Прошло много лет с того дня, как старуха, державшая столовую, – надеюсь, вы не забыли ее? – воткнула нож в спину рябого мужика и закопала его рядом с железнодорожными путями. Наступило другое время, миром теперь правили военные. Генералы южной и северной частей Корейского полуострова неустанно посылали друг к другу убийц в надежде покончить со своим соперником, но никто не добился успеха. Еще недавно они вели гражданскую войну, и ненависть переполняла обе стороны. Генералы издавали разные законы и собирали налоги каждый на своей территории. Убийство человека и изнасилование признали преступлением. Кражи, поджоги, драки и вымогательство тоже поставили вне закона. В результате народу стало нечем заняться. Жизнь потеряла интерес, мир перестал быть диким местом.
Огромная волна, называемая современной цивилизацией, пройдя через города, уже надвигалась на Пхёндэ. Представители коренного населения, обладатели коротких ног и узких ступней, теперь почти не выделялись из толпы людей самого разного облика, прибывших сюда из других местностей. Их собственный этнос постепенно исчезал. Местные жители уже не собирали лекарственные травы, не ставили силки на животных. Аборигены Пхёндэ вымирали как неандертальцы, полностью исчезнувшие с лица земли.
Возраст Кымбок, которая вместе с другими переселенцами приехала в поселок, тихо открыла столовую в одном из его уголков и начала кормить народ простой едой – супом с рисом, незаметно приблизился к тридцати годам. Пора цветущей молодости прошла, и она постепенно забывала самые яркие моменты своей жизни. С одной стороны, это вызывало грусть, а с другой – давало возможность залечить душевные раны, полученные из-за непостижимой трагедии. Из ее памяти постепенно стирались Меченый и Кокчон, оставались лишь смутные очертания их лиц. Она давно не жила так тихо и спокойно, как сейчас. Казалось, Кымбок нашла свое место, однако в ее маленьком теле таилась безмерная страсть, пока еще никак не проявившая себя.
Незаметно Чхунхи стала весить больше своей мамы. Она по-прежнему не умела говорить, но уже начала постигать явления и предметы, и благодаря чрезвычайно развитым органам чувств любое полученное знание оседало в ее теле. С одним этим грузом справляться было нелегко, а тут еще следовало усвоить информацию, необходимую для жизни в обществе. Самой большой проблемой оказалось понимание речи. Все слова, что долетали до Чхунхи, сливались, путались и создавали хаос в голове, так что их смысл ускользал от нее, а уж самой произнести что-то было совсем невозможно. Всю жизнь ей приходилось тревожиться из-за проносящегося мимо бесконечного потока чужой речи. Невозможность говорить сулила одиночество, ей было не дано завязать настоящие отношения с людьми. И все же Чхунхи научилась более или менее распознавать речь окружающих, но не потому, что осознавала смысл сказанного, – просто она хорошо понимала мимику и жесты говорящих, чутко улавливая их настроение и интонацию, но было ясно: доля ее ждет несчастная и полная страданий.
Когда не было посетителей, Кымбок в тишине варила себе кофе. В те времена кофе в маленьких селениях не продавали, поэтому, бывая по делам в городе, она не забывала привезти оттуда свой любимый напиток. Приятно-кисловатый аромат напоминал ей пристань, шумную кофейню и кинотеатр. Она пила кофе и скучала по людям из родной деревни, по людям, с которыми довелось встретиться в порту, по сестрам-близнецам.
Неожиданно даже для нее самой вышло так, что именно из-за кофе пришлось закрыть столовую. Его аромат, перелетев за порог, распространялся по улице, зазывая прохожих, и они, потягивая носами, один за другим заходили к Кымбок. Впервые в жизни вдохнув этот чудесный запах, любопытные спрашивали, что это так пахнет, а затем просили попробовать на вкус зерна. Хорошая интуиция предпринимателя не позволила Кымбок упустить такой шанс. Она сразу поняла, что делать, и кроме супа с рисом начала варить кофе. Изысканный аромат заморского напитка, опрятный вид хозяйки, нежной и привлекательной, немного печальной и в то же время чувственной, сразу привлекли местных мужчин. Посетителей становилось все больше, перед входом уже выстраивалась очередь, и Кымбок едва успевала варить кофе. В то время еще не было слов «кофейня» или «чайная», поэтому люди называли столовую, где больше не продавали суп с рисом, просто «У мамы Чхунхи». Так стала зваться и сама хозяйка. Через некоторое время здесь появилась вывеска «Чайный дом Пхёндэ». То был первый чайный дом в поселке. Мы же назовем его просто кофейней.
Когда толпа собиралась у кофейни, никто не обращал внимания на Чхунхи. Она любила темные и уединенные места и часто, присев на корточки перед мышиной норкой, часами наблюдала за суетой грызунов, которые шныряли вокруг своего домика. Однажды она несколько дней подряд без устали следила за тем, как растет недотрога. Людям не было дела до чужого ребенка, к тому же такого крупного, как Чхунхи. Точно так же к ней относилась и родная мать.
Кымбок не входила в число глубоко мыслящих женщин. Она больше доверяла своим чувствам и слепо верила интуиции. У нее дух захватывало от образа кита, ей очень нравилось пить кофе, она забывала обо всем на свете, глядя на киноэкран, и отдавала все, что могла, ради любви. Для нее не существовало понятия меры. Если любовь, то обязательно пламенная, если ненависть, то холодная как лед, иначе это не настоящие чувства. Той же рукой, которой Кымбок без страха коснулась когда-то живота Кокчона, она без колебания воткнула гарпун в Меченого. А как же материнская любовь? Вот с любовью к ребенку дело обстояло не совсем хорошо. Вернее, плохо. С самого начала Чхунхи не вызывала симпатии Кымбок. Наоборот, это существо воспринималось ею как нечто постороннее, появившееся в ее жизни вопреки желанию. А уж заметив в девочке столько общего с Кокчоном, Кымбок совсем отдалилась от нее. Пусть в свое время любовь к Кокчону и захватила целиком ее сердце, мужчина этот олицетворял невежество, хаос, обжорство, глупую и безрассудную храбрость, трагедию и несчастье.
Внезапное нашествие людей и бурный поток слов чуть не довели Чхунхи до обморока. Закончив осмотр внутри и около кофейни, она потихоньку вышла со двора и начала бродить по рынку. Рынок наполняли незнакомые предметы, и девочка увлеченно трогала, нюхала и рассматривала разные интересные вещи, пока хозяин какой-то лавки не заметил ее и не прогнал. Больше всего ей понравилась кузница, где был холодный твердый металл, сильный огонь, от которого железо размягчалось, бурно кипящий расплав и обжигающий жар. Кузница сразу привлекла Чхунхи стуком молотов о наковальню. Она наблюдала, как твердую чугунную заготовку кладут в горн, закаливают и бьют по ней молотом, и то, что в результате выходило – разные блестящие предметы для дома и кухни, а еще инструменты для работы на полях, – было просто восхитительно.
Однажды, подглядывая за работой кузнецов, она дождалась, когда они ушли на обед, и приволокла домой большую наковальню. Зачем ей понадобилось это орудие труда, как она дотащила его, не знает никто. Но даже если бы кто и прознал, что наковальню украла Чхунхи, никто бы не поверил, что маленькая девочка могла одна поднять такую тяжесть. Когда ей было скучно, она играла с этим большим куском металла – поистине необыкновенная и тяжелая игрушка для ребенка. А привлек Чхунхи этот предмет по простой причине: она решила, что на наковальне рождаются такие удивительные вещи, как ножи и молотки. Однако скоро девочка поняла, что это всего лишь железяка, которая ничего не создает, и, недолго думая, забросила ее на задний двор. Вот так, шаг за шагом, Чхунхи все глубже погружалась в собственный уединенный мир, не успев как следует познакомиться с миром настоящим.
Кофейня с каждым днем становилась все популярнее, бизнес Кымбок процветал. В кофейне назначались встречи, в кофейне устраивали смотрины женихов и невест, в кофейне кого-то заставляли напрасно ждать, пообещав прийти на встречу. «Чайный дом Пхёндэ» стал местом отдыха для уставших от жизни людей, местом тайных встреч, на которых заключались темные сделки, а также местом, где можно приятно провести время. Жители Пхёндэ, долгое время прозябавшие вдали от цивилизации, в кофейне познали новый мир. Они пристрастились к этому заведению, как к наркотикам, и долгое время их эмоции оставались под сильным влиянием происходивших здесь событий.
Именно в кофейне они впервые в жизни очутились в атмосфере элегантности и испытали романтические чувства, впервые использовали выражение «быть кинутым», когда объект воздыхания не приходил на условленную встречу, впервые стали обращаться к девушкам и женщинам «мисс Ким», или «мисс Пак», или «мадам Ю», впервые в жизни услышали хит «Чашка кофе» в исполнении дуэта «Пёрл Систерс»; в кофейне они познакомились с жевательной резинкой, футбольными матчами, выпендрежниками, которые, подражая американцам, заказывали черный кофе без молока и сахара только потому, что хотели казаться круче, а потом горько раскаивались в своем решении; в кофейне они узнали, что слова «чуктори» и «чуксуни» относятся к праздным посетителям и посетительницам чайных домов; они впервые попробовали чай с разными лекарственными травами и кореньями. Кроме того, они испытали такое новшество, как групповое свидание вслепую, когда под руководством посредника собираются незнакомые молодые люди, по жребию образуют пару, знакомятся, общаются, и в итоге решается, подходят девушка и молодой человек друг другу или нет. В то время возросло потребление табака, появилась дурная привычка ломать спички и складывать их куда попало, обрели популярность викторины и анекдоты про воробьев[17], вошли в обиход поцелуи в укромных углах, игра Breakout, песня «Эпитафия» группы «Кинг Кримсон», профессия «диджей», маленькие листочки бумаги, на которых писали название песни на заказ, и доставка еды на дом. А еще в то время появилась мода на иностранные словечки и выражения, и любители пощеголять даже некоторые корейские слова произносили с американским акцентом, что неприятно резало слух, а кто-то кичился своими познаниями в английском и просил официантку снова наполнить чашку с помощью слова «рефил»…[18]
Кымбок расцветала лишь тогда, когда появлялся объект, на который стоило обрушить свою страсть. Ее лицо со временем оживилось, и тот самый аромат, заставлявший волноваться мужчин портового города, начал ощущаться снова, пусть и не так сильно, как прежде. Мужчины не оставляли ее в покое. Они засиживались в кофейне допоздна и раздражали Кымбок своими приставаниями. Естественно, все они как один интересовались сокровенным местом между ее пышных бедер. Однако она резко отказывала им, свято уверовав, что всем мужчинам, с кем завязывала отношения, принесла только несчастья. Чтобы отвлечь от себя внимание воздыхателей, она наняла молодых официанток, которых люди называли, как это принято у японцев, словом «рэдзи»[19]. Посетителей стало больше, мужчины приходили полюбоваться рэдзи. Желая покрасоваться перед ними, они заказывали вместо кофе более дорогие напитки, чаи из лекарственных трав, из женьшеня. Поэтому выручка неустанно росла.
Среди посетителей кофейни был некий мужчина по фамилии Мун. Говорили, что война разделила его с семьей. Он не имел постоянной работы, перебивался поденщиной, но в нем чувствовалось внутреннее благородство. В отличие от других мужчин, Мун не приставал к официанткам и не бросал недвусмысленные взгляды на зад Кымбок. Обычно он сидел в углу за чашкой кофе и бесконечно грустным взглядом смотрел на далекие горы. Возможно, в эти минуты его переполняла тоска по жене и детям, оставленным на родине. Так или иначе, но его сдержанность привлекла внимание Кымбок. Она варила кофе и, сама того не замечая, краем глаза поглядывала на Муна. Как у всех мужчин за сорок, на его висках уже проступила седина, и во внешности не было ничего примечательного, но очевидно, внимание Кымбок он привлек не только своей солидностью и тактом. Мун, до войны какое-то время проработавший на китайском кирпичном заводе, скоро поднимет на высоту бизнес Кымбок и как верный помощник и деловой партнер, а также как самый близкий мужчина останется рядом с ней до смерти. Правда, ему придется пережить много страданий из-за ее необузданной страстности и беспорядочных связей, но об этом мы поговорим позже. Сейчас же нас ждет интересное событие.