. Пройдет время, и автомобилей станет десять, но в тот день люди не могли понять, какой смысл вложила Кымбок в эти надписи.

Благодаря появлению торговца Кымбок задумала еще одно дело, и началось все с того, что ее внимание привлек его старый трехколесный грузовичок, давным-давно доставивший ее из горной деревушки в портовый город. Со строительством в Пхёндэ железной дороги транспортное сообщение улучшилось, но людям, живущим в маленьких горных поселениях, по-прежнему приходилось несколько десятков ли преодолевать на своих двоих. В самом Пхёндэ ситуация складывалась немного лучше, но, если учитывать, что перегоны между станциями были длинными и что за день проходило всего два состава, – этого было явно недостаточно для постоянно растущего спроса на транспорт. Поэтому даже за покупками людям приходилось по-прежнему ходить пешком, что было крайне неудобно.

Обратив внимание на такое положение дел, Кымбок подумала о транспорте, который связал бы Пхёндэ и отдаленные маленькие деревни в горах. На ремонт старого грузовика ушла очередная кругленькая сумма, равная стоимости дома с черепичной крышей. Родные детали поизносились, пришлось менять все на новое, вплоть до мотора и кузова. За вложенные в грузовик деньги Кымбок предложила торговцу делить выручку пополам. Сначала он всячески отказывался, мол, ему достаточно еды и крова, но Кымбок настояла на том, что такая сделка несправедлива, и он принял предложение. По ее мнению, перевозка людей должна была принести достаточную прибыль, и время вскоре показало правильность этого решения. Деревенские жители со свойственной им простотой не уставали хвалить новый вид транспорта и не жалели парочки монет на проезд. Они усаживались в кузов желтого грузовика, и торговец вез их в Пхёндэ, отчего атмосфера в поселке постепенно становилась все оживленнее. Конечно, процветал и чайный дом Кымбок.

Вот так начался второй «большой взрыв» в Пхёндэ.