Должно быть, Кымбок чувствовала себя неловко, сидя в комнате и принимая еду, подаваемую ей сестрами, потому что через три дня после родов она вышла на кухню и принялась мыть посуду. У сестер, очевидно, как раз была горячая пора, и лишние руки пришлись кстати, поэтому они приняли помощь Кымбок с благодарностью, да к тому же у них, сокрушавшихся, что возраст уже не позволяет им иметь детей, вдруг появился ребенок. Решив, что появление Кымбок было начертано самой судьбой, они со всей душой принялись ухаживать за матерью и ребенком. В свете надвигающейся весны сестры нарекли новорожденную распространенным именем Чхунхи, состоящим из иероглифов чхун – «весна» и хи – «девочка». Пусть ребенок и родился зимой.

Чхунхи с самого рождения требовалось больше молока, чем Кымбок была в состоянии дать, поэтому пришлось варить жидкую кашку из риса и даже нанять кормилицу. А девочка подрастала так же быстро, как и поглощала еду.

В один из дней Кымбок, держа Чхунхи в объятиях, кормила ее грудью, как вдруг вздрогнула от испуга и невольно уронила младенца на пол: на лице ребенка, сосавшего молоко, угадывались черты давно умершего Кокчона. Густые брови и высокий лоб, четкие линии лица и несвойственное девочкам крепкое телосложение, без всякого сомнения, напоминали именно его. Кымбок предполагала, что девочка была зачата от какого-нибудь нищего, с которым ей приходилось ютиться в лачуге, и не понимала, как в ребенке могли проявиться гены Кокчона. Она внимательно разглядывала лицо плачущей Чхунхи, но чем дольше вглядывалась, тем больше находила поразительных сходств. По всему телу пробежал холодок. После того случая, когда по Кокчону пронеслись бревна, она ни разу не отдавалась ему. Положим, он каким-то образом овладел ею в то время, когда она крепко спала, но со дня его смерти прошло уже четыре года. Ей доводилось слышать о непорочной деве, зачавшей ребенка, но о рождении от семени мертвого человека она никогда не слышала. Это было настолько странно и неправдоподобно, что она, ни с кем не поделившись, похоронила свое открытие глубоко в душе. Со следующего дня Кымбок отлучила девочку от груди.

Чхунхи сделала первые шаги и затопала в шесть месяцев, а вес ее перевалил за тридцать килограммов, когда ей не исполнилось и года. Об одном можно сожалеть: Чхунхи не владела стратегией выживания, которая помогает детенышам пробуждать в родительнице материнский инстинкт, тем самым вызывая желание заботиться о своем ребенке. У нее отсутствовали черты, которые оформились в детях за длительную историю существования и эволюции живых организмов: наивные большие глаза, прозрачная кожа, маленький чудесный носик, нежные пухлые щечки, о которые так любят тереться мамы, – словом, черты, свойственные диснеевским персонажам. Допустим, густые брови и несвойственное девочкам крепкое телосложение Чхунхи унаследовала от силача Кокчона, но у нее был такой не по-детски грустный взгляд, что взрослых, подошедших взять ее на руки, этот взгляд останавливал, а темная кожа и нос картошкой заставляли соседей, намерившихся приласкать ребенка, пожалеть о своем решении. Внешность девочки вызывала предчувствие какого-то несчастья, однако сестры-близнецы не беспокоились по этому поводу. Они посмеивались и говорили, что будь Чхунхи мальчиком, она обязательно метила бы в генералы.

У девочки была еще одна особенность, достойная сожаления: она не умела говорить. Как ни ласкали ее сестры, как ни старались заставить ее пролепетать хотя бы «агу» или «гу», она бросала на них бессмысленные взгляды и даже не думала открывать рот. Предположив, что Чхунхи с рождения глухая, сестры устроили проверку: хлопали в ладоши прямо над ее ухом. Однако результат оказался противоположным. Девочка не только не была глухой, но, наоборот, обладала удивительно тонким слухом, реагируя даже на звук падения иголки на одеяло, чем просто поразила взрослых. Кроме того, Чхунхи вела себя осмотрительно, совсем не как ребенок: любой предмет рассматривала очень внимательно, целиком погрузившись в свои думы, затем осторожно трогала руками и нюхала. Сестры-близнецы так утешали Кымбок:

– И все же немая лучше, чем глухая. Болтливость девку ни к чему хорошему не приводит.

Близняшки были на несколько лет старше Кымбок и оттого считали ее младшей сестричкой. Относились они к ней очень дружелюбно, поэтому и Кымбок, пока помогала на кухне и по хозяйству, постепенно оттаивала душой. Сестер никто не назвал бы красавицами, и молодость их давно прошла, но они были похожи друг на друга как две половинки грецкого ореха, что и привлекало многих посетителей, которые находили в таком сходстве нечто необыкновенное. Сам факт того, что сестры – близняшки, возбуждал мужские непристойные фантазии, поэтому за столом за чашкой браги неизменно велись разговоры на эту тему, и обычно кто-нибудь отпускал шутку:

– Гляну на их лица и одну от другой не отличу, но стоит мне только посмотреть вниз, так сразу без ошибки могу определить, кто старшая, а кто младшая. Скидывайте скорей свои юбки!

На самом деле никто не знает, случалось ли двум женщинам в одной комнате обслуживать какого-нибудь гостя.

Рядом с винным домом находилась конюшня, где Кымбок родила Чхунхи. Там жил старый слон. Не проходило ни дня, чтобы огромного млекопитающего, съедавшего за сутки более пятидесяти килограммов гороха, сестры не кормили, не поили и не ласкали. С этим слоном сестры в детстве выступали вместе на цирковых подмостках, а вот по какой причине они принялись ухаживать за ним, речь пойдет дальше.

Отец сестер-близнецов был бедным как церковная мышь, и, когда после рождения семи дочерей подряд на свет опять появился не сын и даже не одна, а сразу две дочери, он потерял сознание. Мало того, что в те времена близнецы рождались редко, так они еще оказались похожими друг на друга как две капли воды. Люди видели в этом что-то удивительное. Рассерженный отец же не соизволил даже дать девочкам имена. Поэтому все вокруг звали их просто близняшками.

Весной, когда сестрам исполнилось пять лет, кто-то из цирка, приехавшего в соседнюю деревню, заметил близняшек и выкупил их у отца за куль риса. Сначала сестры чуть с ума не сошли от громкой оркестровой музыки, которая сопровождала выход артистов на арену, но постепенно привыкли к цирковой жизни. Как только близняшки начали выступать вместе, они быстро завоевали горячую любовь зрителей и стали любимицами всей труппы.

Из всех показательных номеров девочек зрителям особенно нравилось выступление со слоном по кличке Джамбо. Животное ростом в четыре метра и весом более двух тонн поднимало хоботом девочек себе на спину, катало их и кружилось по арене. Стоило посмотреть уже на то, как слон вставал на раскаленный от огня металлический щит и танцевал на нем, переступая с ноги на ногу, но гвоздь программы заставлял публику затаить дыхание, дрожать от страха и кричать от восторга. В этом номере близняшки ложились рядом на арене, а слон осторожно проходил над ними по канату, и каждый раз публика наслаждалась умением Джамбо произвести эффект: под звуки польки медленно, по команде слон поднимал ноги размером с поднос и, задерживаясь на пару секунд над маленькими головками девочек, старательно делал очередной шаг. Конечно, Джамбо ни разу не ошибся. И сестры-близняшки бережно относились к слону, играли с ним, катаясь на его спине, когда не было представлений, не ленились ухаживать за ним, мыть по утрам и вечерам.

Но случилось ужасное. Один непоседливый мальчик, сидевший в первом ряду, громко дунул в манок, которым пользуются при ловле фазанов. Как раз в этот момент огромная нога слона находилась над ягодицами близняшек. Впервые в жизни услышав такой пронзительный звук, Джамбо резко опустил ногу. Слабые тазовые кости одной из девочек вмиг сломались, раздался крик. Испугавшись крика и необычного ощущения прикосновения к чему-то мягкому, слон неожиданно шагнул за арену. Зрители повскакали с мест и бросились врассыпную. Джамбо разорвал занавес и выбежал из циркового шатра, перед которым в тот день расположился рынок. Слон переворачивал торговые лавки и сбивал с ног людей, попадавшихся на его пути.

Наконец, когда рынок превратился в место побоища и несколько человек покалечились, мужчинам удалось связать слона. А близняшки больше не могли выступать на арене. С младшей ничего не случилось, но старшая из-за переломанных тазовых костей передвигалась с трудом, и к тому же она не могла больше выполнять женские обязанности. Без сестры и второй девочке выступать в цирке смысла не было. После этого несчастного случая близняшки по-прежнему кочевали с цирком, выполняя простую работу девочек на побегушках. Золушки в одночасье превратились в служанок. Таковы законы артистической среды.

За это время сестры повзрослели, и так получилось, что они оказались в положении любовниц владельца лесопильного завода. Того привлекла младшая, но она заупрямилась, сказала, что без старшей никуда не пойдет, и добавила:

– Берите вдобавок и мою сестру.

Так обе сестрицы стали жить как любовницы лесопромышленника. Ходили слухи, что они и ночью не хотели разлучаться, поэтому мужчине приходилось спать между двумя женщинами. Однако проверить, так ли это на самом деле, не представляется возможным.

Прошло несколько лет, и однажды близняшки случайно встретили цирковую труппу, проходившую мимо их деревни. С ними был тот самый слон Джамбо. Он уже состарился, обзавелся болезнями, местами запаршивевшая кожа покрылась гнойными язвами, в уголках глаз роились оводы. За животным, устало переставлявшим ноги, шел человек и без конца бил кнутом по его ранам. Увидев Джамбо в таком плачевном состоянии, сестры расплакались. Они подошли к слону, и он, узнав их, печально заморгал огромными глазами, засиженными насекомыми.

Близняшки тут же помчались к своему хозяину и стали умолять его купить слона. Он пришел в замешательство, спросил, как они собираются его содержать, но сестры пригрозили, что в противном случае тут же соберут вещи и уйдут от него. И сам мужчина, который сначала воспринял их просьбу как нелепость – ведь просили купить не шелк или женское украшение, а слона, – должно быть, оказался не столь бесчувственным, чтобы отказать рыдающим сестрам. В конце концов он купил Джамбо за немаленькие деньги и даже построил для него землянку.

Сестры, не жалея сил, ухаживали за ним. Они отчистили от грязи тело животного, начали кормить его хорошей пищей, лечить гнойники и раны, и вскоре Джамбо приобрел цветущий вид. Узнав о том, что близняшки выхаживают слона, изумленная законная жена лесопромышленника испугалась, что огромное животное разорит дом. Женщина устроила скандал с требованием немедленно продать его, однако сестры решительно стали на защиту Джамбо, заявив, что сами ничего не будут есть, но морить голодом своего товарища не позволят. В результате между женой и любовницами разразилась настоящая война, из-за которой лесопромышленник сильно переживал. На следующий год он заболел какой-то странной болезнью и умер, а его законная жена словно только и ждала этого, чтобы тут же выгнать из дома сестер вместе с Джамбо.

После случившегося сестры-близнецы мыкались по разным местам, и всегда остро стояла проблема с пропитанием слона. Чем бы они ни занимались, двоим, наверное, можно было бы кое-как выжить, сводя концы с концами, но Джамбо требовалось самое малое тридцать литров вареного гороха в день, поэтому ничего не оставалось, как тратить все заработанные деньги на еду для слона, иначе и быть не могло. Люди советовали сестрам одуматься и перестать мучиться, продать животное в цирк или выпустить в поле, но близняшки не бросили своего Джамбо. Они работали в основном в столовых, забегаловках или винных домах, чтобы слону доставались хотя бы какие-то крохи со столов, и им приходилось даже торговать своим телом. Все эти жертвы были принесены ради того, чтобы слон выжил. К счастью, клиентов у них стало довольно много, и за несколько лет до описываемых событий им удалось на заработанные деньги открыть собственный винный дом. Вот такая история особых отношений сестер-близнецов и слона Джамбо. Неизвестно, знал ли он об этих обстоятельствах, но, когда Кымбок заходила к нему с кормом, слон просто стоял и моргал большими глазами.

Однажды Чхунхи одна гуляла у конюшни. Вдруг откуда-то раздался голос:

Привет, девочка!

Чхунхи огляделась в поисках того, кто ее звал. Однако поблизости никого не было, только слон Джамбо стоял в конюшне. Девочка удивленно спросила:

Это ты зовешь меня?

Да, это я позвал тебя.

Вот оно как! А почему ты никогда не выходишь отсюда?

Потому что здесь мой дом. Но когда-то я выступал в цирке, и мне часто приходилось бывать в разных местах.

Ты сказал «цирк»?

Да. Ты, наверное, никогда не была в цирке, но это и вправду нечто великолепное. Люди висят под куполом на канатах, а еще показывают фокусы. Это когда шар взрывается с грохотом, и оттуда вылетают голуби. Зрители приезжали издалека, чтобы посмотреть наше выступление.

А почему сейчас ты не выступаешь?

Да это… ну, так получилось… – Джамбо немного смутился, однако затем продолжил с нарочитой радостью в голосе: – Кстати, нет на свете мест, где бы я не бывал. И много чего посмотрел. Ты об этом слышала? Я даже видел, как ты появилась на свет.

Да, я знаю, что родилась здесь. А ты где?

Это место называют Африкой.

А где находится Африка?

Очень далеко отсюда. Там пустыня без конца и края, а еще водятся такие страшные животные, львы и гиены.

Чхунхи смотрела на корыто, доверху наполненное вареным горохом.

Вот оно как. А каково это на вкус?

Да так себе. Если сравнивать с листьями дуба, который растет в Африке, то горох и едой не назовешь. А лист дуба на самом деле очень вкусный.

А мне и это кажется вкусным… – запротестовала Чхунхи, поглядывая на желтый горох с таким видом, будто хотела его попробовать.

Ты хочешь есть?

Нет, не то чтобы очень хочу, просто хотелось бы узнать его вкус…

Хорошо, девочка. Попробуй. Но это я исключительно тебе одной позволяю сделать. Твоей маме и другим людям нельзя. Пусть эту еду вкусной не назовешь, но сестрам-близнецам стоило большого труда приготовить ее для меня.

Однажды Кымбок отправилась на поиски Чхунхи и, увидев дочь играющей в конюшне, в страхе бросилась к ней. Она испугалась, что слон может растоптать ребенка. Однако, вбежав внутрь, увидела такую картину: дочь и слон вместе едят горох. Кымбок тут же схватила Чхунхи и выбежала из конюшни, но девочка и дальше, улучив минутку, шла в заветное место и играла со своим другом. Скоро и Кымбок поняла, что особой опасности их дружба не представляет, и перестала волноваться по этому поводу.

Кымбок и сестры-близнецы, поддерживая друг друга, вели хозяйство винного дома. Кымбок привязалась к сестрам и решила, что останется с ними как можно дольше, но спустя год после своего появления здесь случайно встретила земляка. Им оказался тот самый мальчик по прозвищу Фармацевт, перед которым когда-то давным-давно она сняла чогори. Как ни удивительно, он оправдал прозвище, полученное в детстве, и ходил по деревням, продавая лекарства. Кымбок была так тронута встречей с ним, что обняла его и расплакалась.

Она привела его за руку в винный дом и представила сестрам. Они обрадовались так, будто это с ними его связывали давние отношения, и ради земляка Кымбок накрыли стол, уставив его брагой и разными блюдами. Кымбок и Фармацевт удивлялись тому, что не забыли и узнали друг друга, хотя минуло уже десять с лишним лет, и разговор впервые за долгие годы полился рекой. Вопросы в основном задавала Кымбок, а друг детства отвечал. Он поведал, что довольно рано начал ходить на рыночную площадь, где повидал всякое, а потом там встретил девушку и женился на ней, но едва прошло немного времени, как она связалась с торговцем лепешками и сбежала с ним, поэтому сейчас он живет один. С малых лет наделенный недюжинным ораторским талантом, теперь он достиг настоящего мастерства и так складно все излагал, так красочно все описывал, что после каждого эпизода раздавались то вздохи, то смех, то кто-то хлопал в ладоши, то у кого-то лились слезы. Под влиянием красноречия гостя, который гладко, словно журчание чистого ручейка в горах, рассказывал истории разных людей, жителей своей родной деревни, три женщины забывали обо всем на свете, не замечая ни выкипевшего супа, ни подгоревшего риса на плите. Таковы законы болтовни.

Кымбок осторожно спросила, как поживает ее отец. И Фармацевт, немного растерявшись, ответил, что тот уже давно почиет на небесах. Более всего Кымбок поразило, что его не стало именно в ту ночь, когда она покинула родную деревню, и что местом его смерти оказалось водохранилище. Лишь спустя десять с лишним лет она узнала, что лживые слова, сказанные торговцу рыбой при бегстве из дома, сбылись. После ухода земляка Кымбок долго плакала в своей комнате, оттого что оказалась убийцей своего отца.

В этот раз ей во сне вместо Меченого явился отец. Он тоже был весь мокрый, ноги опутали водоросли. Кымбок поняла: пришла пора сменить место жительства. От торговца солью она слышала, что в далеком Пхёндэ требуются люди, готовые держать столовые. Не важно, где это место, лишь бы уехать, и Кымбок с радостью вызвалась на эту работу. Сестры подскочили в испуге, начали уговаривать ее отказаться от этой мысли, мол, она женщина, да еще и с грудным ребенком на руках, однако, глядя, как Кымбок не спит ночами и с каждым днем тает на глазах, поняли, что не стоит ее больше удерживать. Близняшки приняли живое участие в судьбе Кымбок, вынужденной без конца переезжать с места на место, и преподнесли ей неожиданно большую сумму денег. На всякий случай.

Не переживай, девочка. Когда-нибудь мы снова встретимся, – успокаивал Джамбо загрустившую Чхунхи, когда она узнала, что ей придется покинуть своего друга.

Правда?

Чхунхи не хотелось расставаться. Она обхватила толстую ногу слона, а он утешал ее, обнимая своим длинным хоботом.

Конечно. Ведь если очень сильно захотеть кого-то увидеть, то обязательно увидишь.

На следующий день Кымбок взяла маленькую Чхунхи за руку и в слезах покинула сестер-близнецов. А затем направилась в сторону Пхёндэ – последнего прибежища на этом суетном свете, где наконец сгорят все ее страсти и жизнь развеется, как дым.