Пятая рубашка полетела через плечо. Я застонала от отчаяния. Раньше я не замечала, насколько скуден мой гардероб. Словно ниндзя пробрался ночью и выкрал все, что хоть как-то сидело на мне.

– Что ты делаешь? – раздался за моей спиной хриплый голос Эйдена.

Обернувшись, я увидела его в дверном проеме: руки в карманах серых спортивных штанов, ноги скрещены в лодыжках. С досадой я сдула розовую прядь с лица.

– Собираю вещи на завтрашнюю поездку.

– В чем проблема?

Черт. Он читал меня как открытую книгу, и это безумно смущало.

– Не могу решить, что надеть.

Отчасти в этом была причина моего скверного настроения. Но главное – я все еще переваривала его поступок после последнего матча: он поцеловал меня, а затем спокойно объявил, что уезжает в Колорадо. Через две недели. На два долгих месяца.

Он приподнял бровь, приглашая продолжить, но этим только выводил меня из себя.

– Я нервничаю, – выдохнула я, решившись на частичное признание. – Чувствую себя как перед первым днем в школе.

Эйден нахмурился и вошел в комнату.

– Что тебя беспокоит? – Он поднял с пола две блузки, аккуратно положил их на кровать и присел рядом.

– Фестиваль.

Именно так я и чувствовала себя перед новым учебным годом: комок нервов, тошнота, паника. С кем я буду сидеть? Что, если никто не подойдет к моему столу? О чем я вообще думала, регистрируясь? У меня и так хватает клиентов.

– Это книжный фестиваль. С чего ты взяла, что нужно нервничать? – Эйден взял с кровати отвергнутую мной синюю блузку с длинными рукавами. – Что не так с этой?

Я была слишком взвинчена, чтобы объяснять ему эти чувства. Вряд ли Эйден когда-либо испытывал неуверенность в себе. Я проигнорировала вопрос о блузке.

– А вдруг я никому не понравлюсь? Вдруг начнут бросать в меня чем-нибудь?

Эйден хмыкнул, аккуратно положил блузку и взял следующую.

– Чем именно? Закладками?

– Ты не понимаешь… – простонала я.

Он взглянул на меня через воротник рубашки, в уголках его глаз заплясали морщинки. Затем отложил ее в сторону.

– Никто не станет в тебя ничего бросать. Успокойся.

Я нервно сглотнула и присела рядом. Его бедро коснулось моего.

– Ладно, может быть. Но что, если никто не подойдет к моему стенду? Представь, каково это – сидеть в полном одиночестве?

Одна мысль об этом вызывала панику.

Он придвинулся ближе, его пальцы легли на мое бедро. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал твердым и серьезным.

– Если кто-то пройдет мимо твоего стенда, значит, у них нет ни вкуса, ни мозгов, – заявил Эйден с такой уверенностью, что я невольно улыбнулась.

Он сжал мое бедро, и моя улыбка стала шире.

– Я заходил на твой сайт. Видел твои работы. Ты талантлива, Вэн.

– Я знаю, что талантлива…

Его тихий смех прервал меня.

– А меня называют самоуверенным.

– Ну и что? – Я толкнула его локтем. – Я мало в чем хороша, но в это я всю душу вложила. Я годами оттачивала мастерство.

На его лице мелькнула тень улыбки, когда он поднял отложенную синюю блузку.

– Тогда не о чем волноваться. Бери эту.

Я с легким раздражением взяла блузку, кивнула и аккуратно сложила ее. Затем собрала еще несколько вещей. Всего две ночи – много не нужно, но я все равно взяла с запасом. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

Я опустилась на колени, чтобы достать из-под кровати чемодан, и бросила взгляд на Эйдена. Он складывал рубашки, которые я решила не брать с собой.

Поймав мой взгляд, он слегка приподнял брови.

– Вэн, прекрати, ты выглядишь так, будто тебя вот-вот стошнит. Все будет хорошо.

– Хорошо тебе говорить. Ты ничего не боишься, здоровяк. Ты зарабатываешь на жизнь тем, что проводишь атаки на парней такого же размера, как ты, или даже крупнее.

Он вскинул брови выше.

– Все страхи только в твоей голове.

– Терпеть не могу, когда люди так говорят.

– Но это же чистая правда. Что самое плохое может с тобой случиться? Ты кому-то не понравишься? С тобой не будут разговаривать? Но ты нравишься тем, кто тебя знает.

– Только не Тревору.

Эйден одарил меня своим уставшим раздраженным взглядом.

– С каких пор тебя волнует, что он думает? Тревор – идиот, который не разбирается ни в чем, кроме денег. И что, если ты не понравишься каким-то незнакомым людям? Их мнение не должно иметь никакого значения. В конце концов, ты все равно останешься собой – той девушкой, которую я знаю и которая может послать меня посреди всего стадиона, – и ничье мнение этого не изменит.

Вот блин.

Огромный комок застрял у меня в горле, и я ничего не могла поделать, кроме как неловко склониться и посмотреть на него. В какой-то степени он был прав. Обычно меня не волновало, что думают другие люди. Конечно, мне не нравилось выставлять себя посмешищем, но кому бы понравилось? Но чтобы Эйден Виннипегская Стена Грейвс, самый трудолюбивый, самый преданный своему делу человек, которого я когда-либо встречала, был столь высокого мнения обо мне? Что ж, для меня это значило больше, чем следовало бы.

Гораздо больше.

Он закончил складывать остальную мою одежду и похлопал по стопке рядом с собой.

– Подвезти тебя до аэропорта?

Мне и правда не следовало приезжать.

Два дня спустя я вот уже три часа сидела за своим столиком. Поскольку я забронировала место в последний момент, мой стенд располагался в дальнем от входа углу. На ярко-розовой скатерти, которую я красила в гараже, пока она не обрела нужный оттенок, лежали книги, которым я делала обложки, а также значки, ручки и закладки с моим логотипом. Я даже прихватила светящийся значок, который Зак, оказавшись на удивление рукастым, помог мне соорудить в течение прошлой недели после наших забегов.

Еще утром, установив стенд, я отправила фотографии Эйдену, Заку и Диане. Ответили только Зак и Ди, чему я, признаюсь, совсем не удивилась. Но я не собиралась позволять себе слишком переживать по этому поводу.

Мой стол выглядел очень симпатично – я была уверена. Он бросался в глаза, книги и сувениры отлично сочетались друг с другом. Но что толку, если люди вроде бы улыбались, глядя на мой стенд, но проходили мимо, чтобы встать в очередь за автографами на книгах.

Даже к моей соседке, которая, по ее словам, написала всего один роман, время от времени подходили люди, чтобы поговорить. Во многом, думаю, это объяснялось наличием симпатичного парня, который, видимо, был моделью для обложки ее романа.

Почему я не догадалась пригласить с собой Зака? Он всегда нравился женщинам. А стоило им узнать, что он профессиональный футболист – ну сейчас временно бывший игрок НФЛ, – и они слетались на него, как саранча.

Проклятье. Сразу три человека прошли мимо моего стола, бросив на него заинтересованный взгляд, но не остановились и продолжили путь.

Я бы ушла, если бы не чувствовала себя жалкой слабачкой из-за этого. Я заплатила кучу денег за билеты, номер в гостинице, аренду столика и его содержимое. От одной мысли о том, сколько я потратила, у меня пересохло в горле.

Я хотела достать из-под стола бутылку с водой, как вдруг мое внимание привлекла какая-то суматоха у противоположной стены. У одного автора, чей столик стоял перпендикулярно моему, собралась целая очередь в почти тридцать человек, заполнившая широкий проход. Но на другом конце очереди женщины всех возрастов и оттенков кожи начали медленно оборачиваться и смотреть куда-то.

Сначала я увидела голову вдалеке над толпой. Сквозь массу людей решительно шагал мужчина в выцветшей черной толстовке, которую я стирала бессчетное количество раз. Мужчина, которого я узнала бы, даже если бы он перекрасился в блондина и надел рясу. Я бы узнала Эйдена где угодно.

То, как он нес свои широкие плечи, эти длинные ноги, добавляющие уверенности походке, и дерзкая манера держать подбородок высоко говорили более чем достаточно.

То, как его руки были опущены вдоль бедер, и эта мускулистая шея подтверждали, что Виннипегская Стена действительно был здесь.

Эйден. Он приехал.

Я понятия не имела почему. И, честно говоря, даже не задавалась этим вопросом. Мне было все равно.

Эйден приехал.

Я глубоко вздохнула и медленно встала на ноги, чувствуя, как по лицу растекается улыбка, такая широкая, что у меня мгновенно заболели щеки.

Карие глаза метались по помещению. Я видела, что внимание окружающих целиком и полностью сосредоточено на Эйдене. Конечно, в зале было много мужчин-моделей, но ни один из них не был Эйденом даже близко. Я бросила на моделей не более чем быстрый любопытный взгляд, что говорило о многом касательно моих чувств к этому здоровяку. Мужчины с прекрасными телами, конечно, были великолепны. Эти дружелюбные парни, которые знали о собственной привлекательности и которым нравилось выставлять ее напоказ и флиртовать со своими фанатками, были восхитительны.

Но Эйдена ничуть не волновала собственная привлекательность. Его уверенность строилась на том, чего он добился долгим и упорным трудом. Он целиком и полностью полагался на себя. Его волновало, что мог делать еще больше и что он должен был становиться лучше день ото дня, а не всякая внешняя хрень, которую так ценили многие другие люди.

Он стоял там такой мужественный, с налетом самоуверенности, убежденный в том, что «хорошо» – это не результат. Он обратил свой взор ко мне, стоящей там с тупой улыбкой, которая, скорее всего, делала меня похожей на сумасшедшую.

Мне казалось, что мое сердце вот-вот вырвется из груди от радости и удивления. Я, скорее всего, даже немного дрожала от сдерживаемого возбуждения и явного шока. Этот человек, который превыше всего ценил свое время, даже не знал, что такое отпуск, и не позволял себе отвлекаться от своих целей.

И все же он был здесь.

– Бог ты мой… – расслышала я громкий возглас женщины из соседней палатки. Без раздумий я упала на четвереньки и проползла под столом, чтобы на другой стороне увидеть, как эти огромные ноги сорок седьмого размера направились в мою сторону.

Заметив меня, Эйден изогнул брови. Уголки губ приподнялись в улыбке, когда мы оказались друг напротив друга.

– Привет, – кивнул он.

Я сейчас взорвусь. Я сейчас взорвусь.

– Я собираюсь обнять тебя, – предупредила я его на выдохе. – Да так, что раздавлю тебя к черту. Мне жаль, но не очень.

Густые брови поднялись еще выше, а щека дернулась так, что он даже показался мне смущенным.

– Ты так говоришь, будто меня это напугает.

Его слова еще висели в воздухе, когда я уже бросилась к нему, забыв о всяких границах. Вцепилась в его шею – такую крепкую, что, казалось, могла выдержать любой шторм. Спрятала лицо между упругими мышцами его груди, которые казались мне самой надежной гаванью в мире. Все внутри пело и трепетало – чистая, безудержная радость, против которой я была бессильна.

– Ты здесь, – пробормотала я в мягкую ткань его толстовки. Около восемнадцати разнообразных эмоций застряли у меня в горле. – Не знаю, почему ты приехал и почему на тебе только эта кофта, хотя все нормальные люди давно ходят в пальто, но я так рада тебя видеть, ты даже не представляешь.

По телу побежали мурашки, чертовы мурашки, когда я обхватила его руками, зарываясь еще глубже в ложбинку между его «грудями».

– Хватит болтать, – пробормотал Эйден, и я почувствовала, как две большие ручищи обхватывают мою спину.

А потом он обнял меня. Его бицепсы обхватили мои ребра, когда он притянул всю меня к себе вплоть до кончиков пальцев. Мы стали единым целым.

Глаза наполнились слезами, но я сомкнула веки, в последний раз прижавшись к Эйдену, прежде чем отступить. Его лицо – серьезное, до боли прекрасное – заставило меня прикусить губу, чтобы не расплыться в глупой улыбке влюбленной дурочки. И в тот миг я осознала: ничто и никогда не значило для меня даже половины того, что значил он.

Мои руки скользнули с его шеи на плечи, затем опустились к бицепсам – тем самым, чью идеальную форму я успела изучить до мелочей за бесчисленные часы тайного восхищения. Легко похлопав по ним, я сжала его мускулы и попыталась встряхнуть – безнадежная, но бесконечно нежная попытка выразить то, что словами было не передать.

И вот я снова улыбалась как сумасшедшая. Ну и что, что я выглядела как легкомысленная дурочка, влюбленная в человека, за которого вышла замуж по расчету? Я ею и была, а у меня никогда не получалось быть кем-то еще – только самой собой.

Из всех людей, которых я хотела бы видеть рядом в качестве моральной поддержки, этот человек был самым неожиданным… и самым желанным. Мой друг. Хранитель моих секретов. Моя моральная поддержка. Мой контракт.

К тому же с такими рефлексами, как у него, если кто-то бросит в меня чем-то, он сможет отразить удар. Не то чтобы такое могло произойти, так как все едва ли меня замечали.

Мысль о том, что он будет рядом, не особо помогала. Мне хотелось заплакать, но сейчас было не время. Черт возьми, все последующее десятилетие не подходило для слез. Я должна была помнить об этом, даже когда мое сердце стало биться быстрее от осознания того, что Эйден приехал сюда.

Я скользнула по бицепсам к локтям и наконец дошла до запястий.

– Задержишься тут ненадолго? – спросила, стараясь не питать особых надежд. Кто знает, может, Эйден тут ради чего-то еще… не ради меня.

Провернув руки, он соединил наши ладони.

– Я летел сюда четыре часа. Зачем еще мне это делать?

Как же я его любила.

Но так я только подумала, а вслух произнесла совсем другое.

– Ладно, умник, пойду найду тебе стул, – сказала я, отступая на шаг, прежде чем взглянуть на него. Он действительно стоял посреди этого мероприятия в своей толстовке с капюшоном и рюкзаком за плечами. Он был здесь. Рядом.

Взвизгнув, чего я не делала, наверное, с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, я схватила Эйдена за руку и еще раз на долю секунды прижала к себе.

– Хорошо, сейчас вернусь, – сказала я, ослабив хватку и делая шаг назад, обнаружив, что он смотрит на меня сверху вниз с очень странным выражением лица.

– Я принесу, – пробормотал он, наклонив голову ко мне. Легкая улыбка тронула уголки этого самого серьезного рта на свете, и он опустил подбородок. – В тебя уже чем-нибудь кидали?

Я закатила глаза.

– Пока нет.

Эйден выдохнул и посмотрел на меня тем взглядом, который действовал мне на нервы.

– Я же говорил. – Он протянул руку и коснулся моего локтя кончиками пальцев. – Ладно, сейчас приду.

Я не совсем понимала, где он собирался взять стул. С другой стороны, если кто и умел добиться своего, так это Эйден. Я снова забралась на свое место, чувствуя себя примерно в восемьсот раз счастливее, чем пару минут назад.

Едва я плюхнулась на стул, как вдруг заметила, что обе мои соседки смотрели на меня, разинув рты. В буквальном смысле слова.

– Пожалуйста, скажи мне, что это не твой брат, – пробормотала одна из них, глядя вслед Эйдену.

– Это не мой брат, – заметила я с легким самодовольством, потирая большим пальцем свое обручальное кольцо.

– Он модель? – поинтересовалась другая, чуть ли не задыхаясь. – Я почему спрашиваю: мой так никогда меня не обнимал. – Она ткнула пальцем в сидящего рядом с ней мужчину, который, слегка нахмурившись, смотрел туда, куда только что ушел Эйден.

Я закусила щеку и попыталась сдержать улыбку, несмотря на то что моя душа расцветала рядом с Эйденом! Он здесь!

– Нет, – снова покачала я головой.

Обе женщины смотрели на меня с тупым выражением лица столь долго, что я от неловкости подняла руку и поправила дужку очков.

Парень-модель тоже повернулся ко мне.

– Это Эйден Грейвс, верно?

Конечно, кто-то должен был узнать его. Еще в аэропорту я видела рекламу с фотографией Эйдена.

– Кто это? – спросила писательница слева.

– Виннипегская Стена, лучший защитник НФЛ, – ответил парень, поглядывая то в сторону, куда ушел Эйден, то на меня с нескрываемым любопытством. – Вы пишете о нем книгу?

Клянусь, я была близка к тому, чтобы закатить глаза. На баннере у меня за спиной ясно было сказано, что я графический дизайнер. К тому же мы были на съезде романтической литературы. Я и не знала, что пишу биографии.

– Нет, – неожиданно ответил знакомый голос, прямо перед тем, как рядом со мной возник металлический стул. – Она моя.

Он решился.

И мое сердце тоже рискнуло подойти к обрыву. Я думала…

Не важно, что я думала. Или почему он пошел на это вместо того, чтобы дать какой-то другой ответ, кроме слегка болезненной правды. Болезненной, потому что все мое нутро цеплялось за слово на букву «м», хотя и не должно было. Каким-то образом в устах Эйдена это было похоже на оружие массового поражения, намеревавшееся уничтожить мое сердце.

Я должна была это предвидеть. Знала, что глупо питать к нему какие-либо чувства, кроме дружеских. Я знала. Наши отношения строились исключительно на деловой основе, каждый из нас в результате в чем-то выиграл. Но между нами расцвела дружба – настоящая, которая настолько захватила меня, что я сама не заметила, как она переросла в нечто большее. По крайней мере, для меня.

Я любила Эйдена, и когда он назвал меня своей, забыла о своем стремлении к самодостаточности. Это не заставило меня почувствовать, что я стою большего, но придало сил, независимо от того, как глупо было вырывать его слова из контекста. Надеяться было бессмысленно. Любить его было бессмысленно. Я, конечно, могла заботиться о нем. Я заботилась о нем несколько лет. И в то же время была влюблена в него. Но это…

Это помогло мне обрести надежду, и это было последним, в чем я нуждалась.

Теперь все эти люди, которых я, скорее всего, больше не увижу, будут знать, что мы с Эйденом вместе. Я знала, как это работает. Один скажет другому, и скоро об этом узнают все люди в моей отрасли, включая потенциальных клиентов в этом зале. Все они будут знать, что мы с Эйденом Грейвсом женаты, а через пять лет они узнают, они узнают о нашем разводе и о том, как много я потеряла, если вообще меня вспомнят.

А скорее всего, и не вспомнят. Так ведь?

Мне предстояло жить с этим ценой студенческого долга. Я должна была это сделать, и от подобного осознания что-то сжалось в груди, отчего все мое тело заболело. Как я могла скучать по тому, что пока еще было рядом?

Большой, сильный локоть подтолкнул меня.

– В чем дело? – спросил Эйден так тихо, чтобы его могла слышать только я. Бесполезно. Я все видела. Все вокруг нас, кажется, старались нас подслушать.

Я заставила себя прогнать гнетущие, ненужные мысли и повернулась на стуле так, чтобы оказаться к нему лицом, стерев с него все эмоции. По крайней мере, я на это надеялась.

– Я… все в порядке. Просто никак не могу поверить, что ты здесь.

– Приятный сюрприз? – Он следил за мной своими темными глазами, прежде чем его колено коснулось моего.

В его голосе слышалась нерешительность, или мне показалось?

Мне хотелось сделать вид, что все нормально, но, опять же, кажется, Эйден и правда хорошо знал меня. Он поймет, если я попытаюсь соврать ему.

– Да, – прошептала я. – Просто это заставило меня задуматься, как быстро пролетят эти четыре года и как сильно, наверно, мне будет не хватать тебя потом. – Я скривила губы, пытаясь изобразить улыбку. – Это глупо, я знаю. Я ужасно рада видеть тебя, но уже расстраиваюсь, что однажды тебя не будет рядом.

Ну с какой стати я решила выложить ему свои переживания? Глаза у меня внезапно наполнились слезами, и я продолжила на полувсхлипе:

– Я так рада, что ты здесь, и при этом я плачу, – горько усмехнулась я, внезапно осознав, что люди, наблюдавшие за Эйденом, наверняка заметили, как я расстроена.

Сам он, наверное, решил, что я ненормальная. Я подняла на него взгляд, ожидая увидеть насмешливую улыбку, но, судя по его выражению лица, он не думал, что я сошла с ума, и не хотел сказать мне, что я переживаю по пустякам. Его кадык дернулся, и он уставился на меня так, будто не мог подобрать слов.

От этого я засмущалась еще больше. Снова вытерев глаза, я шмыгнула носом и заставила себя улыбнуться ему, не заработав в ответ даже намека на улыбку. Но я не собиралась принимать это близко к сердцу.

– Прости. Сама не знаю, почему я так себя накрутила. Должно быть, гормоны. – Я нервно сглотнула и облизнула губы. – Я так счастлива, что ты здесь. Правда-правда. Это лучший сюрприз в моей жизни.

На его бородатой щеке появилась ямочка, и я знала, что он прикусывает ее изнутри, в результате чего его ноздри раздуваются. Глубокий, очень глубокий вздох неспешно вырвался из его груди, и я могла поклясться, что его грудная клетка как будто сдулась. Язык его тела изменился в таких мельчайших деталях, что я и не заметила бы их, если бы не знала его так хорошо, как сейчас. Но правда была в том, что я знала Эйдена. Я знала о нем почти все, и все признаки были налицо.

Я просто не знала, что с этим делать. Мне хотелось показать ему, как много значит для меня его присутствие. Здесь, со мной.

Я понимала, что моя безответная любовь к Эйдену закончится тем, что я останусь с разбитым сердцем. Проблема была в том, что мою голову, похоже, нисколько не волновали последствия. Я наклонилась вперед, положила руку на его твердое бедро и поцеловала его колючую щеку, почти не думая о женщинах вокруг нас и их реакции на то, что я прикасаюсь к нему и что мы так близки.

– Поверить не могу, что ты здесь.

– Это ты уже говорила, – тихонько пробормотал он, и его взгляд опустился от моих глаз куда-то чуть ниже.

– Что поделать. Просто я в шоке. – Я сжала его ногу, прежде чем выпрямиться и ухмыльнуться ему. – Уи-и‐и.

Его веки нависли на этими ясными темными глазами.

– Ты заразишь меня диабетом.

Это заставило меня рассмеяться, на мгновение сняв напряжение, а еще подарив мне эту небольшую складочку в уголках его рта.

Он протянул руку и коснулся бледно-розовой пряди, над которой старалась Диана несколько недель назад.

– Схожу возьму себе зеленого чая, – сказал Эйден, вставая со стула. – Хочешь эту сахарную штуку с каплей кофе, которая тебе нравится?

– Да. Не знаю только, впустят ли тебя сюда с напитками.

Он одарил меня своим привычным взглядом.

– Впустят.

Положив руку мне на плечо, он сжал его, а затем приподнял один край моего стола, отодвинул его в сторону и шагнул через образовавшуюся щель. Затем он поставил его обратно на прежнее место, не задев ни одной моей вещи.

Это определенно не было плодом моего воображения: почти все женщины, мимо которых он проходил, смотрели, как он и его тугая круглая задница двигались в сторону выхода.

Пропащее дело.

Боковым зрением я заметила движение руки.

– Ты замужем за этим парнем? – спросила дама рядом со мной, хотя ее взгляд был прикован к этой великолепной заднице.

В груди образовался огромный узел, когда я увидела, как широкая спина Эйдена исчезает в толпе.

В груди у меня что-то сжалось.

– Да, – ответила я, с трудом подавив вздох.

– Я хотел прилететь пораньше, но билетов уже не было, – объяснил он несколько часов спустя, когда мы валялись на моей кровати, а между нами лежали восемь коробок еды навынос. В двух коробках был тофу, в трех – пропаренный рис, в еще двух – тушеные овощи и в одной – курица в кисло-сладком соусе. Эйдену явно было мало тех трех яблок, четырех бананов и нескольких гроздьев винограда, которые он съел еще на фестивале.

Окунув кусок курицы в соус, я искоса взглянула на Эйдена. Я все еще была просто счастлива оттого, что он приехал. После того как он вернулся с напитками и закусками, к моему столику начали стягиваться люди. И Эйден, надо отдать ему должное, неплохо справлялся с этим вниманием. Он даже говорил «спасибо» и «рад знакомству» тем, кто просил у него автограф.

Я знала, что все пришли к нам только ради Эйдена и я была в лучшем случае предлогом подойти к моему столу. Тем не менее к концу мероприятия у меня не осталось визиток, а закладки и значки были на исходе. Меня тегнули больше пятидесяти раз, в том числе на наших совместных фотографиях со здоровяком.

Дают – бери: чего-чего, а мозгов у меня было достаточно, и я готова была извлечь выгоду из этой ситуации. Ну и что, если потом эти люди узнают, что мы расстались, и будут гадать, из-за чего это произошло. Ну и что, если они решат, что он изменил мне. Это первое, что всегда приходит на ум, когда кто-то расходится.

То, что я убеждала себя в том, что мне все равно, кто и что подумает, не облегчало ситуацию.

Я буду знать, что мы «расстались» не поэтому. Этого будет достаточно.

– Когда ты начал искать билеты? – спросила я, отбросив гнетущие мысли о разводе и измене и сосредоточившись на том, что сейчас он был здесь.

– Вчера, – пробормотал он с полным ртом еды.

Вот черт. Я понимала, что, возможно, перегнула палку, когда он отвозил меня в аэропорт. Возможно, он решил это сделать из-за того, что я сказала ему: «Засунь мой жесткий диск в микроволновку, если я не вернусь».

– Но вечером уже не было рейсов. И мне нужно было поговорить с Заком, чтобы он присмотрел за Лео. А так бы я приехал раньше, – добавил он.

– Это я заставила тебя приехать. Не надо было ныть и жаловаться.

– Сама бы ты меня не попросила, – пожал он плечами. – Я бы не прилетел сюда, если бы не захотел.

Я знала, что он говорил правду, но все равно чувствовала себя виноватой. Чуть-чуть.

– Я понимаю, но все же. Не надо было мне плакаться и говорить…

– Что в тебя будут швырять всяким, – закончил за меня Эйден.

Он издал смешок, который совершенно неожиданно прозвучал игриво. Эйден протянул руку и положил ладонь мне на колено, стараясь не касаться пальцами, которые все еще были в соусе.

– Я лег спать очень встревоженным.

Он беспокоился обо мне?

– По-моему, публика была очень милой.

Конечно, милой. Особенно с ним. Конечно, они и ко мне относились нормально, но это было другое. Они строили ему глазки, пока не замечали, что я поймала их с поличным, – а иногда и после этого. Потаскушки.

Не буду лгать: это незнакомое собственническое чувство возникало у меня всякий раз, когда я видела, что женщины готовы были броситься на Эйдена, хотя сам он сидел с книгой в его драгоценных руках, не замечая ничего вокруг себя. И тогда я подумала: конечно, они не могли не глазеть на него. Перед ними был этот огромный, невероятно привлекательный мужчина, который на съезде любителей любовных романов… читал чертову книгу.

Хотя я была не в восторге от того, как они глазели на него, я понимала, что их трудно в этом винить. Я не удивлюсь, если завтра в интернете появятся фотографии – если они еще не были опубликованы – с нелепыми мемами или подписями под ними.

И одна только мысль об этом заставляла меня испытывать самодовольство, что по закону он был моим мужем, так что эти завистницы могли идти в жопу… Я знала, что это было за чувство. Собственничество. Ужасное чувство собственничества.

Мне это не нравилось. Мне это очень сильно не нравилось. Это был Эйден. Мой друг. Мужчина, за которого я вышла замуж, чтобы он мог получить гражданство. Парень, с которым я смотрела телевизор. Да, я успела влюбиться в него, но этому чувству просто не было места в наших и без того запутанных отношениях.

– Они были милыми только потому, что ты сидел там. До твоего появления я торчала там в полном одиночестве. – Я искоса взглянула на Эйдена, пытаясь оценить его реакцию.

Он взглянул на меня, совершенно безразличный к тому, что я только что сказала, что его внешность была причиной, по которой ко мне подходили люди.

– Если они проходили мимо, значит, они тупые и слепые. Говорю тебе, Вэн, у тебя были самые красивые промоматериалы. Я сам прихватил пару твоих закладок.

– Ты взял мои закладки?

Он поднял брови.

– Две.

Он убивал меня. Он медленно убивал меня.

– Ах ты хитрюга! – Я с улыбкой похлопала его по руке. – Все еще не могу поверить, что ты здесь, у себя на родине.

– Вообще-то я из Виннипега.

– Я знаю, из какого ты города, дурачок. Просто я думала, ты никогда больше не прилетишь в Канаду.

Эйден немного помолчал.

– Я нормально к ней отношусь.

– Но ты не хочешь возвращаться сюда и жить здесь. Разве не для того ты… женился на мне? Потому что не хочешь возвращаться?

– Я не хочу жить здесь.

– Из-за родителей? – хватило у меня смелости спросить.

Он слегка наклонил голову и в задумчивости поджал губы.

– Я больше не принимаю решения из-за них. Я не хочу здесь жить. В Канаде у меня не осталось никого, кроме Лесли. – Вилка в его руке дернулась. – Все, что мне дорого, находится в Штатах.

Я настороженно посмотрела на него и кивнула, сделав вид, будто понимаю, о чем он. Но это было не так.

Здоровяк снова прикоснулся ко мне, и в этот раз я улыбнулась.

– Я перед тобой в долгу.

Это заставило его застонать, прежде чем он снова принялся за тофу, тарелка с которым стояла у него на коленях.

– Ты ничего мне не должна, – сказал он в контейнер.

– Еще как должна. Ты даже не представляешь, как это важно для меня, – сказала я, и Эйден закатил глаза, все еще не поднимая взгляда. – Я серьезно. Ты просто не представляешь. Не знаю, как тебя отблагодарить.

– Перестань. Мне не нужна твоя благодарность.

– Нет нужна. Я хочу, чтобы ты знал, как много это значит для меня. Моя родная мама даже не пришла на мой выпускной в университете, а ты прилетел, чтобы несколько часов просидеть со мной на этом скучном фестивале. Ты мне поднял настроение на месяц вперед.

Вздохнув, Эйден поднял голову, длинные ресницы опустились, когда его глаза теплого карего цвета взглянули на меня.

– Ты не бросила меня, когда я нуждался в тебе. Как я мог поступить иначе?