– Ты что, пялишься на меня?

Притвориться, что я не лежу на боку, подперев голову рукой, и не разглядываю его? Бесполезно. На что еще мне было смотреть? Я делала это так долго, что Эйден, зная меня, просто ждал, пока я подтвержу его догадку.

И он угадал.

Я проснулась минут десять назад и не двигалась. Мне было слишком уютно под тяжелым одеялом на самом удобном матрасе в мире. Открыв глаза, я увидела его: здоровяк спал на боку, положив ладонь под щеку. Даже во сне его лицо не стало мягче. Казалось, он все еще анализирует те неудачные матчи. Рот был слегка приоткрыт, дыхание ровное и тихое. С одеялом, подтянутым до подбородка, он выглядел… чертовски мило.

Я ненавидела это.

Почему именно он? Из всех мужчин в мире моим выбором стал тот, кто не хотел серьезных отношений – потому что у него не было на это времени. Кто любил только футбол, а все остальное отодвигал на второй план.

Хотя…

Эйден находил способы проводить со мной время. Делал для меня вещи, которые я до сих пор не могла осмыслить. Его поведение выходило за рамки простой дружбы.

Но что это значило? Было ли это частью нашей договоренности – поддерживать видимость отношений? Или я просто пыталась убедить себя, что между нами есть что-то большее? Он поцеловал меня. Неужели это тоже ничего не значило?

Вот о чем я думала, разглядывая его губы, когда он поймал меня на месте преступления. Все, что оставалось, – улыбнуться ему в ответ.

– А почему бы и нет?

Эйден открыл глаза, перекатился на спину и с удовольствием потянулся, вращая при этом запястьями и зевая.

– Спасибо, что отнес меня вчера в постель, – сказала я, наблюдая за тем, как проступила линия его горла, когда он зевнул.

– Угу, – буркнул он, повел плечами и снова натянул на себя одеяло.

– И за массаж.

Я уже пробовала пошевелить ногами. Конечно, мышцы ныли после вчерашней пробежки, но все могло быть гораздо хуже. Я сделала все, что от меня требовалось, чтобы предотвратить зажатость мышц, но для тела, которое изначально не было на сто процентов подготовленным, и это было чересчур.

– Да там и массировать особо нечего.

– Э‐э… это что вообще значит?

– У меня больше мышц на ягодицах, чем у тебя во всей ноге.

Любой, кто видел задницу Эйдена, знал, что так оно и есть, поэтому я даже не оскорбилась. Возможно, из-за того, что я все еще была немного сонной, я подняла брови и сказала:

– Ты когда-нибудь видел свою задницу? Это не оскорбление. У тебя там больше мышц, чем у многих людей во всем теле.

Густые брови Эйдена поднялись всего на миллиметр, но я все равно заметила.

– Вот уж не думал, что ты обратила на это внимание.

– А почему, по-твоему, у тебя столько фанаток?

Эйден издал еще один тихий стон, но не приказал мне остановиться.

– Ты заработал бы целое состояние, если бы выставил на аукцион шанс потрогать…

– Ванесса! – Мистер Сама-Пристойность поднял руку и зажал мне рот, будто он был шокирован. Большая рука буквально закрыла мне все от уха до уха, и я расхохоталась, хоть и приглушенно. – Ты заставляешь меня чувствовать себя дешевкой, – сказал он, медленно убирая руку, но блеск в глазах говорил о том, что он не так уж и сильно возражал против этого.

Я потянулась и зевнула.

– Тебе это кто угодно скажет.

– Не думаю, что кто-то, кроме тебя, рискнет сказать мне такое.

Тоже верно.

– Что ж, тогда я буду говорить тебе правду.

Он издал такой звук, что мне снова пришлось повернуться к нему лицом.

– Ты всегда так и делала.

Почему это прозвучало так, будто он пытается что-то этим сказать?

– Я всегда буду стараться быть честной с тобой, – нерешительно солгала я. Если только это не будет что-то, что я боюсь ему рассказать, например, о моих чувствах к нему или о том, что я увольняюсь.

– Ты можешь сказать мне все что угодно.

И как мне следовало продолжать жить после таких слов? Особенно сейчас, когда я лежу на его кровати, а он сидит рядом, укрывшись со мной одним одеялом. Я жалела, что мне не хватает смелости сказать ему, но, по правде говоря, это и к лучшему.

Прыгнуть в эту реку выше моих сил.

Я ощутила на себе его взгляд еще до того, как подняла голову. У стола прямо передо мной стоял Эйден. Буквально передо мной. Видимо, я так сгорбилась и до того заработалась, что совершенно отключилась от всего вокруг.

– Господи боже. Как тебе удается передвигаться совершенно бесшумно?

Черт, он ходил легко, как гигантский кот-мутант.

– Навык.

Клянусь, я чуть не подавилась. Эйден сделал шаг вперед, уперся руками в край стола и наклонился, чтобы посмотреть, над чем я работала.

– Что это?

Я положила карандаш на стол и подвинула к нему лист бумаги.

– Двойное тату. – Я указала на незаконченные рисунки, помещенные в две панели. – По одному на каждую ногу, понимаешь? Вот тут голова Медузы, а здесь, отдельно, змеи – ее волосы.

Когда он ничего не сказал, я слегка нахмурилась.

– Тебе не нравится? Мне казалось, у меня неплохо выходит.

– Вэн, это… – он наклонился ближе к рисунку. – Это потрясающе. Тебе за это платят?

– Да. – Я посмотрела на Медузу еще раз и признала, что это и правда было потрясающе. – Я знаю парня из Остина, который бьет тату. Иногда его просят сделать что-нибудь в стиле, в котором он не силен, и если никто из тех, с кем он работает, не может, то он обращается ко мне. Я неплохо владею карандашом, – я бросила взгляд на Эйдена и улыбнулась. – Мои акварели тоже не слишком плохи. У меня много талантов.

Впрочем, когда меня просят написать портрет, я прикидываюсь мертвой, лишь бы не признаваться, что лица у меня не получаются.

– Я никогда особо не задумывался о тату, но, возможно, я подумаю о том, чтобы попросить тебя ее нарисовать, – ответил он рассеянно.

– Я могу сварганить для тебя неплохого клоуна. Только попроси, – пошутила я, придвигая рисунок к себе.

На губах у Эйдена заиграла широкая красивая улыбка, которая рвала мою душу пополам.

– Мы впятером хотим поужинать в ресторане. Пойдем с нами, отдохнешь.

Мне не нужно было лишний раз смотреть на эскиз, чтобы понять, что я работала над ним столько, сколько могла. Когда я рисовала, и я убедилась в этом на горьком опыте, мне нужно было видеть предел, иначе все могло пойти под откос. И я, вероятно, уже достигла этого состояния пятнадцать минут назад, когда мои пальцы начало сводить судорогой.

– Ладно. – Я потянулась к ящику стола, в котором лежала коробка для карандашей. – Дай мне десять минут, чтобы одеться.

Эйден кивнул.

Я видела, как Эйден был одет, и прекрасно понимала, что он ни за что не пойдет в такое место, куда нужно надевать костюм, а потому остановилась на паре обтягивающих джинсов, которые я высушила при высокой температуре, чтобы они все еще хорошо сидели, красной блузке с V‐образным вырезом и коротким рукавом и черных туфлях на каблуке, которые в последний раз надевала на выход несколько месяцев назад.

Неудивительно, что все ребята уже ждали внизу. Я знала, что они собирались уехать на следующий день. По лестнице я спускалась с трудом, ступенька за ступенькой, и морщилась от боли на каждом шаге. После вчерашней пробежки у меня болели даже те мышцы, о которых я раньше не подозревала. На мгновение мне показалось, что я подхватила какой-то вирус, но я отбросила эту мысль подальше.

Первым меня заметил Зак, и на его лице появилась глупейшая ухмылка.

– Ничего не говори, – предупредила я его.

В ответ он лишь рассмеялся.

Пожалуй, мне стоило надеть кроссовки, а не туфли.

– Я бы прокатил тебя до машины на спине, но сам хожу с трудом, – сказал он в свое оправдание, когда я застонала у подножия лестницы.

В шутку я улыбнулась Эйдену, который стоял рядом с Заком, и похлопала ресницами.

Но Виннипегская Стена остался верен себе и просто покачал головой.

– Хватит дурачиться. Иначе завтра тебе будет только хуже.

Вот же сукин сын. Я фыркнула, наблюдая, как его лицо медленно приняло неуверенное выражение, и затем расхохоталась, хлопая Зака по плечу, чтобы мне было на что опереться.

Знала ли я, что Эйден говорил правду? Разумеется. Я уже попыталась сделать растяжку и заплакала. Мне нечего стыдиться.

Но… разве он не был моим рыцарем в сияющих доспехах, который будет носить меня на руках, чтобы избавить от этих мучений?

Какое там. Эйден скажет мне делать так, как лучше для меня, даже если это охренеть как больно.

И вряд ли я могла бы полюбить его еще больше. Больше просто невозможно. И я не могла ему об этом сказать.

– Почему ты смеешься? – с подозрением спросил он.

Мне пришлось снять очки, чтобы вытереть слезы, нисколько не заботясь о том, что я, скорее всего, испортила свой легкий макияж.

– Мужик, ты должен позаботиться о своей женщине. – Это был Дрю. – Помоги ей выйти.

Это только насмешило меня еще больше.

– О, Эйден, – сказала я, взглянула на него и ухмыльнулась. – Я в порядке. Ты прав, я могу идти сама.

– Я знаю, что я прав. – Он протянул мне руку. – Идем.

Я проснулась и сразу почувствовала что-то неладное. Моя рука была у Эйдена в штанах.

Точнее, в его трусах.

Тыльная сторона моей ладони была прижата к его теплой ягодице. Одним коленом я упиралась в его ямочку под коленом. Его спина была в паре сантиметров от моего рта. Вторую руку я сунула под подушку, и к тому времени, как я проснулась, она совершенно онемела.

Но меня больше тревожила та рука, которая оказалась в его нижнем белье.

Простыня и одеяло, накинутое на нас, не позволяли разглядеть все до конца, но что там разглядывать, если я и без того была уверена в том, чего касалась? Ничего.

Я попыталась медленно вытащить руку. Она была уже почти на свободе, когда Эйден повернул голову и сонно посмотрел на меня через плечо.

– Ты больше не будешь меня лапать?

Пискнув что-то неразборчивое, я отдернула руку от теплого мужского тела и прижала ее к груди.

– Я тебя не лапала! Я просто… хотела убедиться, что никто из парней не прокрался сюда и не попытался пощупать тебя.

Его сонные глаза расширились.

– Поэтому ты всю ночь хватала меня за задницу?

– Не было такого!

– Так и было, – заявил человек, который никогда не врал.

Это заставило меня закрыть свой рот.

– Серьезно?

Он кивнул, перекатываясь на спину и вытягивая над головой свои мускулистые руки – усладу для моих глаз.

– Что ж, тогда прошу прощения, – сказала я, не в силах отвести взгляда от темных волос у него под мышкой, которые почему-то казались мне очень привлекательными.

– Не стоит.

Эйден вновь опустил руки, его красивое бородатое лицо явно смотрело на меня с ухмылкой.

В горле у меня образовался привычный уже болезненный комок, когда я увидела то, что мне так нравилось рассматривать, – его длинный шрам и золотую цепочку, которая выглядывала из-под его футболки и столько для него значила.

Я действительно любила этого человека, а он собирался уехать на два месяца. Может, это из-за всего, что случилось у меня в семье в моем детстве, или просто я становилась собственницей с правильным – в данном случае неправильным – человеком, но мне ужасно не хотелось, чтобы он уезжал. И я не могла попросить его остаться.

Потянувшись, я коснулась медальона под его футболкой и сказала то, что готова была сказать.

– Я буду скучать по тебе, – призналась я.

Протянув свою руку, Эйден бережно убрал волосы с моего лица, нежно, так нежно, и его пальцы поймали несколько розовых прядей. Медленно он придвинулся ближе ко мне на кровати, наклонившись и прижавшись своим лбом к моему, и все, что я могла сделать, это закрыть глаза, впитывая тепло его тела и наслаждаясь нежностью его действий.

Я не могла дышать. Я не могла пошевелиться. Я просто лежала, наслаждаясь теплом его пальцев, их нежными, легкими касаниями.

– Я буду скучать по тебе. Очень, – прошептала я, чтобы он понял: это не обычная вежливость. Это не то, что чувствуешь к бывшему коллеге. Это что-то большее.

Он выдохнул, и его дыхание обожгло мою кожу. Вместо слов его губы нашли мой подбородок, затем переместились к уголку рта. Прикосновение было влажным, горячим, предательски нежным.

Эйден не сказал, что будет скучать по мне. Вместо этого его губы коснулись моего подбородка, а затем – местечка между ним и моими губами. Его дыхание было горячим, а губы влажными, когда он прикоснулся к коже чуть выше. Я была той, кто сократил дистанцию между нами. Я была той, кто обхватил его губу.

Но это он сделал этот шаг. Он склонил голову набок, наши губы соединились, и поцелуй мгновенно превратился из целомудренного в голодный. Наши языки инстинктивно соприкоснулись. Столкнулись, погрузились. Эйден впился в мои губы, и я позволила ему. Мы целовались и целовались. Мой язык касался его языка снова и снова, и даже этого было недостаточно.

Мои руки впились в его волосы, когда Эйден, не прерывая поцелуя, приподнялся и накрыл меня своим телом. Он двигался с такой стремительной уверенностью, что я едва успела осознать, как он раздвинул мои ноги и оказался между ними. Его поцелуй был ненасытным, будто он боялся, что этот момент может прерваться.

Его пальцы сильнее вцепились в мои волосы, словно он боялся, что я исчезну, – хотя мои объятия сжимали его с той же неистовой силой. А затем я ощутила его в паху: твердую, напряженную эрекцию в самое интимное место, когда он опустился на локти. Ритмичные движения его бедер, трение о меня через тонкую ткань… Я встретила их ответным движением, жаждая большей близости.

Это была ужасная затея, но останавливаться я не собиралась. Я не собиралась просить его остановиться. Этот поступок был лишен логики, но мне было глубоко все равно.

Я оторвалась от него и втянула воздух, он грубо качнул бедрами, дернулся, и я поняла, что он хотел войти в меня. И я хотела, чтобы он вошел в меня.

– Вэн, – прорычал он.

В этот момент внизу сработала сигнализация. Она пищала так, будто кто-то не успел вовремя набрать код. Лео, до сих пор мирно спавший в своей корзинке, разразился отчаянным лаем.

Эйден пробормотал что-то вроде «черт» и остановился. Он тяжело дышал. Его лоб прижался к моему, и я услышала, как он с трудом сглотнул.

– Твою мать, – прошипел он, отодвигаясь на свою половину, чтобы сесть, его карие глаза были прикованы ко мне, лежащей перед ним с распластанными по его кровати ногами, пока я пыталась перевести дыхание. – Скорее всего, это парни, но я должен проверить.

Он снова сглотнул и зажмурился, когда его рука, лежавшая на кровати, потянулась, чтобы сжать гигантский стояк, выступающий из-под спальных штанов.

Я не могла отвести взгляд. Я совершенно точно не могла отвести взгляд от этого огромного колокола, который оттягивал резинку его пижамных штанов. Каждый инстинкт во мне кричал, что я должна протянуть руку и сжать его. Мне хотелось умолять его вернуться.

– Парни? – Я вслепую протянула руку и почти сразу нащупала на столике очки и телефон. Надев очки, я взглянула на экран и увидела время и уведомления о трех пропущенных звонках от Дианы. Это было странно. Она давно не звонила мне спьяну.

– Девять утра, – рассеянно заметила я.

– Они не вернулись вчера вечером, – пояснил Эйден, закинув одну ногу на мою, его большая рука сжала мою икру, прежде чем он спрыгнул с кровати с грацией, на которую я не могла не обратить внимания, даже пока пыталась осмыслить, что только что произошло. Эйден с минуту стоял у двери, прежде чем засунуть руку в штаны и привести себя в порядок. – Я сейчас вернусь.

Я кивнула.

Он на мгновение открыл было рот, но тут же закрыл его.

– Прости, Вэн. – Этот дурацкий писк становился еще громче, и он покачал головой. – Надо проверить.

И он исчез.

Мы только что целовались, были на грани того, чтобы сделать что-то, после чего не было никакого пути обратно, и он вышел из комнаты.

Серьезно? Почему им надо было вернуться прямо сейчас? Нельзя было подождать еще несколько минут? И где они шлялись до девяти утра? Если не ошибаюсь, клубы закрываются в три ночи. Я села на постели и зевнула, стараясь больше думать о том, почему Зак просто не ввел код, а затем снова вспоминая, что они только что, черт возьми, прервали.

Вздохнув, я набрала номер Дианы, пообещав Лео, который скулил на своей подстилке, что выпущу его через минуту, и, поднеся телефон к уху, скрестила ноги, из-за влажности между ними мне сейчас было очень неуютно. На третьем гудке она взяла трубку.

– Привет, – сказала я.

Я знала Диану едва ли не всю свою жизнь. Я была рядом, когда ее первый парень, с которым она была в серьезных отношениях, разбил ей сердце и когда умерла ее собака. Я думала, что уже видела весь спектр ее эмоций. Поэтому я совершенно не готова была услышать надтреснутое, расстроенное «Вэн», которое донеслось из трубки.

– Ди, что случилось? – немедленно запаниковала я.

Диана рыдала. Судя по голосу, она рыдала уже давно. Сквозь слезы и отчаяние она рассказала мне, что произошло.

Когда я положила трубку, все мое тело будто онемело. Я на мгновение забыла о Лео, сидя на кровати и пытаясь собраться с мыслями.

Я даже не могла найти в себе силы заплакать.

Встав с кровати, я попыталась проглотить комок боли, застрявший в горле. Почти вслепую, инстинктивно, я заставила себя спуститься по лестнице. В ушах звенело. «Когда они начали звонить?» – рассеянно задалась вопросами я, пытаясь разобраться с навалившимися мыслями и находя себя в состоянии неспособности думать.

Удивительно, как быстро может измениться твоя жизнь. Это никогда не переставало поражать меня.

К тому времени, как я нашла всех парней в гостиной, я уже плакала. Но я окончательно сломалась, когда увидела Зака, сидевшего на диване, – его нога в гипсе лежала на пуфике. Боль и гнев сжали колючими пальцами мое сердце, выдавливая из меня слова. Мой голос сломался, когда я сказала:

– Эйден, можешь отвезти меня в больницу?