Противоречивый Принц-клоун преступного мира.

Джокер – самый культовый злодей комиксов, виновный как в бесчисленных злодеяниях, так и в безобидных нелепостях. Но кто же такой Джокер? В некоторых версиях, например в «Убийственной шутке», Джокер начинал как добродушный комик, которому не везло и который был обречен на преступную жизнь после того, как упал в чан с химикатами, навсегда повредившими его разум[171]. В других комиксах, таких как «Бэтмен: Нулевой год» (Batman: Zero Year), прежде чем попасть в чан, который превратил его в Джокера, он уже был закоренелым преступником и лидером банды Красного Колпака[172]. За 80 лет, прошедших с момента его появления в Batman № 1, самый частый противник Бэтмена сменил множество обличий (иногда в буквальном смысле!)[173].

Учитывая такое количество историй о происхождении Джокера и столько вариаций его образа на протяжении многих лет, бывает трудно понять, читаем ли мы об одном Джокере или о многих. Это влечет за собой вопрос: когда мы должны понимать, что одно изображение Джокера представляет того же героя, что и другое, а не разных персонажей? Как мы можем объяснить не только наличие множества Джокеров в разных жанрах, но и довольно противоречивую предысторию того, что – по крайней мере, по словам самого Джокера – кажется одним и тем же персонажем в рамках одного цикла?[174]

Хотя у нас может возникнуть соблазн списать эти очевидные несоответствия на то, что существуют разные версии Джокера, каждая из которых живет в своей собственной вселенной, все не так просто. Канон в комиксах DC почти так же хаотичен, как и сам Джокер, и никто не знает этого лучше, чем сам Клоун, который в «Убийственной шутке» заявляет:

«Помнить – опасно. На мой взгляд, прошлое – такое тревожащее, неспокойное место. Ты же проходил прошлое в школе? Вот и сейчас проходи мимо! Ха-ха-ха! А память – вот уж настоящий предатель»[175].

В этой главе мы раскроем личность Джокера, оставаясь верными его непостоянной натуре. Мы предложим теорию о том, как лучше всего отслеживать идентичность персонажа в разных историях, то есть теорию, которая определяет, когда один и тот же персонаж появляется в разных историях, и используем ее, чтобы разобраться в некоторых вопросах, связанных с личностью Джокера. Как он сам отмечает, в Джокере заключено множество личностей – у канонического Джокера не просто один бэкграунд и прошлое, а множество.

Чего так онтологично?

Чтобы понять, кто такой Джокер и какой Джокер есть кто, нужно погрузиться в область метафизики, в частности в область онтологии, или изучения бытия[176]. В этой главе нас интересует онтологический статус, или способ бытия вымышленных персонажей, таких как Джокер. А именно нас интересует идентичность: «Как определить, являются ли два Джокера в двух разных комиксах одним и тем же персонажем или двумя разными?»

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны сформулировать условия идентичности для вымышленных персонажей, которые будут определять, когда два изображения подразумевают одно и то же, а не являются изображениями похожих персонажей из разных континьюити[177]. Тогда мы сможем отвечать на вопросы вроде:

Является ли персонаж П₁ из сюжета С₁ тем же, что персонаж П₂ из сюжета С₂?

Чтобы было понятнее, мы обозначаем Джокера из «Убийственной шутки» как Джокер_УШ, Джокера из «Бэтмен: Нулевой год» как Джокер_НГ, Джокера из «Что случилось с Крестоносцем в маске?» (Whatever Happened to the Caped Crusader?) как Джокер_ЧС (и так далее).

Будет полезно иметь в виду еще кое-что. Как философам, нам интересно не только то, какие утверждения об идентичности верны, а какие ложны; нас также интересует, почему одни из них верны, а другие нет. То есть мы заинтересованы в формулировании информативной и объяснительной теории вымышленной идентичности или теории, которая расскажет нам не только о том, кем является (и кем не является) Джокер, но и о том, почему он (или не он) такой, какой есть.

Множество клоунов в полночь

Давайте начнем с простого примера. Интуитивно понятно, что Джокер из явно неканонической истории, как, например, комикс 1994 года Batman: Leatherwing («Бэтмен: Кожаное крыло») (Джокер_КК), должен отличаться от персонажа из «Убийственной шутки» (Джокер_УШ)[178]. Так происходит потому, что у них совершенно разные истории, в которых с ними случаются разные вещи и они ведут себя по-разному: Джокер_КК – безумный капитан пиратов в их Золотой век, а Джокер_УШ явно таковым не является.

Можно попытаться уловить эту интуитивную идею, обратившись к принципу, известному как тождество неразличимых, формулирование которого часто приписывают философу Готфриду Вильгельму Лейбницу (1646–1716). Этот принцип гласит, что два объекта тождественны тогда и только тогда, когда они обладают одинаковыми свойствами. Применяя этот принцип к вымышленным персонажам, мы обращаем внимание на их внутренние свойства, то есть на те свойства, которые являются внутренними по отношению к самим историям, например носит ли Джокер фиолетовый костюм. Мы не обращаем внимания на их внешние свойства, то есть на те свойства, которые являются внешними по отношению к историям, например в каком году впервые появился Джокер или кто его создатели. Учитывая это, попробуем сформулировать то, что мы назовем тождеством в отношении идентичности вымышленных персонажей:

Персонаж П₁ из сюжета С₁ является тем же, что и персонаж П₂ из сюжета С₂, только в случае, если внутренние свойства, которыми П₁ наделен в С₁, полностью идентичны внутренним свойствам, которыми П₂ наделен в С₂.

Согласно тождеству неразличимых, Джокер₁ и Джокер₂ – это не один и тот же персонаж, поскольку у них разные свойства, как и следовало ожидать.

Человек-мультиплекс XXI века

К сожалению, над нами пошутили: тождество неразличимых не сработает. Рассмотрим две классические истории о Джокере: уже упомянутую выше «Убийственную шутку» и «Смерть в семье» (A Death in the Family), где Джокер, как известно, убивает Джейсона Тодда[179]. «Смерть в семье» показывает похороны Джейсона Тодда, на которых присутствуют Брюс Уэйн, Альфред Пенниуорт, Джим Гордон и прикованная к инвалидному креслу Барбара Гордон. Последнее явно является отсылкой к «Убийственной шутке», в которой Джокер_УШ стреляет в Барбару и обездвиживает ее. Таким образом, Джокер_УШ должен быть тем же персонажем, что и Джокер_СвС, верно?

Только не согласно тождеству неразличимых. Верно, что Джокер_СвС убил Джейсона Тодда, но неверно, что это сделал Джокер_УШ; в конце концов, события «Убийственной шутки» происходят до «Смерти в семье», так что в «Убийственной шутке» Джокер еще не совершил это злодеяние[180]. Таким образом, у двух Джокеров разные внутренние свойства, и, если верить тождеству неразличимых, это совершенно разные персонажи.

Чтобы исправить это, мы можем предложить другую, лучшую теорию условий идентичности для вымышленных персонажей: перспективный подход к идентичности вымышленного персонажа. Согласно перспективному подходу к идентичности, утверждения о личности являются истинными или ложными относительно конкретной точки зрения или истории. Чтобы увидеть, как это работает, добавим немного больше обозначений. Пусть <Джокер_УШ, УШ> обозначает Джокера, представленного в «Убийственной шутке» и рассматриваемого с точки зрения «Убийственной шутки», а <Джокер_СвС, УШ> обозначает Джокера, представленного в «Смерти в семье», но рассматриваемого с точки зрения «Убийственной шутки», и так далее. С помощью этих обозначений мы можем сформулировать перспективный подход к идентичности следующим образом:

Персонаж П₁ из сюжета С₁, рассматриваемый с точки зрения сюжета С₃ (что значит <П_1С1, С₃>) тождественен персонажу П₂ из сюжета С₂, рассматриваемого с точки зрения сюжета С₃ (что значит <П_2С2, С₃>), только в случае, когда интерпретируя и оценивая С₃, мы понимаем, что все, что случается с персонажем П₁ в сюжете С₁, также случилось с П₂; и все, что случилось с П₂ в сюжете С₂, также случилось с П₁.

Согласно перспективному подходу к идентичности, когда мы рассматриваем Джокера, каким он изображен в «Убийственной шутке», с точки зрения «Убийственной шутки» (то есть <Джокер_УШ, УШ>), нам позволено опираться на изображение Джокера в «Убийственной шутке», но не на более поздние истории, такие как «Смерть в семье», потому что с точки зрения «Убийственной шутки» у Джокера могли быть (и, как мы увидим, есть) другие возможные варианты будущего. Однако, когда мы рассматриваем Джокера, изображенного в «Смерти в семье», но с точки зрения «Убийственной шутки» (то есть <Джокер_СвС, УШ>), нам разрешается использовать не только изображение Джокера в «Смерти в семье», но также и более ранние истории того же континьюити, включая саму «Убийственную шутку». В результате, если смотреть с точки зрения «Убийственной шутки», <Джокер_УШ, УШ> не убивал Джейсона Тодда (хотя он делает это в одном из возможных будущих), в то время как <Джокер_СвС, УШ> убивал. Таким образом, когда мы спрашиваем, идентичны ли <Джокер_УШ, УШ> и <Джокер_СвС, УШ>, мы получаем отрицательный ответ.

С другой стороны, когда мы рассматриваем этих двух персонажей с точки зрения более позднего комикса «Смерть в семье», нам позволено опираться не только на «Смерть в семье», но и на любые истории, которые явно описывают события, произошедшие ранее в той же хронологической системе. Следовательно, с точки зрения «Смерти в семье» два Джокера из вопроса обладают тождественными внутренними свойствами и, таким образом, идентичны (поскольку с точки зрения «Смерти в семье» Джокер уже совершил действия, описанные в «Убийственной шутке», включая выстрел в Барбару Гордон). Немного подробнее:

<Джокер_УШ, УШ> ≠ <Джокер_СвС, УШ>

<Джокер_УШ, СвС> = <Джокер_СвС, СвС>

«Тасую личности, как крупье тасует карты»

Прежде чем перейти к анализу того, что делает Джокера таким уникальным с точки зрения его идентичности, стоит обратиться к другому примеру. Сейчас мы рассмотрим не только «Убийственную шутку» и «Смерть в семье», но и «Что случилось с Крестоносцем в маске?» Нила Геймана[181]. В этой истории речь идет о других похоронах – на этот раз Бэтмена (в возможном будущем). Помимо прочего, нам показывают надгробную речь Альфреда Пенниуорта, где он признается, что всегда втайне был Джокером – персонажем, которого он создал, чтобы дать Брюсу Уэйну цель в жизни после того, как его родители были убиты. В этом комиксе также изображена Барбара Гордон в инвалидном кресле, так что очевидно, что события происходят после «Убийственной шутки», как и в «Смерти в семье». Теперь зададимся вопросом: идентичен ли Джокер_ЧС Джокеру_СвС?

Без перспективного подхода к идентичности может показаться, что перед нами головоломка. Как уже отмечалось, Джокер, изображенный в истории «Смерть в семье», в некотором смысле идентичен персонажу, изображенному в «Убийственной шутке»; исходя из аналогичных рассуждений, мы можем заключить, что Джокер, изображенный в сюжете «Что случилось с Крестоносцем в маске?» также в некотором смысле идентичен Джокеру, изображенному в «Убийственной шутке». Они оба – более поздние версии персонажа, который парализовал Барбару Гордон. Но идентичность – любая идентичность, включая идентичность вымышленных персонажей, – должна быть отношением эквивалентности. То есть она должна соответствовать следующим принципам:

Рефлективность: Каждый x идентичен самому себе.

Симметрия: Если x идентичен y, то у идентичен x.

Переходность: Если x идентичен y и y идентичен z, то x идентичен z.

Учитывая это, если Джокер_СвС идентичен Джокеру_УШ, а Джокер_ЧС идентичен Джокеру_УШ, то в силу принципов переходности (и симметрии) Джокер_СвС идентичен Джокеру_ЧС. Но это не может быть правдой – очевидно, что, когда мы читаем «Смерть в семье», мы не должны заключить, что психопат, который убивает Джейсона Тодда, тайно является Альфредом Пенниуортом, даже если мы тоже читали «Что случилось с Крестоносцем в маске?».

К счастью, перспективный подход к идентичности предлагает решение. Джокер_СвС идентичен Джокеру_УШ с точки зрения «Смерти в семье»:

<Джокер_СвС, СвС> = <Джокер_УШ, СвС>

Также Джокер_ЧС идентичен Джокеру_УШ с точки зрения «Что случилось с Крестоносцем в маске?»:

<Джокер_ЧС, ЧС> = <Джокер_УШ, ЧС>

Но здесь принцип переходности неприменим, поскольку вторые элементы в этих двух парах не совпадают. Поэтому нет никакой точки зрения, с которой мы могли бы или должны были бы сделать вывод, что Джокер_СвС и Джокер_ЧС идентичны. И это правильно. Две более поздние истории – это возможные варианты будущего для Джокера, изображенного в «Убийственной шутке», и с точки зрения этой истории будущее Джокера может сложиться так, как показано в «Смерти в семье» или все может закончиться так, как показано в «Что случилось с Крестоносцем в маске?»; но одновременное развитие обоих сценариев невозможно. У Джокера, как и у всех нас, есть множество вариантов прямого ветвления линий времени и путей развития событий в будущем.

Один плохой день… Или много?

Теперь обратимся к тому, что делает Джокера таким особенным в этом отношении: к возможности обратного ветвления линий времени[182].

Давайте вернемся к образу Джокера, каким он изображен в «Убийственной шутке», где в отчаянной попытке заработать денег для своей семьи на одну ночь становится преступником. Человека, который впоследствии станет Джокером, заставляют надеть культовый «красный колпак» банды Красного Колпака: согласно плану, это необходимо, чтобы создать козла отпущения и окружить свое преступное предприятие мифом. В этом колпаке Джокер пытается сбежать от Бэтмена, но в итоге падает в чан с химикатами, превращаясь в злодея, которого мы все знаем и боимся.

Хотя это, пожалуй, самая известная история происхождения Принца-клоуна преступного мира, она далеко не единственная. В комиксе «Бэтмен: Нулевой год» Джокер долгое время был лидером банды Красного Колпака, пока не упал в чан с химикатами, которые обесцветили его кожу и исказили его разум. Как мы можем объяснить эти различия в предыстории?

Мы могли бы, как и в нашем обсуждении комикса Batman: Leatherwing, заключить, что это просто разные Джокеры из разных континьюити, и, таким образом, здесь нет никакой загадки, которую требовалось бы разгадать. Конечно, не стоит ожидать, что у каждого персонажа DC Comics будет единая предыстория, учитывая многочисленные вселенные и частые перезапуски. Однако, хотя в этой стратегии нет ничего откровенно непоследовательного, она противоречит некоторым аспектам рассматриваемых комиксов. «Бэтмен: Нулевой год» является частью перезапуска The New 52, и комиксы о Бэтмене, появившиеся в этот период, ясно дают понять, что паралич Барбары Гордон был результатом действий Джокера, описанных в «Убийственной шутке»[183]. Таким образом, есть веские основания полагать, что «Убийственная шутка» и «Бэтмен: Нулевой год», несмотря на разные истории происхождения Джокера, изложенные в них, тем не менее описывают события в рамках одного и того же континьюити.

Другой вариант – предположить, что Джокер – ненадежный рассказчик, либо потому, что он патологический лжец, либо потому, что он больше не помнит своего прошлого, как это предполагается в «Лечебнице Аркхем: Дом скорби на скорбной земле»[184]. Это, безусловно, правдоподобная интерпретация, поскольку эти истории о происхождении можно рассматривать как рассказанные самим Джокером, который часто лжет и очень слабо связан с реальностью. Но в случае с таким персонажем, как Джокер, который сложен и, казалось бы, противоречив во многих отношениях, стоит задаться вопросом, что произойдет, если мы просто поверим Джокеру на слово[185].

Давайте рассмотрим еще один комикс: «Бэтмен: Смерть семьи» (Batman: Death of the Family), который также был частью перезагрузки The New 52, но был опубликован чуть позже, чем «Бэтмен: Нулевой год»[186]. Если мы спросим, является ли Джокер, изображенный в «Убийственной шутке» с точки зрения «Смерти семьи», тем же персонажем, что и Джокер, изображенный в «Смерти семьи» с точки зрения того же комикса, то ответ будет утвердительным:

<Джокер_УШ, СС> = <Джокер_СС, СС>

В конце концов, история происхождения, описанная в «Убийственной шутке», должна была показать события, которые произошли с Джокером раньше, чем события, описанные в «Смерти семьи». По тем же причинам мы должны заключить, что Джокер, изображенный в «Бэтмене: Нулевой год», идентичен Джокеру, изображенному в «Бэтмене: Смерть семьи», если судить с точки зрения «Смерти семьи». То есть:

<Джокер_НГ, СС> = <Джокер_СС, СС>

На этом этапе наши старые друзья симметрия и переходность поднимают свои логические головы. Если верны два только что перечисленных тождества, то верно и следующее:

<Джокер_НГ, СС> = <Джокер_УШ, СС>

Но, безусловно, очевидно и следующее:

Джокер_УШ присоединился к банде Красного Колпака на одну ночь.

Джокер_НГ возглавлял банду Красного Колпака в течение нескольких месяцев.

Таким образом, с точки зрения «Бэтмен: Смерть семьи» Джокер одновременно был и не был давним членом банды Красного Колпака. У нас есть один персонаж с противоречивыми свойствами. Можем ли мы вообще понять таких персонажей и истории, в которых они появляются?

Прежде чем отказаться от нынешнего подхода, давайте последуем по кроличьей норе за Джокером немного дальше. Возможно, его происхождение, как он сам говорит в «Убийственной шутке», – это множественный выбор:

«Вот и со мной случилось нечто подобное. Хотя я… хотя я не совсем уверен, что именно. Иногда я помню одно, иногда совсем другое… Если уж прошлое так необходимо, пусть оно будет с вариантами! У человека должен быть выбор! Ха-ха-ха!»[187]

Это заявление дает ключ к тому, чтобы сделать только что описанную историю с ее противоречивым прошлым последовательной: у Джокера (опять же, с точки зрения сюжета «Бэтмен: Смерть семьи») не одно прошлое, а много. Есть прошлое, в котором он неохотно надел Красный Колпак на один день, и прошлое, в котором он с радостью носил его месяцами. Но не существует единого «супер»-прошлого, объединяющего их все (его «реальное» прошлое, так сказать). Короче говоря, точно так же, как у вас, у нас и у более традиционных персонажей комиксов есть несколько вариантов развития событий в будущем, у Джокера, при всей его бурной непоследовательности и в отличие от всех нас, есть несколько вариантов развития событий в прошлом. В то время как наше будущее может быть многовариантным, у Джокера уникальное прошлое с множеством вариантов!

Здесь возникает вопрос: возможно ли вообще с метафизической точки зрения, чтобы у Джокера было несколько прошлых жизней? В метафизике принято считать, что у каждого следствия есть ровно одна причина, то есть не существует случаев каузальной сверхдетерминации, когда у одного и того же следствия имеются две (полные, тотальные) причины[188]. Если мы хотим продолжить наше исследование идентичности Джокера серьезно, можно предположить, что наличие у него двух прошлых жизней можно считать случаем каузальной сверхдетерминации: все его будущие действия определяются множеством различных причин одновременно. Джокер создает проблемы везде, куда бы он ни пошел, даже в нашей метафизике!

Здесь мы можем дать несколько ответов. Во-первых, хотя многие философы отвергают каузальную сверхдетерминацию, не все с этим согласны, и мы можем апеллировать к аргументам современного философа Теодора Сайдера в пользу возможности каузальной сверхдетерминации[189]. Во-вторых, каузальная сверхдетерминация, о которой идет речь в нашей интерпретации Джокера с точки зрения ветвления прошлого, не совсем то же явление, что обычно вызывает затруднения у философов. Каузальная сверхдетерминация, как ее обычно понимают, предполагает наличие множества причин какого-либо события в (единичном) прошлом, каждая из которых дает полное объяснение настоящему. Однако в нашей интерпретации мы имеем дело с множеством различных прошлых, каждое из которых содержит единственное полное каузальное объяснение положения Джокера в настоящем. Но ни одно из этих прошлых само по себе не содержит множественного каузального объяснения его нынешнего положения и обстоятельств. Хотя эта картина, несомненно, странная, в ней нет очевидных противоречий.

Хотя это объяснение может хорошо сработать для Джокера, который не боится противоречий и головоломок, как насчет нас, рациональных людей реального мира? Должны ли мы воспринимать множественное прошлое Джокера как доказательство того, что у нас может быть множественное прошлое, так же как и множественное будущее? Каким бы удивительным и интересным это ни казалось, ответ, вероятно, будет «нет». Прелесть художественной литературы в том, что она не подчиняется правилам нашего мира. И вполне вероятно, что для нас время не может разветвляться в прошлом так же, как оно разветвляется в будущем. Таким образом, странное понимание времени, необходимое для того, чтобы разобраться во множественных историях о происхождении Джокера и его различных личностях в разных историях, может оказаться в реальном мире слишком смелым шагом. Но, когда эта идея применяется к дикому миру художественной литературы, с его множеством кажущихся противоречий, это работает просто замечательно. Возможно, по крайней мере в области выдумки, Джокер прав, и здесь нет оговорки о здравомыслии[190].